Круг ворона

КОИТУС — половой акт, расцениваемый в народной культуре как нечистый и опасный (а потому связанный с многочисленными запретами) и практикующийся или имитируемый как магическое средство активизации плодоносящего начала, скрепления брачных уз, а также насылания порчи.

Восприятие К. как нечистого, а в христианском переосмыслении — греховного и постыдного, является причиной его табуирования. Для названия К. обычно используются эвфемизмы, нередко шутливые: рус. грех, вертеть, толочь, жениться, укр. Боже сохрани, танцювать у читирi колiна кадрель, годувать коня, махать, мусолить, лизать, чухраться, шморгаться и т. д. У русских при К. занавешивали или отворачивали к стене иконы и снимали с себя крест. Весь год после брачной ночи новобрачные не причащались, считая это грехом. Печать «нечистоты» нередко оставалась на молодой жене вплоть до рождения ребенка. Как занятию нечистому, К. приписывалась способность наносить порчу. У поляков печник, складывающий печь, мог незаметно нае… в глину, чтобы у хозяев в этом месте за печью жил сверчок.

Однако в некоторых ситуациях допускалась свобода полового поведения, особенно молодежи (например, свальный грех на посиделках). Общинные праздники типа братчин допускали ритуальное половое общение взрослых, в том числе близких родственников. Ограничения на К. определялись признаками старческого возраста: утерей трудоспособности, моральным запретом рожать детей после 50 лет (у русских), вступлением в брак всех детей (у восточных славян). О стариках, переставших спать вместе, на Украине говорили: «Они уже и руки помыли».

Запреты К. часто диктуются требованиями ритуальной чистоты. По этим соображениям воздерживались от К. перед севом: иначе жито вырастет нечистым, с сорняками. У белорусов имевшему К. перед севом полагалось для очищения облиться водой. В Македонии пчеловоду после К. с женой запрещалось идти к пчелам как особо чистым созданиям. Нередко К. избегали перед стиркой белья, уборкой в доме, чисткой колодца, печением хлеба. Польские пастухи воздерживались от К. на пастбищах, чтобы в сырах не завелись черви. Существовал запрет К. по большим праздникам, в Великий пост, в воскресные и постные дни недели. У болгар от К. воздерживались на «громовые» дни во избежание пожара от удара молнии.

Запрет К. продиктован и представлением о его опасности. Его избегали в ситуациях начала: перед дальней дорогой, охотой, рыбной ловлей, первой пахотой, началом снования. Например, К. с женой накануне путешествия грозил тем, что коням будет тяжело везти такого «грешного человека», конь сотрет кожу сбруей или околеет. Половое воздержание новобрачных в первую брачную ночь мотивировалось опасностью порчи или влияния злых духов. У русских и словаков этот запрет иногда объяснялся тем, что иначе не будет вестись скот.

К. выражает также символику брачного соединения. Сам супружеский акт новобрачных служит физическим скреплением брака. Поэтому К. и дефлорация часто считались обязательными в первую брачную ночь. У лужичан К., намеренно совершаемый парнем и девушкой за девять дней до Рождества или в среду первой недели Великого поста, служил залогом их вступления в брак в течение года. Подобный же смысл имело и совместное спанье парней с девушками и жениха с невестой в ее доме незадолго до дня свадьбы (рус. яровуха), а также эротические игры подруг невесты с парнями — членами свадебной дружины жениха и их совместный ночлег парами в канун свадьбы (у словаков). Посредством К. оформлялось ритуальное родство посаженых родителей (у лужичан), первого дружбы и первой друхны на свадьбе и крестных родителей в день крещения младенца (у поляков).

Продуцирующая символика К. находит выражение в ритуально-магических действиях, способствующих деторождению, приплоду скота, вегетации, плодородию и урожаю. У сербов К. совершали под плодовым деревом, на поле перед севом, во время сева проса; считалось, что быстрый К. способствует быстрому росту кукурузы; чтобы велись и плодились кони, старались переспать с цыганкой. Магическую функцию — повышение плодородия земли — имел К. или его имитация на полях в весенние праздники: в Иванов день (у болгар), в Юрьев день (в Полесье), на масленицу (у македонцев).

К символам К. относятся различные действия, связанные с проникновением вглубь, внутрь: долбление и втыкание (в названиях К.), продырявливание (ср. сексуальные коннотации глагола решетить в рус. «заветных» сказках). Особенно распространен в этом ряду укус пчелы (кашуб. «пчела укусила» — о забеременевшей девушке, белорусское толкование сна о пчелином укусе как предвестья беременности), шершня (символ дефлорации невесты в украинских и белорусских песнях о брачной ночи), мухи (польские шуточные песни о мушином укусе инородца в зад при покупке капусты). Символом К. является мотив охоты на зайца в польских песнях; метафорически К. передает моравское выражение «выгонять из норы зайцев»; К. предвещает сон о зайце в русских и украинских сонниках. Кусающий, грызущий добычу волк тоже ассоциируется с К. Ср. некоторые обереги скота от волка, связанные с К.: женщинам, спящим с мужьями, нельзя прикасаться к животному жиру и творогу в «волчьи дни» (у болгар), в последнюю ночь мясопустной недели муж не должен иметь К. с женой (у украинцев), пастух должен соблюдать целомудренность во время пастьбы скота (у русских). Символика К. выражается также в клевании: у западных славян девушка, которую клюнет гусак при гаданиях о замужестве, первой выйдет замуж; в болгарской легенде происхождение женского полового органа объясняется тем, что аист клевал Еву между ног. С К. символически соотносится рытье, поэтому поляки считают, что кроты нароют бугров в поле в наказание за К. в воскресенье. У русских дружка, укладывая молодых в постель, наказывает жениху: «Ройся в шерсти».

Лит.: Афанасьев А.Н. Русские заветные сказки. М., 1992; Секс и эротика в русской традиционной культуре. М., 1996.

А.В. Гура

Больше информации о данной теме можно найти на просторах нашего форума)

КОЛДУН — лицо, способное творить добро и зло с помощью магических действий и средств, влиять на атмосферные явления, урожай, здоровье людей, брак, плодовитость скота и др. (ср. Ведьма).

Чтобы стать К., нужно отречься от Бога и заключить договор с нечистой силой ночью на перекрестке или в бане; отречься от родителей, стоя на иконе, положенной на перекрестке вниз ликом; залезть ночью на придорожный крест и сесть на него задом.

К. мог получить «знание» по наследству от умирающего К. или ведьмы, которые перед смертью передают свою власть над подчиненной им нечистой силой другому лицу, чаще всего родственнику.

Восточные славяне и сербы считали, что способность к колдовству приобретается от рождения. К. становятся те, кто родился под определенной планетой или, как считают сербы, — в рубашке, а по русским верованиям, — люди, проклятые матерью во чреве. Сербы полагали, что человек будет уметь колдовать, если при его крещении священник уронит из рук какую-либо вещь. По русским и украинским поверьям, если девушка вне брака родит дочь и это повторится у трех поколений, то родившийся в четвертом поколении мальчик будет уметь колдовать; украинцы полагали, что К. станет ребенок, который родился с зубами, причем родители в течение семи лет будут это скрывать от окружающих. Часто способность к колдовству приписывают инородцам.

К. может насылать болезни и вызывать смерть людей, прибегая к порче (см. Сглаз). К. может насылать на людей бесов; превращать людей в животных на время или на всю жизнь (см. Волколак); мучить и душить спящих людей (ср. Мора). К. может испортить свадьбу, остановив свадебный поезд, наслав на молодую бесплодие, лишив молодого мужской силы, обернув свадьбу волками, поссорив жениха и невесту. К. умеет вызывать любовь между женщиной и мужчиной или ненависть между мужем и женой.

К. портит скот и отнимает у коров молоко. Для этого он подкладывает порчу в хлев или закапывает ее в навоз, выдаивает молоко, воткнув колышек в стену, и т. д. На Русском Севере, украинских Карпатах и у западных славян способность к колдовству приписывается пастуху.

Восточные славяне считают, что К. может губить посевы, отнимать урожай с чужих полей, вредить их хозяевам, в результате чего хозяин поля лишается большей части своего урожая. По украинским верованиям, К. портит леса, сады, пчел, а по русским — может испортить охотника, рыболова так, что у них не будет удачи в их деле.

К. может повелевать всеми животными и насекомыми, особенно змеями. У южных и западных славян К. имеет власть над атмосферными явлениями: он насылает и отгоняет градовые тучи, ливни, вызывает солнечные и лунные затмения, ветры и вихри, засуху.

К. может творить и добро: лечить людей и животных, переводить порчу или болезни с людей на животных; ворожить, гадать, предсказывать будущее, находить пропажи.

Лит.: Антонович В. Колдовство: Документы. Процессы. Исследования. СПб., 1877; Новомбергский Н. Колдовство в Московской Руси XVII в. СПб., 1906; Сумцов Н.Ф. Колдуны, ведьмы и упыри. Харьков, 1891.

Е.Е. Левкиевская

КОЛТУН — спутанные плотным комом волосы на голове; болезнь, имеющая, по представлениям западных и восточных славян, демоническое происхождение; следствие порчи или вселившегося в тело человека злого духа.

К. - это существо, живущее в теле человека: в глазах, в шее, в спине, груди, в руках, ногах, в сердце, в жилах, мозгу, животе. Белорусы считали, что К. есть у каждого, но проявляется он, если его раздразнить или если наслана порча. Демон, поселившийся в человеке, мстит колтуном, если ему не угодить, и он будет мучить человека всю жизнь. К. в поисках выхода из тела человека влезает в голову и поселяется в волосах, свивая их в ком. Обращаясь к К., его следует называть ласковыми уменьшительными именами, например: «Мой колтунчик, не мучь меня» (пол.).

Причиной появления К. может быть летучая мышь, вцепившаяся в волосы; птица, которая унесла вычесанные и брошенные человеком волосы и выстелила ими гнездо. По представлениям поляков и украинцев, К. сидит, притаившись в зарослях бузины, и может пристать к человеку, который проходит мимо; он появится у того, кто срубит бузину или отломит от нее ветку в недобрый час. Болезнь могла наслать ведьма, злой человек, злой дух, черти, бродяги, евреи, существа из чужого мира. К. возникал от испуга, переживаний, от тоски, бедности, грязи, от ветра и холода.

Для избавления от К. больного заговаривали на восходе или заходе солнца; окуривали, поили травами; использовали отвар омелы, питающейся, как и К., чужими соками. К. запрещалось срезать, его надо было распутывать по волоску или ждать, когда он сам отпадет. Пережигали каждый волосок раскаленными щипцами, серпом, куском железа или громничной стрелой; отбивали камнем на камне по двадцать волосков в день; отрубали топором. Для этого важно было правильно выбрать время и место: К. удаляли при растущей луне или после полнолуния, в четверг на новолуние, в погожий день под вечер. Поляки считали, что К. можно отрезать только раз в году — в Страстную пятницу перед ритуальным купанием в реке, произнося специальное заклинание. Срезав, К. завязывали в тряпку вместе с монетой и хлебом, закапывали в муравейнике, под порогом дома; на перекрестке дорог, за границей села, под бузиной и в других местах, где обитают злые духи; прятали в дуплистых старых вербах, между балками на чердаке дома; сжигали, бросали в текущую воду. Несоблюдение правил срезания К. могло привести к слепоте, глухоте, потере рассудка, смерти. От К. охраняли всякого рода амулеты. Ср. также Вихрь, Залом.

В.В. Усачева

КОЛЮЧИЙ, колючесть — признак растений и предметов, используемых в защитной, лечебной, отгонной, реже — в любовной магии. Колючий является синонимом острого: в народной культуре предметы и растения с такими признаками имеют общую семантику и сходным образом используются в магической практике. Сюда относятся боярышник, терновник, шиповник, крыжовник, ежевика, можжевельник, репейник, реже — хвойные деревья, а также другие растения, обладающие шипами и колючими листьями. Из предметов — гребень, грабли, вилы, вертел, игла, ножи т. п. Использование К. и острых предметов и растений определяется их способностью ранить, калечить, впиваться в тело, причинять боль, вред. С другой стороны, охранительная функция К. растений основана на их способности цепляться за одежду, удерживать, не отпускать кого-л. (ср. сербское название терновника вукодржица). С этим свойством связано их использование в приворотной магии.

Чаще всего К. предметы и растения применяются в качестве оберегов людей и скота от нечистой силы и болезней. Чтобы защитить дом от нечистой силы, ворота, двери, окна дома и хлева обвязывали ветками К. растений, у южных славян — преимущественно боярышником и терновником, у западных — шиповником и диким крыжовником, у восточных — репейником и можжевельником. У южных славян дверь запирали колышком из боярышника, а в замочную скважину втыкали шипы К. растений, чтобы нечистая сила не проникла в дом. Вампиру в гроб клали ветки К. кустарников, чтобы они цеплялись за его одежду и не выпускали его из могилы. Чтобы уберечь скотину от ведьм, на Украине, у южных и западных славян в четверг перед Троицей и в Юрьев день затыкали К. растения в хлеву. Сербы при первом доении над воротами хлева вешали венок из шиповника, а чехи перед началом мая, накануне дня св. Филиппа и св. Якуба, в порог хлева и в навоз втыкали ветки крыжовника или шиповника.

Наряду с К. растениями в этой же роли использовались острые предметы, которые затыкали в порог, крышу, двери и окна дома или хлева, обносили их вокруг охраняемого пространства, а иглы и булавки втыкали в одежду, чтобы обезопасить человека от порчи.

Охранительные свойства имел также костер из веток К. растений: в Сербии и на Западной Украине вампиров и ведьм сжигали на огне из терновника или боярышника, в Чехии в костры, разводимые в Юрьев день, клали ветки крыжовника и терновника, чтобы к дому не приближалась нечистая сила. Русские после выноса покойника топили печь можжевельником, чтобы покойник не мог вернуться. Оберегом служили не только сами К. и острые предметы и растения, но и упоминание о них в магических формулах. В Сербии в день св. Иеремии девушки, чтобы отогнать змей, обходили село с песней, в которой сообщалось, что все змеи убежали, а единственная оставшаяся «оба глаза выколола о две колючки терновника, о четыре шиповника».

В ряде случаев применялось символическое укалывание, закалывание, прокалывание возможной опасности. В день св. Димитрия деревянными копьями колют во все дыры в доме, амбаре, других хозяйственных постройках или затыкают эти копья в землю, что должно уничтожить всех мышей в доме. В Сербии в Тодорову субботу женщины колют иглой камень, чтобы проколоть глаза змее.

К. растения и острые предметы использовались для лечения болезней: на Русском Севере считают, что все болезни боятся чертополоха. Белорусы отваром К. трав лечили колющие боли, в частности колики и колотье в боку. У западных славян К. растения использовались для лечения коров, испорченных ведьмой, и для возвращения отобранного молока. Для этих целей в Словакии хозяйки делали венок из шиповника и сквозь него процеживали молоко, кипятили молоко на огне из веток шиповника, выливали в навоз молоко от испорченной коровы и били по этому месту прутом шиповника, надеясь тем самым исколоть ведьме лицо.

В приворотной магии использовалась способность К. растений задерживать кого-либо, цепляться за одежду, чтобы «зацепить» суженого. В календарных обрядах, направленных на увеличение плодородия, укалывание символизирует коитус. В Словакии в день св. Андрея и во время адвента ряженые парни натягивали на лицо или на руку кожу ежа и старались уколоть девушек. На Русском Севере во время святок ряженые парни, так называемые веретельники, вставляли себе между ног веретена и кололи ими девушек.

К. растения, в частности терновник и шиповник, считались «дьявольским» творением. Например, на Украине полагали, что репейник и вообще К. растения посадил дьявол, чтобы люди, цепляясь за них, ругались и таким образом грешили.

Е.Е. Левкиевская

КОНОПЛЯ — техническая культура, которую славяне узнали раньше, чем лен.

Возделывание К. на всех этапах — от сева до тканья полотна — сопровождалось магическими действиями и считалось (за исключением сева) сугубо женским занятием. В верованиях и фольклоре с К. связывается мотив «жизненных мук» (см. «Житие растений» и предметов): ни одно другое растение не претерпевает столько страданий, превращаясь из семени в полотно или рубаху (семя закапывают в землю, стебли дергают, мочат, сушат, треплют, чешут, прядут и т. д.), поэтому песни о «муках» К. используются в качестве оберега, сербы с их помощью отгоняют градоносную тучу и т. п.

Перед севом хозяйка трижды объезжала на кочерге участок, предназначенный для К. (Могилевская губ.). Сеяли босиком, молча, сняв шапку, с завязанными глазами, иначе птицы выклюют семена, посеянная К. не взойдет; во время сева нельзя было здороваться и отвечать на приветствие. Чтобы обеспечить белизну волокна К. и чтобы семенные головки были крупными, в семена клали яйца, разбрасывали их по полю, закапывали в землю, перед севом ели яйца или яичницу.

Для магического возбуждения вегетации и обеспечения роста К. на Рождество, масленицу, в первую неделю Великого поста, на Ивана Купалу, в Петров день прыгали с лавок, столов, печей; поднимали или подбрасывали вверх предметы; женщины катались с гор на санях, на скамьях, на донцах от прялок, катались на лошадях (восточные славяне); качались на качелях, танцевали с подскоками — «на высокий лен и коноплю» (западные и южные славяне); зажигали костры и прыгали через них — чем выше, тем лучше урожай К. (русские, чехи, болгары). Чтобы К. выросла высокой, девушки выбирали для танцев самого высокого парня (словаки, болгары); семена К. на поле несли на плечах, т. е. высоко (белорусы). Чтобы К. выросла густой, тонковолокнистой, выбирали сеятеля с густыми волосами и бородой.

К. имела продуцирующую функцию. Новорожденного перевязывали матками (женская особь конопли с семенами), если же его обвязать плоскунами (мужская особь К. без семян), он будет бесплодным. Девочке в первую купель клали К., чтобы волосы были длинные (чехи). При посещении роженицы приносили с собой одно пасмо К., которое клали в люльку, чтобы ребенок-мальчик был усатым, а девочка «волосата» (сербы).

Чтобы у молодоженов были дети и у молодой были легкие роды, мать клала невесте за пояс семена К., которые во время венчания она высыпала на пол; при нежелании иметь детей невеста брала на венчание «мужскую» К. (сербы). Семенами К. посыпали молодых на свадьбе (русские). Чтобы оградить молодых от порчи, им насыпали в обувь семена К., опоясывали стеблями К. по голому телу (Моравия, Словакия), раскладывали вокруг невесты стебли К. и поджигали (болгары). Молодая, входя в новый дом, разбрасывала по избе конопляное семя, чтобы выгнать из дома злых духов и ведьм (моравско-словацкое пограничье).

Чтобы покойник не стал вампиром, его покрывали конопляным полотном (сербы), опоясывали поверх рубашки пасмом К., могилу обкладывали К. или конопляной паклей и поджигали (болгары). Покойника окуривали дымом от К., пепел и остатки К. клали в гроб (сербы).

В календарных обрядах К. использовалась в качестве оберега и продуцирующего средства. На Благовещение куски конопляного полотна клали на пол по углам избы, поджигали его и окуривали все вокруг, чтобы гады, выползшие из земли, не заползли в дом (Закарпатье), чтобы уберечься от укуса змеи (Болгария). В Лесковацкой Мораве в Мышиный день (9.XI) молодежь обходила дом со стеблем конопли и изгоняла мышей, а затем собирала все стебли и устраивала из К. костер в центре села. В Подолии на Купалу собирали конопляный цвет и рассыпали перед входом в дом и в хлев, чтобы преградить путь ведьме.

К. как апотропейное растение использовалась в народной медицине. В Восточной Сербии от эпилепсии употребляли «забытую» К., т. е. оставшуюся в поле неубранной. От заразных болезней детей опоясывали паклей, которой обмывали покойника, затем ее сжигали и мазали ребенка сажей; рядом с колыбелью клали зеленую К., чтобы ребенок лучше спал (сербы). Нитка из К. и льна, изготовленная в Страстной четверг, служила лечебным средством при переломах и вывихах (русско-белорусское пограничье).

В.В. Усачева

КОСТИ (людей, животных, мифологических персонажей) в народных представлениях выступают как сакрализованные предметы, отношение к которым определяется христианской традицией (мощи, останки предков, погребенных в соответствии с обрядом), и как объекты, связанные с потусторонним миром («кости мертвецов», останки «заложных» покойников).

В отношении к человеческим останкам определяющим является запрет трогать («беспокоить») К. покойников: нельзя перекапывать старые могилы; при нахождении костей во вновь вырытой могиле необходимо бросить туда монету, чтобы «откупить место» (о. — слав.). Ритуальные действия с К. в южнославянском обряде «вторичного погребения» (Болгария, Македония, юж. Сербия, Хорватия) способствовали окончательному определению статуса покойника (праведник, грешник, вампир) и его загробной участи.

Непогребенные К. могли стать причиной появления ходячего покойника. Известны рассказы о том, как нашедший на дороге кость мертвеца пригласил ее на обед (Словения), как девушка позвала случайно найденную К. на свадьбу (Белоруссия) — в результате мертвец явился и наказал потревоживших его.

Представление о К. как вместилище души нашло отражение в идиоматических выражениях: ср. «у него душа запеклась в костях» (об очень старом человеке, «зажившемся» на свете). Пока сохраняются К. человека, остается жива и его душа, и это является залогом будущего воскресения из мертвых (серб.). По белорусским верованиям, у человека есть одна К., в которой сосредоточивается «причастие». После погребения она сохраняется в земле до Страшного суда, когда из нее восстановятся все тело и К. умершего.

В отличие от людей, у чертей и вампиров нет К. (серб., Косово). Наличие «лишних» К. также свидетельствует о не вполне «человеческой» природе того или иного существа. По белорусскому поверью, «асилки» (богатыри-силачи) имеют в своем теле так называемые чертовы ребра.

Освященные К. животных от ритуальных трапез на масленицу, Пасху, Юрьев день, день св. Игната, Рождество запрещалось выбрасывать, как и другие остатки пищи (скорлупу от яиц, крошки от кулича), — их тщательно собирали и сохраняли для разного рода магических целей. Пасхальные К. закапывали или втыкали в землю, чтобы избавиться от сорняков и полевых вредителей и повысить плодородие земли и скота. Сжигание освященных К. должно было предотвратить дождь (бел.) или остановить грозу (словен.). Подвешивание или забрасывание К. на чердак, затыкание под стреху или в стену дома защищало от молнии (вост. Польша, Белоруссия, Полесье, с. — зап. Хорватия, Словения). Пускание К. по воде применялось в некоторых полесских селах в семьях, где был утопленник. В Болгарии этот ритуал приурочен к Юрьеву дню: К. жертвенного ягненка бросали в проточную воду от града, в Добрудже — «чтобы овечье молоко так же текло, как течет вода» (см. Пускать по воде).

Гадания по К. животных особенно распространены у южных славян и приурочены к кануну Нового года (Сербия), к масленице (Словения), к Юрьеву или Ильину дням (Болгария). По форме, цвету, пропорциям лопаточной К. домашнего животного судили об удаче в личных и общественных делах на предстоящий год.

К. животных и людей использовались в магии как приворотное средство, как способ сделаться невидимым (так называемая кость-невидимка, получаемая из сваренной в полночь черной кошки), для наведения порчи (ведьмы подбрасывали К. животных в хлев или в борозду), как оберег от «коровьей смерти» (клали К. из могил во двор).

Повсеместно у славян бытует поверье о «мертвой кости» или «навьей кости» (нарост на теле), которая может стать причиной беды или смерти. Появление ее связывают с нарушением запрета работать в четверг на троицкой неделе — укр. Навський Великдень, т. е. «Пасха мертвых». Чтобы избавиться от «мертвой кости», терли руку о скобу церковной двери (рус.); терли нарост костью с кладбища (пол.) или давали погрызть его ребенку, родившемуся после смерти отца (серб.); прикладывали К. мертвеца во время колокольного звона (укр.); привязывали к руке взятую из могилы серебряную монету (макед.) и т. д.

В народной медицине использовались К. от ритуальных трапез, К. мертвецов и павших животных.

О.В. Белова

КРАПИВА — растение, основное свойство которого — жечь, жалить, колоть (ср. названия: рус. жигучка, укр. жалива, бел. жигливка и т. п.). В народной культуре играет роль оберега и отгонного средства; причисляется к «дьявольским» растениям, соотносимым с «чужим» миром; вместе с тем наделяется символикой плодородия.

Согласно легендам, К. произошла из проклятых или грешных людей либо выросла на месте их гибели. О К. в народе говорили, что ее посеял дьявол и она проклята Богом (украинцы).

У южных славян первую К. ели для сохранения здоровья на весь год. В Боснии на Пасху причащались вином и хлебом (по-христиански), а потом К. У болгар и сербов, когда в Юрьев день первый раз ели К., произносили формулы отгона болезней и пожелания здоровья. В Страстную субботу болгары варили К. и мазали крапивой крупный рогатый скот, чтобы он не бесновался.

Апотропейные свойства К. широко использовались для защиты от болезней, порчи, нечистой силы, стихийных бедствий, несчастий. У южных славян в Юрьев день К. клали на ночь под голову, украшали ею голову, опоясывались ею, хлестали себя и друг друга К.; затыкали К. в цепь очага, чтобы никогда не угас огонь и не опустел дом и т. п. В день Ивана долгого (1/14.VI) у русских водили хороводы, участники которых жгли друг друга К., желая избавиться от болезней.

Накануне Иванова или Духова дня в качестве оберега от ведьм, колдунов и другой нечистой силы раскладывали К. на окнах, на порогах, вешали К. на дверях домов; перед купанием в реке в воду бросали К. для защиты от русалок (восточные славяне), держали в руках К. как оберег от водяного (чехи); на Русальной неделе для охраны от русалок К. зашивали в пояс (болгары); в окна домов бросали К. с приговором: «Крапива в дом, а клоп вон» (Русский Север).

При первом выгоне стада на пастбище в день св. Георгия южные славяне перед ритуальным доением украшали зеленью и К. загоны для овец, всю молочную посуду, белорусы процеживали молоко через пучок К., доили скот через венок из К., украинцы Закарпатья бросали К. в подойник, «чтобы овцы не болели», «чтобы скотине, как и крапиве, ничто не вредило». Для обилия молока, сметаны, масла крапивой кормили скот, натирали вымя коровам и овцам (сербы); горшки для молока, маслобойку мыли мочалкой, сделанной из К., после чего ее сжигали, чтобы злой человек не похитил «спор» (чехи, словаки). Для защиты скота от ведьм накануне дня Ивана Купалы К. затыкали в щели скотных дворов; вешали коровам на лоб венки из К. (поляки); переводили скот через кучу К. (восточные славяне).

Охранные и продуцирующие свойства К. использовались в аграрных обрядах: в посевное зерно клали корень К., который после сева закапывали посреди поля (сербы). На гряды капусты сажали выкопанную с корнем К., приговаривая: «Крапива червям, а капуста нам» (Забайкалье). Чтобы никто не мог отобрать плодородие, чехи Моравии клали К. в первую телегу навоза, вывозимого в поле. Крапивой украшали дежу, в которой замешивали обрядовые хлебы (Болгария).

К. использовали в колдовстве и магии: ее сжигали для отгона градовых туч; втыкали в одежду, в цепь очага, чтобы молния не ударила в дом. У сербов старая ведьма «посвящала» новую, ударяя ее веником из К. На Юрьев день во время качания на качелях девочки ударяли взрослых девушек по ногам К., чтобы их «распалить» и чтобы они вышли замуж (македонцы).

Негативная символика К. отражена в поверьях: обильно разросшаяся К. осмыслялась как предвестие смерти, запустения, разрухи. В народных песнях запустелые дворы поросли крапивой, вдова сравнивается с сухой К. Представления о К. как о растении «чужого», «дикого», «аномального» мира отразились в выражениях: найти в крапиве— родить внебрачного ребенка; крапивница — мать внебрачного ребенка, рус. крапива, крапивник — внебрачный ребенок, подкидыш; прыгать в крапиву, скакать в крапиву — о прелюбодеянии, внебрачных связях.

В.В. Усачева

КРЕСТНЫЕ РОДИТЕЛИ — духовные восприемники. У сербов различают четыре вида кумовства: «мокрое», т. е. крестное кумовство, два «сухих»: «венчальное» и «стриженое», т. е. возникающее в процессе обряда пострижин, и одно заключенное «в неволе» из соображений безопасности. Самым важным при этом остается крестное кумовство.

В разных традициях свобода выбора кумов была различна. Так, у сербов и болгар кумовство часто наследовалось по мужской линии, кумом всех детей в семье становится посаженный отец на свадьбе родителей. К. р. выбирали среди родственников или, наоборот, среди соседей, друзей, чтобы расширить круг социальных связей. Но такой расчет имел и негативную сторону: возможности выбора брачного партнера тем самым сужались, т. к. духовное родство было препятствием для брака. Так, например, русская Кормчая книга запрещала браки между духовными родственниками до седьмого колена.

Количественный и половой состав кумов тоже различен. Число кумов зависело от положения семьи: к внебрачному ребенку шла только одна крестная, а к другим детям — по две-шесть крестных (Польша). На Правобережной Украине было также несколько пар К. р. (три-пять), число их иногда доходило до 8-10 (у чехов), 15 (в польском Покутье) и даже 20 пар (у гуцулов). Существуют и определенные ограничения на участие в обряде крещения. Во многих традициях беременная женщина не идет в кумы, иначе у ее крестника будет тяжелая жизнь, или он вскоре умрет, или же умрет его мать (Силезия), не может быть кумой и женщина во время месячных очищений, иначе у ее крестницы будут подолгу длиться регулы и даже у крестника-мальчика будет менструация (Полесье).

К. р. — самые важные участники крещения, на них лежит целый ряд материальных и моральных обязательств. У сербов кум с согласия родителей или без оного дает имя крестнику, которое объявляет позже, на обеде. Повсеместно кум оплачивает крещение, дарит подарки священнику, покупает крестик, кума приносит в подарок крестильную рубашку или ткань. К. р. также дарят подарки на большие праздники, на именины, когда ребенок идет в школу, к первому причастию, на конфирмацию. К. р. иногда подбирают пару своему крестнику (русские), они всегда почетные участники свадьбы, дарят самые дорогие подарки. Крестник устраивает накануне свадьбы угощение для кума (болгары), на свадьбе крестница делает своей крестной и ее мужу самые ценные подарки (Заонежье).

Быть К. р. почитается большой честью. Говорили, что тот, кто на этом свете не крестил детей, на «том свете» будет воспринимать лягушек (болгары, живущие в России). И, наоборот, тот, кто окрестил за свою жизнь сто детей, попадет в рай. На «том свете» крестники защищают от чертей своих восприемников (Харьковщина); крестный тоже будет защищать своего подопечного от чертей (Заонежье). К. р., особенно крестный отец, почитаются больше, чем родные, ср. укр. «куми рiднiши, чим брати», «батьки сужденi, а кум и кума любленi», серб. «сначала Бог, потом кум», «кум почитается на земле, а Бог на небе».

Кумовьев меняют только в том случае, если дети в семье умирают один за другим, когда рождаются только дочери или у самого кума нет детей. Родители приглашают в крестные первого встречного на дороге, на перекрестке или у церкви. Или же ребенка кладут на перекрестке, и первый встречный кидает на него монету, дает ему имя и стрижет, становясь тем самым крестным (южные славяне).

Кумовство создает нерасторжимые связи и между К. р. и крестниками, и между кумами. Сексуальные отношения между ними строго запрещены. Нарушение запрета считается тяжким грехом, который отразится на здоровье крестника. При этом мотив «духовного инцеста», совокупления К. р. постоянно возникает в фольклоре. Так, известны многочисленные предания о возникновении «кумовых» озер на месте, где согрешили кумовья (украинцы), о превращении кумовьев в камни (поляки). Мотив запретной любви постоянно встречается и в песнях, исполняемых у восточных славян на крестинах. Кум в этих текстах превращается в цветущую рожь, а кума — в калину (украинцы).

Лит.: Листова Т.А. Кумовья и кумовство в русской деревне // Советская этнография. 1991. № 2; Сумцов Н.Ф. К истории развития понятий народа о нравственном значении кумовства // Киевская старина. 1889. Т. 10.

Г.И. Кабакова

КРОВЬ — в народных представлениях средоточие и символ жизни, субстанция жизненной силы, обиталище души. К. имеет многообразные ритуально-магические функции, прежде всего продуцирующие; составляет основу важнейших социальных институтов и концептов (кровное родство, кровная месть, кровавая жертва). Символическими заместителями К. (главным образом по признаку цвета) выступают вино, красные нитки и полотно, калина и др.

К. соотносится с понятием рода и родства (ср. рус. кровное родство). В традиционной культуре кровное родство имеет сакральный статус, кровосмешение признается тяжким грехом (см. Инцест). По строгости запретов и предписаний (главным образом касающихся брака) к кровному родству приравниваются многие виды ритуального родства (кумовство, молочное родство) и прежде всего побратимство у южных славян, при заключении которого «пили» или «слизывали» кровь друг друга. С идеей родства связана символика К. в сновидениях: выпадение зуба с К. предвещает смерть ближних («кровных») родственников.

Кровная месть — древнейший социальный институт, дольше всего сохраняющийся у южных славян. По народным представлениям, душа убитого не обретет покоя, пока он не будет отомщен родственниками: К. убитого может «кипеть» и этим выражать желание мести (Сербия); пролитая К. ходит тенью за убийцей и зовет к отмщению (Болгария). С принятием христианства закон кровной мести был существенно ограничен и заменен другими видами наказания.

По украинскому поверью, в К. находится душа человека. В сказках оставленная дома частица К. героя чернеет, когда он погибает; братья узнают судьбу друг друга, втыкая ножи в дерево: если брат жив — из ствола течет К., если умер — вода (рус., словац.). Ср. общеславянские фольклорные мотивы о крови растений и произрастании деревьев и цветов из К. убитых людей. Кровотечение расценивается как потеря жизненной силы и требует немедленной остановки. В заговорах это реализуется в мотивах зашивания, замыкания, запекания К., уподобления К. камню. Для прекращения кровотечения из носа навешивали на шею замок или замкнутые железные путы (рус., бел.), брали в каждую руку по ключу (рус.), старались, чтобы несколько капель К. упали через обручальное кольцо (рус.).

Повсеместно у славян распространен запрет употреблять К. в пищу. Исключение составляет ритуальное питье «первой крови», например при забое скота. К. некоторых животных — лягушки (пол.), угря (чеш.) — считалась ядовитой.

Появление К. на продуктах или растениях — признак наведения порчи или нарушения какого-либо запрета. Появление у коров кровавого молока объясняется действиями ведьм (укр., бел.); тем, что под коровой пробежала ласка, пролетела ласточка (полес.); что корова наступила на лягушку или место, где лежала змея (с. — рус.). Корова будет доиться кровью, если убить змею, живущую в хлеву (пол.), разорить гнездо ласточки (укр. закарпат., пол.) или аиста(пол.). Если женщина нарушала запрет прясть в пятницу, то в хлебе, выпеченном ею в этот день, появляется К. (закарпат.). К. на хлебе, овощах, растениях появляется в результате нарушения запрета что-либо резать в день Ивана Головосека (в. — слав., ю. — слав.).

К. жертвенных животных использовалась в обрядах для увеличения плодородия земли и скота, наделения людей здоровьем, защиты от несчастий и сглаза, для вызывания дождя. Ее выливали на порог дома или хлева, закапывали под плодовым деревом, в огороде, у очага, ею обмазывали ворота, обрызгивали хозяйственные постройки, лица людей и т. п. Эта К. использовалась в гаданиях. У болгар в Софийском округе было принято собирать К. всех жертвенных ягнят в один сосуд в течение лета: если К. в сосуде начинала бурлить, это означало приближение градовой тучи.

Магические действия с К. животных и человека имели продуцирующий и апотропеический характер. В Болгарии для выздоровления заболевшего члена семьи в заговенье рождественского поста на гумне закалывали барана, петуха или курицу, К. собирали в ямку и обрызгивали ею стены дома. Чтобы в семье не умирали дети, у входа в дом выставляли палку, смазанную кровью ежа (серб.). Охотники смачивали кровью убитого медведя или ворона ружье, чтобы оно било без промаха (рус.); чтобы уберечь ружье от сглаза, внутренность ствола протирали теплой К. убитого животного (бел.). В день, когда «домовой бесится» (28.I), колдун выметал все углы в доме и во дворе веником, смоченным в К. черного петуха, изгоняя злого домового (рус.).

К. мифологических персонажей отличается от человеческой: у лешего она синяя (с. — рус.), у черта — черная (з. — укр.), хотя может быть и красной (см. Цвет). К. черта тягучая, похожая на деготь (укр.) или смолу (карпат.); ее используют при ворожбе, чтобы у коров нельзя было отнять молоко (з. — укр.), частицами от «крови черта» подкуривают ребенка от испуга (карпат.). Из К. черта происходят оводы (бел.), из К. змеи — клопы (босн., герцеговин.). Демонологические персонажи (вампир, змора, вештица, ведьма) пьют К. человека, чтобы отнять у него здоровье, укоротить жизнь или убить его, восполнив таким образом собственный запас жизненной силы. См. Месячные.

О.В. Белова

КРУГ — один из наиболее значимых мифопоэтических символов, отражающий представления о циклическом времени («круг жизни», «годовой круг») и основных формах структурирования пространства (деление на «свое» и «чужое», где К. выступает как граница замкнутого, охраняемого пространства). См. Свой-Чужой, Граница.

Сохранились свидетельства о том, что при закладке села предварительно опахивали место будущего поселения, отделяя таким образом «свое» пространство от «чужого» (укр.). По украинской легенде, первое жилище также имело круглую форму: Бог построил шалаш вокруг шеста.

Идея К. реализуется в целом ряде обрядовых действий при помощи круговых движений и предметов, имеющих форму К. Это обходы (дома, хозяйственных построек, села, полей) на Рождество, Чистый четверг, Пасху, Юрьев день, перед началом сева или в экстремальных ситуациях (засуха, эпидемия и т. п.), опахивание селения, оползание или опоясывание храма, обвязывание предметов и частей человеческого тела, пролезание или пронимание через круглые отверстия. Ритуальное доение овец на Юрьев день производится через кольцо, браслет, калач с отверстием посередине, камень с круглым отверстием (ю. — слав.). Перед первой дойкой овцы должны пройти через венок (серб.). На Рождество кур кормили в обруче, в очерченном или сделанном из соломы, веревки, вожжей К., чтобы они не разбегались и неслись у себя во дворе, чтобы уберечь их от хищных птиц (в. — слав., серб.); в Словении практиковалось ритуальное кормление домашней птицы и свиней «в кругу» на масленицу и в Страстную пятницу.

Движению по К. придается магическая сила: после свадьбы свекровь и молодая, войдя в дом, трижды обходят вокруг очага (макед.); роженицу обводят вокруг стола для облегчения мучений (в. — слав., з. — слав.); после родов женщину с ребенком на руках трижды обводили вокруг стола — этот обряд предшествовал церковному обряду очищения (Моравия и горные районы Словакии); если хочешь что-то забыть, нужно обнаженным три раза обежать вокруг дома (Закарпатье). Для защиты от ведьм, отнимающих у коров молоко, гуцулы катали деревянный обруч, обвязанный сеном. Круговое движение является важной составляющей народных медицинских практик. Например, больного обводят вокруг дерева (ю. — слав., в. — слав.), знахари обводят больное место рукой (о. — слав.), во время приступа лихорадки больной бегает вокруг церкви, могильных или придорожных крестов (бел.). По кругу исполняются обрядовые танцы (хоровод, хоро, коло), при этом значимым является направление круговых движений (справа налево — «по солнцу» и слева направо — «против солнца»; ср. направление движения крестного хода соответственно в католической и православной традиции). Сербский хороводный танец «коло» обычно движется слева направо; поминальный «танец для мертвых» исполняется в обратном направлении.

В то же время круговое движение характерно для нечистой силы (человека «закручивает» вихрь, водит по кругу леший, круги остаются на месте танцев вил и самодив: «вилино коло» и т. п.). Пересечение границы такого К. опасно для человека, грозит ему болезнью или смертью.

Если в канун Рождества человек, раздевшись догола, трижды обежит вокруг своего дома, а потом заглянет в окно, он увидит судьбу каждого из домочадцев в будущем году (Закарпатье). У сербов целый комплекс действий, связанных с К., совершался, если в семье умирали дети. Через кольцо, сделанное из цепи, сливали освященную воду и купали в ней ребенка; делали К. из соломы, на которой родился ребенок, и поджигали ее. Очерчивание магического К. на земле железным предметом (ножом, косой, топором), мелом, углем, красной краской, осыпание освященным маком, круговое окуривание, сопровождаемые произнесением заговоров, защищают человека от нечистой силы, ходячих покойников, ведьм. К. служит защитой от демонов при ночлеге в лесу, в поле и т. п. — вне «своего», культурно освоенного пространства. Гадающий становится в центр К., обеспечивая свою безопасность при контакте с потусторонними силами (ср. русский приговор во время девичьих гаданий на святки: «Бог (ангел) — в кругу, бес — по-за кругу»). К. мог использоваться и во вредоносной магии: если сквозь К., сделанный из недогоревших погребальных свечей, посмотреть на женщину, она станет бесплодной (серб.).

В народном орнаменте К. связан с солярной и женской символикой. Апотропейное значение придается изображению концентрических кругов, креста в круге.

О.В. Белова