Круг ворона

«ЖИТИЕ» РАСТЕНИЙ И ПРЕДМЕТОВ — фольклорный мотив, представленный в песнях, обрядах, играх, хороводах, быличках, загадках. В них последовательно перечисляются все этапы роста, созревания, переработки культурных растений, чаще всего льна и конопли (но также и мака, пшеницы, проса, винограда, перца, капусты и др.), излагается или изображается весь их «жизненный путь» от момента сева до получения конечного продукта — рубахи, пояса, полотенца, хлеба, вина и т. д. Этим текстам и действиям приписывалась магическая сила.

В Сербии градовые тучи разгоняли пением песен, рассказывающих о муках и страданиях пшеницы или конопли, на долю которой выпадают самые большие мучения: ее рвут, мочат, мнут, треплют, ткут, варят и т. д. В Закарпатье рассказ об обработке конопли, изготовлении полотна и шитье сорочки служил заговором от болезни. Ср. Обыденные предметы. В восточной Сербии чтением текста о возделывании льна лечили боли в груди. Ворожея брала девять веретен, вертел, нож и лопатку для углей и, размахивая ими над головой больного, произносила: «Посеяла я лен, лен на Видов день. Взошел лен, лен на Видов день. Вырвала я лен, лен на Видов день…» (и так далее с перечислением всех действий: «замочила, вытерла, вымяла, ободрала, расчесала, намотала куделю, выпряла, смотала, сшила рубаху…»). Завершался заговор типичными «отгонными» словами, адресованными болезни: «Остановись, прекрати! Тебе здесь места нет! Иди в зеленый лес!»

«Повесть льна» и других растений служила средством защиты от нечистой силы и демонов благодаря магии «спрессованного» в ней времени (ср. в ст. Время). Ср. лужицкое поверье о том, что при встрече с полудницей можно спастись от нее длинным рассказом о возделывании льна или конопли, а также гуцульскую быличку о страннике, спасшемся от упырицы рассказом о выращивании капусты и других огородных работах. Рассказ о «житии» хлеба мог служить оберегом при встрече с волком. В покутской сказке «Черт и хлеб» хлеб спасает героя от черта рассказом о тех муках, которые он претерпевает от своего хозяина, который «раскидывает его по полю, боронит железными зубьями, режет серпом, вяжет в снопы, бьет цепами, мелет жерновами, месит, печет, ест». Черт, услышав все это, говорит: «Раз у тебя такой хозяин, то я не буду с ним и связываться!»

Песня о «житии» льна и других растений может бытовать и как календарная обрядовая — весенняя или купальская. Русская хороводная игра «Уж я сеяла, сеяла ленок» сопровождалась пантомимой с изображением всех тех приемов обработки льна, о которых говорится в песне. В подобной игре «Мак», известной на Украине и в России, вокруг одного молчаливо сидящего игрока двигался хор с песней, повествующей о «житии» мака от сева до созревания.

В Черногории и Македонии были популярны танцы с песней о перце, сопровождаемой имитацией всех работ по выращиванию перца: танцующие женщины «волочили, боронили, собирали, несли, мололи, пекли, ели» перец. Широко известная русская песня «А мы просо сеяли» также восходит к весеннему обряду, воспроизводящему земледельческие работы (причем архаического типа подсечного земледелия), начиная с раскорчевывания пашни и кончая молотьбой.

Популярная сербская масленичная игра «Коноплярица» включала изображение действий по обработке конопляного поля: пахоту, сев, защиту посевов от птиц и т. п. В украинском масленичном обряде изображалась жизнь персонажа «Колодки» (или «Колодия»): в понедельник женщины собирались в корчме, пеленали полено в холст, что означало, что Колодка родилась; во вторник Колодку крестили; в среду были «покрестбины»; в четверг Колодка умирала; в пятницу ее хоронили; в воскресенье «волочили», т. е. привязывали деревянную колоду или полено к ноге парням и девушкам, не вступившим в брак. Элементы «житийного жанра» присутствуют и в некоторых восточнославянских обрядах, разыгрывающих «похороны» обрядового чучела, животного или предмета (см. Похороны животных). В русском осеннем обряде, исполнявшемся в день Кузьмы и Демьяна, хоронили соломенного Кузьку, но перед этим он должен был прожить целую жизнь: он рождался, его крестили, женили, он умирал. Все подобные обряды и игры имели некогда сакральное и магическое значение — продуцирующее или охранительное.

Мотив «жизненных мук» широко представлен в загадках. Таковы русские загадки о льне: «Топили, сушили, колотили, рвали, крутили, ткали, на стол клали» или о глиняном горшке: «Был я копан, был я топтан, был я на пожаре, был я на кружале, сто голов кормил; сделался стар — пеленаться стал; выбросили за окно и собакам ненадобно».

Лит.: Толстой Н.И. Vita herbae et vita rei в славянской народной традиции // Славянский и балканский фольклор. Верования. Текст. Ритуал. М., 1994. С. 139–167.

С.М. Толстая

«РУБАШКА», «сорочка» — народное название околоплодного пузыря, оболочки, в которой рождаются некоторые дети, что в народных поверьях расценивается как явление необычное, указывающее на сверхъестественные свойства новорожденного.

В большинстве славянских народных традиций родившийся в «рубашке» ребенок считается счастливым: умным, красивым, богатым, удачливым в делах. В Полесье такому ребенку доверяют начинать сев, нести на освящение в церковь кресты, венки, сплетенные из последних колосьев во время жатвы, обходить в случае опасности село или охваченный пожаром дом. У балканских славян рожденный в «Р.» ребенок считается наделенным особой силой; это герой, способный бороться и побеждать врага, как реального, так и мифологического. В этом случае родители ребенка тщательно оберегают «рубашечку» от противника, который стремится завладеть ею. Там же известны поверья о смерти ребенка в случае уничтожения его «двойника» — «рубашечки».

Как правило, «рубашечку» сушат и сохраняют как амулет. Впоследствии владелец берет ее с собой в путешествие, в суд или на войну, чтобы вернуться целым и невредимым. В Белоруссии девушка привязывает свою «сорочку» к поясу, выходя замуж; ее также кладут обладателю в гроб, чтобы она сопровождала его на «том свете».

В Польше рожденных в «Р.» детей считают колдунами и вампирами. Верят также, что родившийся в «сорочке» может сглазить человека, скот. Сербы называют такого ребенка «вещим» и считают, что он «дружит» с вилами, способен предсказывать судьбу и т. д.

Южные славяне обращают внимание на цвет «рубашечки»: белая предвещает успешную, счастливую жизнь; красная, голубая, зеленая означает, что ребенок может стать убийцей, колдуном или вештицей, морой, ветровняком и пр.

Лит.: Кабакова Г.И. На пороге жизни: новорожденный и его «двойники» // Слово и культура. Памяти Никиты Ильича Толстого. М., 1998. Т. 2. С. 108–113; Плотникова А.А. «Рубашечка» и «постелька» новорожденного // Кодови словенских култура. Београд, 1999. № 4. С. 158–167.

А.А. Плотникова

АНГЕЛ — в церковной книжной традиции Божий посланник, охраняющий людей, посредник между ними и небом. В народном представлении А. - молодые, красивые длинноволосые юноши с большими крыльями, в белых, иногда позолоченных одеждах, обычно с посохом в руке. Чаще всего они невидимы, но иногда могут, по сербским верованиям, принимать облик бабочки или нищего, приходящего во время обеда; по болгарским верованиям, если А. послан с Божьей вестью, он может появляться в виде оленя с золотыми рогами.

А. стоит за правым плечом человека, а черт — за левым, потому и плевать, по суеверию, следует через левое плечо, спать ложиться на левый бок, «чтобы придавить черта» (Болгария, Софийский край). Иногда считают, что за правым плечом — добрый А., а за левым — злой (Македония, Охрид). А. и черт каждого человека борются друг с другом; А. охраняет человека от зла, черт склоняет ко злу. А. может быть сильным (болгары о хорошем человеке говорят: «У него сильный ангел») или слабым (болгарское: «У него слабый ангел»); сильный и слабый А. бывает и у животных: например, у коня всегда слабый А. (банатские геры). Человека со слабым А. может одолеть нечистая сила, он может наступить на след, «свихнуться» и т. п. А. бывает милостивым либо упрямым (Гевгелия). Ангелов столько, сколько людей и животных (Болгария). А. сопутствует человеку от рождения до смерти: в час смерти А. стоит в головах, а смерть — в ногах. По верованиям всех славян, А. берет душу умершего и водит ее по местам, где тот жил; по болгарским верованиям, выманивает ее из тела золотым яблоком.

Согласно поверьям белорусов Витебщины, А. обходит спящих людей. Нередко он стоит у окна, поэтому нельзя за окно плевать, выливать помои и т. п. С А. могли приходить на землю души предков, например он приводил их на Крещение, чтобы и они могли креститься в Иордани.

Грудной младенец считается ангелом Божьим, белорусы на Витебщине называют его анёлак; по украинским представлениям, он разговаривает с А., а когда у него зарастает темя, он забывает все, о чем говорил с А., и начинает говорить с людьми. Ребенок, умерший крещенным, но не отведавшим материнского молока, становится на небе А., однако немым и не во всем равноправным с другими А.; ему нельзя молиться и т. п. (Витебщина). У южных славян (Полица в Далмации) поминки по младенцу назывались радование, т. к. считалось, что родители должны радоваться, получив своего защитника на небесах в виде маленького А.

Владимирские крестьяне верили, что на петухе «ангельский чин» и потому нечистая сила к нему не может подступиться; сербы Косова Поля говорили, что Бог приказал петуху петь на земле, а А. - на небе. Сербы в Боснии считали, что голуби — бывшие А., поэтому не убивали и не ели голубей. По болгарской легенде, кукушка за согрешение была превращена из А. в птицу. Волов в упряжке болгары обычно называли А.: «Не бейте ангелов!», «Не мучайте ангелов!»

По народным легендам, А. - прислужники Божьи, охраняют небесные врата на каждом из семи небес (Сербия), выносят солнце на восходе (Болгария, Софийский край), носят воду на небо по радуге, летают вокруг престола Божьего (Сербия, Гружа), поют в раю песни (Болгария, район Тырново). Боснийские мусульмане полагали, что среди А., гонящих облака, один слепой, а другой глухой, а на Русском Севере (Шенкурский уезд) считали, что «ветры — это ангелы».

По книжной «творимой легенде», А. созданы «прежде всякой твари», а по другой версии — в четвертый день творения вместе со светилами. Церковная традиция различает девять чинов ангельских: Серафимы, Херувимы и Престолы (высшая категория); чины Господства, Силы и Власти (средняя); чины Начала, Архангелы и Ангелы (низшая). Последние стоят ближе всего к людям, наставляют и поддерживают их. Апокрифическая литература повествует еще о десятом чине — А., которые «въ демоны приложися». Мотив борьбы А.-хранителя и А.-сатаны присутствует во многих произведениях древнеславянской литературы. В древнерусской «Беседе трех святителей» написано: «Иван рече: отчего гром сотворен бысть? Василий рече: два ангела громная есть: эллинский (языческий) старецъ Перунъ и Хорсъ жидовинъ, два еста ангела молнiйна. Вопросы что есть громъ и молнiя? Толкъ: ангелъ Господень летая бьетъ крылома и гонитъ дiавола».

Н.И. Толстой

АНТРОПОГОНИЧЕСКИЕ МИФЫ — мифы о происхождении (сотворении) человека. В славянской традиции развивались под влиянием библейских преданий, прежде всего апокрифов, о первочеловеке Адаме. Создание человека — завершающий акт сотворения мира. В русской Начальной летописи — «Повести временных лет» (начало XII в.) — содержится миф о сотворении человека, приписываемый языческим волхвам, но восходящий, видимо, к дуалистическому учению богомилов: Бог мылся в бане, вспотев, утерся ветошью и сбросил ее на землю; из ветоши дьявол сотворил тело человека, а Бог вложил в него душу (ср. словенскую легенду о человеке, возникшем из капли пота Бога).

Апокрифический сюжет, распространенный в болгарской и древнерусской книжной традиции, — сотворение Адама Богом из восьми частей — элементов мироздания: тело взято от земли, кости — от камней, кровь — от моря, глаза — от солнца, мысли — от облака, «от света — свет», от ветра — дыхание, от огня — теплота. Когда Господь оставил Адама одного лежащим на земле, чтобы взять ему «глаза от солнца», сатана вымазал Адама нечистотами. Сняв эту грязь и смешав ее со слезами Адама, Бог сотворил собаку, чтобы та стерегла человека, а сам отправился за «дыханием» для Адама. Сатана вновь явился к человеку и, хотя собака не подпускала его близко, он все же истыкал тело Адама палкой (оплевал его и т. п.), впустив в него 70 недугов. Бог вновь изгнал сатану и очистил человека (вывернул наизнанку — отсюда внутренние болезни). Он послал ангела взять (букву) «аз» на востоке, «добро» на западе, «мыслете» на севере и на юге — из букв было создано имя «Адам».

В фольклоре русских старообрядцев сюжет сотворения Адама «из природы» получил характерную мотивировку: «тело (Адама) из земли: по смерти иде в землю; кровь из морской воды: всю жизнь ходя, как морская волна; глаза из солнца: как солнце светя, так и глаза человечи днем смотрят, а ночью спля». Лишь силу Бог сотворил «из ничего» — чтобы человек мог жить своими трудами. В русском духовном стихе о Голубиной книге из частей тела Адама — первочеловека возникают все сословия: от головы — цари, от «мощей» — князья и бояре, от «колена» — крестьяне, из Адамовой головы вырастает мировое дерево — «кипарисовое древо» и т. д.

Наряду с преданиями, где А. м. связаны с космогоническими, распространены легенды о сотворении человека из глины, основывающиеся на библейском мотиве о сотворении Адама «из праха земного». В болгарской традиции Бог делал людей, как гончар горшки; после обеда Творец увидел, что работа продвигается медленно, и в спешке стал лепить людей, получавшихся хромыми, больными, гордецами и упрямцами и т. п. Характерен мотив божественной слюны, использованной для размешивания глины: от этой слюны происходит мужская сила (семя); напротив, плевок сатаны, хотевшего оживить слепленное тело человека, наводит на него порчу — болезни (укр., рус.). В украинской легенде Творец использовал оставшуюся у него горсть глины, чтобы приделать человеку половой член, — так было создано грешное тело, иначе человек оставался бы в раю.

В дуалистических вариантах А. м. Бог лепит из глины человека, сатана пытается подражать Творцу, но у него получается козел или собака (волк) (укр.). В ряде преданий наряду с глиной может использоваться тесто: сначала Бог слепил человека из теста, но собака съела творение; Бог слепил пана (Еву) из пшеничного теста, а мужика (крестьянина) — из глины, но собака съедает хлебного человека (укр.).

В некоторых апокрифах (болгарская и древнерусская «Легенда о крестном древе») Адам изображается великаном: Соломон попадает в «костяную пещеру», которая оказывается черепом Адама, в нем могло уместиться 300 мужей. К мотиву перволюдей-великанов примыкает украинское предание о прародителях, которые были так сильны, что, наступая на камень, оставляли на нем след (ср. т. н. камни-следовики — петроглифы в виде человеческой ступни); после грехопадения, напротив, камни вдавливались в ступни — отсюда у людей впадина в ступне.

До грехопадения у первых людей была роговая (как ногти) кожа: Адам умолил Господа оставить его потомкам часть «вечной» кожи на пальцах в напоминание о райском бессмертии (рус.; в болгарском варианте Адам и Ева были первоначально покрыты волосами).

 

Сотворение Евы. Адам пашет землю. Миниатюра из Сборника попа Пунчо. Болгария, 1796 г.

 

Мотив сотворения первой женщины — Евы — в некоторых легендах продолжает библейский миф: ребро для творения взято «от самого сердца» Адама, чтобы жена любила мужа (рус.); собака вырывает ребро у первочеловека, и Бог творит из него Еву и т. п. В других вариантах Адам был сотворен с хвостом и Бог, чтобы отделить человека от животных, отрезал ему хвост и создал из него женщину; первоначально мужчина и женщина были соединены, но сатана оторвал женщину, так что у Адама остался мужской член, а у Евы — влагалище, с тех пор мужчины и женщины стремятся к воссоединению и от этого рождаются дети (бел.).

Другой этиологический мотив А. м. — происхождение кадыка, «адамова яблока», от запретного плода: от съеденного яблока у Евы появляется вожделение к сатане, у Адама — к Еве; от соития с сатаной рождается Каин, с Адамом — Авель. По другому варианту, от сатаны рождается потомок с 12 (7) головами, лишь одна из которых — человечья, остальные — звериные: сатана обещает Адаму съесть лишние головы, если тот «отпишет» ему все свое земное потомство (ср. в статье Пахарь). От Каина происходит грешное потомство, которому сатана показал, как построить Вавилонскую башню: Бог смешал языки строителей, и те, забыв Бога, стали поклоняться идолам (рус.).

Согласно западноукраинской легенде, после грехопадения первых людей Бог проклял Еву, повелев ей рожать в муках, а после смерти — нести яйца: каждый день прародительница должна была снести столько яиц, сколько людей умирает на земле. Бог разрезает те яйца пополам и бросает на землю: из одной половины родятся мальчики, из другой — девочки; когда они вырастают, то их женят. Если же половина яйца упадет в море (будет съедена зверем и т. п.), то человек останется на земле без пары.

Об А. м. см. также в статьях Великан, Сатанаил.

Лит.: Веселовский А.Н. Разыскания в области русских духовных стихов. Вып. 5 // СбОРЯС. СПб., 1890. Т. 46. № 6;Булашев Г.О. Украинский народ в своих легендах и религиозных воззрениях и верованиях. Киев, 1909. Вып. 1; Толстая С.М. О нескольких ветхозаветных мотивах в славянской народной традиции // От Бытия к Исходу. М., 1998. С. 21–37 (там лит.); Кабакова Г.И. Адам и Ева в легендах восточных славян // Живая старина. 1999. № 2. С. 2.

В.Я. Петрухин

БАРВИНОК — вечнозеленое растение, апотропей, символика которого, как и других вечнозеленых растений, связана с представлениями о жизненной силе и бессмертии, постоянстве и устойчивости, верности и любви. Используется в свадебном обряде, при похоронах молодых людей, особенно у восточных и западных славян, часто в сочетании с другими растениями. Подобную роль в южнославянской традиции выполняет базилик. Как и базилик, Б., согласно этиологическим фольклорным мотивам, вырос из останков мертвого тела или на могиле юноши. В некоторых фольклорных текстах Б. объединяется с базиликом, любистком, мятой, полынью или функционально заменяет их в сходных контекстах или магических действиях в разных локальных традициях.

Б. собирают в лесу или выращивают около дома, чтобы и зимой иметь его для украшения ритуальных предметов. Вместе с тем известен запрет девушке сажать и ухаживать за Б.: она может умереть, когда он зацветет. Б. берут на развод, оставляя на земле деньги и кусок хлеба, чтобы Б. не перевелся у того, кто его дает. В Закарпатье, Галиции и юго-восточной Малопольше срезать Б. для свадьбы отправляется свадебная процессия с музыкой и пением. Оставшиеся несрезанными ветки окропляют водой и посыпают зерном. В Закарпатье и Словакии запрещалось срезать на свадьбу Б. там, где рвали его на венок умершему. Если Б. срезали для похорон, хлеб с собой не брали.

Как и другие вечнозеленые растения, особенно хвойные, Б. используют для изготовления или украшения обрядового деревца — майского (Словения, Силезия), купальского (Киевская губ.), свадебного (Украина, южная Белоруссия, Польша). Венок из Б. кладут на свадебный каравай, из Б. вьют свадебные венки и делают «квитки» для участников свадьбы. Девушки украшают себе голову Б., дарят его своим возлюбленным в качестве украшения на шапку, плетут венки для весенних хороводов. На крестинах повитуха одаривает букетиком Б. каждого гостя. Освященные венки из Б. вешают на придорожные кресты, кладут на место строящегося дома, на посевы льна, на гряды капусты, окуривают ими хлебную квашню. Б. используется в любовной магии. Девушки на выданье украшают Б. рождественский хлеб, чтобы в новом году в их доме состоялась свадьба, гадают о замужестве, бросая Б. в реку или миску с водой, наблюдая, сойдутся ли вместе листики Б.

Б. используют при обмывании покойника и при прощании с ним — у хорватов веткой Б. кропят святой водой умершего. Венки из Б. при похоронах умерших детей, девушек и неженатых парней используются как элемент погребального убранства покойных или как украшение молодых участников похоронной процессии (Моравия, Словакия, юго-восточная Польша, Западная Украина). Б. кладут в гроб, на могильный крест, сажают на могилах.

Б. оберегает от нечистой силы, от змей и морового поветрия. Детям он служит оберегом от сглаза. Польские пастухи добавляют размельченный Б. в соль и дают овцам в канун дня св. Яна, чтобы нечистая сила не могла наслать на них порчу. Корову окуривают Б., оберегая от козней ведьмы. Испорченное ведьмой молоко трижды процеживают через венок из освященного Б. Ведьмы отваром корней Б. поливают место, которое хотят заколдовать. Если человек пройдет по нему, он начнет сохнуть и умрет. При полетах на шабаш ведьмы натираются соком Б. Чтобы ружье стреляло без промаха, чешские охотники-браконьеры промывают его отваром Б. Болгары называют Б. самодивско цветье.

В качестве лечебного средства используют отвары (настойки) Б. при ревматизме, колтуне, гипертонии, лихорадке; пьют его для изгнания плода; при головной боли обкладывают голову побегами Б.

В.В. Усачева

БЕРЁЗА — одно из наиболее почитаемых у славян деревьев, которое оценивается то как «счастливое» дерево, оберегающее от зла, то как вредоносное, как место обитания женских персонажей нечистой силы или душ умерших. У поляков Вармии и Мазур Б. считалась вместилищем духов, поэтому в нее так часто попадает молния. В других местах этой же зоны она воспринималась как дерево, приносящее здоровье и благополучие. В Полесье не сажали Б. рядом с домом, чтобы на хозяев не напали болезни и чтобы не вымерла вся семья. По украинским карпатским верованиям, если женатый мужчина посадит Б. во дворе своего дома, то кто-нибудь из домочадцев непременно умрет. На Русском Севере место, где когда-то росли Б., признавалось несчастливым: на нем не решались строить новый дом. Наряду с этим в ряде мест Б. сажали возле дома для благополучия семьи или по случаю рождения ребенка. В Люблинском воеводстве (Польша) Б. считалась деревом, приносящим удачу. У русских ветка Б., установленная в углу строящегося дома, была залогом здоровья хозяина и семьи. Березовые ветки втыкали в поле для урожая злаков и льна; березовое полено закапывали под порогом новой конюшни, чтобы успешно «велись» кони.

Противоречиво оценивается Б. и в народных легендах: то как благословенное дерево, укрывшее Богородицу и Христа от непогоды (пол.) или св. Пятницу от преследований черта (рус.), то как проклятое Богом дерево, прутьями которого якобы хлестали Христа (серб.).

Женская символика Б. проявляется в ритуалах лечения детских болезней: для исцеления недугов девочек носили к Б., а мальчиков — к дубу (Полесье). В восточнославянских приговорах при сватовстве Б. и дуб выступали символами невесты и жениха. Чтобы иметь в браке больше мальчиков, чем девочек, молодая при выходе из церкви должна была взглянуть в сторону леса и сказать: «Все в лесу дубы, лишь одна береза» (гуцулы Закарпатья). Белорусы верили, что наросты на березовых стволах образуются от проклятий, произнесенных женщинами («от бабских проклёнов»). В некоторых селах Полесья при похоронах женщины ее гроб покрывали березовыми ветками, а гроб мужчины — ветками тополя.

В демонологических верованиях восточных славян Б. считалась деревом, на котором обитают (сидят, качаются) русалки (ср., например, мотивы белорусских русальных песен: «на белой березе русалки сидели», «на кривой березе русалки сидели»). У поляков одиноко растущие в поле «плакучие» Б. назывались «деревьями духов»: в них якобы вселялись души умерших девушек, которые по ночам выходили из Б. и «затанцовывывали» насмерть случайных прохожих. Под такой Б. покоится душа умершего насильственной смертью, и вместо сока в ней струится человеческая кровь. У русских Костромского края об умирающем человеке говорили, что он «в березки собирается». Во многих балладах, легендах, сказках погибшая девушка превращается в Б. Мотивы, связанные с Б., часто встречаются в демонологических поверьях: ведьма летает на березовой палке; надаивает молоко с березовой ветки; бесноватых во время приступа одержимости «бросает на березу»; кони, подаренные человеку чертом в ночное время, утром превращаются в кривые березы.

Б. в роли ритуального деревца была обязательным элементом троицкой обрядности (преимущественно у восточных славян): срубленными березками украшали дворы и ворота, улицы, окна и двери домов, часовни и церкви. У русских в четверг перед Троицей совершался обряд «завивания березки»: девушки шли в лес, выбирали там молодую Б. и под пение обрядовых песен закручивали на дереве ветки в форме колец, связывая их своими лентами, поясами или нитками; рядом с «завитой» Б. водили хороводы, кумились, гадали о будущем замужестве, устраивали совместное угощение. В день Троицы вновь ходили к этому дереву, чтобы «развить», «распустить», «освободить» Б. Наряду с этим совершались обряды и со срубленной «троицкой березкой»: деревце украшали лентами, бусами, цветами, ходили с ним по селу, а затем выносили за его пределы и там сжигали или топили.

Ветки Б., особенно те, которые были использованы в обрядности Семика, Троицы, Юрьева дня, Ивана Купалы и др., оценивались в народной магии как надежный оберег. У всех славян считалось, что заткнутые под крышей, оставленные на чердаке березовые ветки могут защитить дом от молнии и бури; воткнутые посреди посевов в поле, они оберегали урожай от грызунов и птиц, от градобития. С помощью березовых веток, веников и венков старались уберечься от нечистой силы, болезней, стихийных бедствий. Накануне Ивана Купалы ветки Б. затыкали в двери хлева, чтобы преградить путь ведьме; на рога коровам надевали березовые венки для защиты от порчи. Во многих местах верили, что при битье больного березовым прутом болезнь должна отступить.

В знахарской практике к Б. ходили для символической передачи болезни дереву. Например, страдающий малярией ходил в лес, тряс молодую березку, говоря: «Тряси меня, как я тебя, а потом перестань» (пол.). Русские крестьяне обращались к Б. с просьбой об исцелении и при этом скручивали над больным березовые ветки, угрожая дереву, что не отпустят до тех пор, пока болезнь не отступит.

Лит.: Мифы народов мира. М., 1980. Т. 1. С. 169; Виноградова Л.Н., Усачева В.В. Из словаря «Славянские древности»: Береза // Славяноведение. М., 1993. № 6. С. 9–21; Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. М., 1979. С. 188–212.

Л.H. Виноградова

БЕРЕМЕННОСТЬ, беременная женщина. Б. ж. почитается как олицетворение плодородия, ей приписывается магическая сила, охранительные и др. благотворные свойства. С другой стороны, Б. считается состоянием и временем, опасным и даже «нечистым», отсюда многочисленные запреты и ограничения в поведении Б. ж., направленные на защиту ее и будущего ребенка. Опасность, исходящая от Б. ж., связана с присутствием в ней двух душ и с ее близостью к границе жизни и смерти (ср. русскую поговорку: «С брюхом ходить — смерть на вороту носить»), и это вызывает разнообразные охранительные меры со стороны окружающих.

Способность Б. ж. к магической передаче плодородия используется во многих обрядовых действиях, направленных на рождение детей, плодовитость скотины, домашней птицы, плодовых деревьев, обеспечение урожая. Б. ж. может избавить от бесплодия; к ней обращаются, когда ведут корову на случку, — Б. ж. снимает фартук и трижды бьет им корову. Во время засухи Б. ж. обливали водой, чтобы вызвать дождь. При пожаре она обходила дом, и огонь стихал.

Социальные функции Б. ж. резко ограничены: она не может быть крестной матерью, свахой, дружкой на свадьбе, участвовать в похоронах, обмывать покойника и др. Если ее участие было необходимо, принимались специальные защитные меры. Известны поверья, что Б. ж. приносит несчастье, но встреча с ней на улице может расцениваться и как добрый знак.

Поведение окружающих по отношению к Б. ж. должно было предохранить ее от действия злых сил, обеспечить благополучные роды и не повредить будущему ребенку. Люди старались не отказывать в просьбе Б. ж., особенно когда просьба касалась еды, иначе мыши могут погрызть одежду, у ребенка появится родимое пятно и т. п. В присутствии Б. ж. запрещаются ссоры, крики и даже громкие разговоры, способные испугать ее и повредить ребенку.

Сама Б. ж. должна соблюдать необходимые запреты, избегая «нечистых» мест и «нечистого» времени. Ей запрещается стоять и сидеть на пороге, на меже, находиться на перекрестке, на кладбище, подходить к строящемуся дому, выходить из дома после захода солнца; она должна особенно строго соблюдать общие для всех запреты (например, запрет на работу в праздники).

Для защиты от нечистой силы, сглаза и порчи Б. ж. всегда имела при себе предметы-обереги: красные шерстяные нитки, лоскуты, ленты, шнурки, которые она обвязывала вокруг пальца, руки, шеи, пояса; пучок разноцветной пряжи, завязанный «мертвым узлом»; железные предметы — иголку, нож и т. п.; щепки от разбитого молнией дерева, уголь, кусочек кирпича от печи, соль и пр. Оберегом могли служить и специальные действия: выворачивание одежды наизнанку, развязывание узлов на одежде и др.

Множество запретов и предписаний соблюдалось Б. ж. с целью обеспечить благополучное течение Б. и предотвратить выкидыш. Б. ж. пила дождевую воду с опрокинутого вверх дном ведра, остерегалась ступить в след коня и т. п. Во избежание трудных родов Б. ж. запрещалось стоять на пороге, переступать через жердь, оглобли, хомут, веник, перелезать через забор, через окно, перешагивать через топор, вилы, грабли и т. п. На Украине по пятницам Б. ж. не расчесывала волосы, чтобы не обидеть Параскеву Пятницу, которая должна прийти на помощь во время родов. Нельзя было брать в руки веревку, переходить под ней, чтобы пуповина не обмоталась вокруг шеи ребенка и не задушила его. По этой же причине запрещалось переступать через ткацкую основу, наматывать нитки.

Во избежание рождения близнецов Б. ж. не ела двойных (сросшихся) плодов. Множество запретов соблюдалось ради того, чтобы ребенок был здоровым, красивым, счастливым, умелым. От поведения Б. ж., по народным представлениям, зависело не только физическое и психическое здоровье ребенка, но и его характер, способности, поведение. Считалось, что дитя будет плаксивым, если Б. ж. ест на ходу, пугливым — если мать ест заячье мясо; будет вором — если мать тайком ела и т. п. Все многообразие запретов и предписаний сводится к соблюдению пространственных и временных ограничений и к сокращению контактов с определенными предметами (запрет смотреть, переступать, касаться), животными, явлениями природы, стихиями и т. д. — луной, звездами, огнем, водой, вихрем (запрет смотреть, совершать те или иные действия), с людьми (запрет красть, передразнивать, участвовать в обрядах и т. п.).

Гадания о поле будущего ребенка известны всем славянам. Гадали по форме живота, по тому, справа или слева Б. ж. ощутила первые движения плода; окончив тканье, выбегали на улицу и ждали первого встречного: если встречали мужчину, значит, родится мальчик. Сохранилось древнерусское свидетельство о гадании по поведению медведя: «и чреваты жены медведю хлеб дают из руки, да рыкнет, девица будет, а молчит — отрок будет».

Лит.: Рождение ребенка в обрядах и верованиях. Страны зарубежной Европы. М., 1997; Сумцов Н.Ф. О славянских народных воззрениях на новорожденного ребенка // Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1880. № 11. Отд. 2. С. 68–94.

С.М. Толстая

БЕСПЛОДИЕ — состояние, расцениваемое как наказание, результат порчи, следствие родительского проклятия или как знак судьбы. Считается, особенно у южных славян, несчастьем, грехом, позором. Б. приписывается почти исключительно женщине и обозначается преимущественно лексемами со значением «пустой»: в. — слав. яловка, болг. ялова, серб. jаловица, полес. пустоцвет, пуста верба и т. п. Женщинам, не имеющим детей, запрещалось участвовать в календарных и семейных обрядах (особенно свадебном), быть кумой, собирать урожай первых плодов. Считалось, что после смерти они не могут попасть в рай, что на «том свете» ужи будут сосать их грудь и т. п. Магические действия по избавлению от Б. составляют особый раздел народной медицины. Многие приемы предотвращения Б. входят в состав свадебного обряда.

Контакты с беременной, многодетной женщиной, с роженицей и новорожденным считались целительными при Б. Бесплодная женщина старалась посидеть на месте, где произошли роды; полежать рядом с новорожденным вместо роженицы; первой взять в руки появившегося на свет ребенка; поносить одежду многодетной женщины или роженицы; подпоясаться поясом, примеренным перед тем на беременную женщину, и т. п. Широко известен славянский обычай сажать ребенка к невесте на колени, а у южных славян — на коня перед невестой для того, чтобы у нее были дети. С той же целью молодым в брачную постель сначала укладывали ребенка или запеленутую куклу.

В магии против Б. использовались плоды, почки, ветки фруктовых и других деревьев. У южных славян для избавления от Б. женщины съедали три почки с фруктовых деревьев, зацветших впервые, или первые плоды яблони, сливы, винограда. В Боснии веткой сливового дерева одаривали бесплодную женщину с пожеланием ей «рода». В Пиринском крае (Болгария) для предупреждения Б. на плодовое дерево вешали свадебное знамя или венок невесты. Некоторые растения использовали, наоборот, для достижения Б. Например, чтобы избежать беременности, женщина ложилась на расстеленный папоротник или сразу после родов закапывала плаценту под тополь, не дающий семян.

Средствами избежать Б. считались семена бобов, горох, а также зерно, хлеб и предметы, используемые для его приготовления; пояс и другое. Молодых на свадьбе осыпали зерном, сыпали пшеницу в ботинок невесте и пр., см. также Бобы. В Полесье бесплодные женщины спешили сесть на место, где лежал свежевыпеченный хлеб или даже прямо на буханку хлеба; в Сербии — выпрашивали куски хлеба у нищего или у путника на дороге. На свадьбе невесту усаживали на дежу, дотрагивались до молодых хлебной лопатой и т. д. Против Б. подпоясывались вербовым прутом, клали на ночь под голову пояс священника и т. д. Эффективным средством от Б. считались также предметы с отверстиями (кольца, монеты с дыркой, хлебные изделия в виде кольца и т. п.).

Для достижения Б., главным образом при насылании порчи, использовались атрибуты погребальной обрядности (нитки от покрывала покойника, земля с могилы, кость мертвеца), а также предметы, состоящие из двух частей (замок с ключом, складной нож, сцепленные пряжки ремня). Например, клали замок и ключ по разные стороны дороги, где проезжала свадьба, затем закрывали замок на ключ и забрасывали в колодец или хранили у себя, чтобы при необходимости разомкнуть его, избавляя от Б.

Предупреждение и лечение Б. осуществлялись с помощью действий, символизирующих разрывание, развязывание, разъединение. Южные славяне разрывали одежду бесплодной женщины или священнослужителей. В Полесье черепки от разбитого на крестинах горшка клали бездетным в подол фартука или на голову.

Пересчитывание предметов, пальцев и т. п. служило средством для достижения временного Б. Например, чтобы определить количество лет, в течение которых новобрачная не забеременеет, она подсчитывала зерна проса или бобов, захваченные с собой к венчанию; узелки, завязанные на своем поясе; спицы колес свадебной повозки; трубы или черепицу на крышах домов; страницы, перелистываемые священником во время венчания. Стремясь обеспечить себе временное Б., невеста садилась, подкладывая под себя (или за пояс) столько пальцев, сколько лет хотела оставаться бесплодной.

А.А. Плотникова

БЕССОННИЦА — болезненное состояние, приписываемое воздействию на человека нечистой силы. Сон могли отобрать, по народным поверьям, «ночница», «щекотиха-будиха», «лесная баба», «полуношник», ведьма (в. — слав.), «плачки», «маруды», «богинки» (з. — слав.), «горска майка», «бабицы», «юда», «вила» (ю. — слав.) и другие мифологические персонажи.

Жители Смоленской губ. представляли себе «ночницу» в виде женщины в черном, которая неслышно проникает в дом, дотрагивается до спящего, отчего тот лишается сна. Беспрестанный плач ребенка по ночам был для белорусов свидетельством того, что «ночница» посещает дом и пристает к новорожденному. Русские северных областей приписывали детскую болезнь «ночная плакса» воздействию злого духа, беса или домового. Если дитя долго не засыпает и плачет по ночам, то в Архангельской губ. это объясняли тем, что к нему «пристал полуношник», которого надо отогнать, или что «матенка-полуноценка» забавляется с ребенком.

Чтобы предотвратить Б., соблюдали ряд особых правил поведения и запретов. Например, нельзя было ложиться спать без молитвы и не перекрестившись; качать пустую колыбель; оставлять на ночь пеленки во дворе; после захода солнца запрещалось выливать на улицу воду после купания ребенка и т. п. Чтобы не спровоцировать плохой сон младенца, не давали взаймы хлебную лопату и жар из своей печи. Широко известно поверье, что если при посещении роженицы гость не присядет в доме хотя бы на мгновение, то новорожденный будет страдать бессонницей.

Для избавления от Б. использовалось множество приемов и ритуалов, направленных на отгон или отпугивание нечистой силы: на ночь подкладывали под подушку предметы-обереги (нож, топор, ключ и замок, веретено, гребень и т. п.); крестили на ночь окна и двери кочергой либо кочергу оставляли под колыбелью; к потолочной балке подвешивали старый веник; сметали мусор в четырех углах дома и сыпали его в угол колыбели; выставляли за двери перевернутую вверх прутьями метлу. Надежным отпугивающим средством считались и так называемые «покойницкие» предметы: при плохом сне человека окуривали свечой, побывавшей в руках умирающего; подкладывали под подушку зуб мертвеца; сыпали за ворот рубашки человеку, страдающему Б., песок с заброшенной могилы.

При лечении детской Б. часто носили ребенка в курятник или в загон для свиней. Когда вечером куры уже сидят на насесте, мать с младенцем заходит в курятник, бросает кусок хлеба и говорит: «Курочки-рябочки, возьмите хлеб-соль, а Мариночке дайте сон!» (Полесье).

Заговорные формулы сопровождали многие магические приемы от Б., их произносили, поднося ребенка к окну, печи, вынося его во двор, при входе в курятник или свинарник, на мусорной куче, на перекрестке дорог, под деревом. С просьбой забрать Б. и отнести ее в далекие места, в пустые горы, где петух не поет, где собаки не лают и т. п., обращались к заре, вечеру, звездам, месяцу, к дубу, березе, вербе, к лесным зверям, птицам. Часто их просили забрать Б., а взамен дать спокойный сон: «Заря-заряница, красная девица! Возьми бессонницу, а младенцу дай сон и доброе здоровье». В других заговорах пытались воздействовать на самих духов — виновников Б.: их уговаривали оставить ребенка в покое: «Шитуха-бытуха, полуношница, не играй с моим малышом, а играй с ветрами, с мышами за печкой» (с. — рус.); заключали с ними договор: «У меня есть сын, у тебя — дочка, давай посватаемся, побратаемся: на моего сына сонливицы и спячки, а на твою дочку плаксивицы и неспячки» (укр.); старались отогнать от дома: «Криксы-вараксы! Идите вы за крутые горы, за темные леса от младенца» (с. — рус.); высказывали в их адрес прямые угрозы: «Глаза тебе выколю, зубы поломаю!» или «Сквозь сито тебя просею, топором изрублю!» (ю. — слав.).

Лит.: Виноградова Л.Н. Заговорные формулы от детской бессонницы // Исследования в области балто-славянской духовной культуры: Заговор. М., 1993. С. 153–164.

Л.Н. Виноградова

БЛИЗНЕЦЫ — в народных представлениях носители одной судьбы, воплощение двойничества, связанного с отрицательной семантикой числа «два». В западной Боснии считали, что для семьи (дома) и для всего села плохо, когда рождаются Б., и лучше, когда один из Б. умрет и тем самым унесет с собой все несчастья, а оставшийся избежит беды. В Словакии нередко появление Б. воспринималось как позор или даже как кара за грехи. Широко известен запрет беременной есть что-либо «близнечное», сдвоенное, сросшееся: плоды, яйца с двумя желтками и т. п. Сербов Верхней Пчини не радовало рождение Б. в семье, но появление Б. у скотины оценивалось положительно, как признак того, что скот будет хорошо вестись и год будет урожайным. В некоторых болгарских зонах (Пловдивский край, Велико-Тырново) рождение Б. считалось счастьем, приносящим дому удачу, благополучие, урожай и приплод. В Полесье в одних местах полагали, что рождение Б. приносит радость и даже прибыль в хозяйстве, в иных, наоборот, считали, что «двойнята никогда не будут жить: один обязательно умрет» либо, если родятся Б., «отец или мать умрет». По некоторым представлениям, если рождаются Б. - мальчик и девочка — счастья им не будет, они умрут, а если родятся Б.-мальчики или Б.-девочки, то они будут жить долго и счастливо. Отрицательная мифологическая сущность Б. ярко выражена в поверье, что Б. появляются в результате их зачатия в канун «дедов» (поминальных дней), т. е. в такие дни, когда запрещалась супружеская близость.

Вера в общность судьбы и души Б. сказывается в сербском запрете присутствовать одному из Б. на свадьбе своего брата (район Нового Пазара). У боснийских сербов (район Власеницы) этот запрет распространяется и на похороны, и поминки: присутствие на этих ритуалах брата — близнеца покойника грозит ему неминуемой смертью. Болгары считали, что смерть одного из Б. может повлечь смерть другого. По этой причине исполнялся «целительный» обряд «раздвоения» Б.: на пороге дома разрубалась топором монета, и затем половинку, упавшую на двор, зарывали в могилу умершего Б., а другую оставляли в семье (Панагюриште). В других болгарских зонах при погребении одного из Б. в могилу ложился побратим живого брата (сестры) и говорил: «Умерший тебе не брат (сестра), отныне я тебе брат (сестра)» либо выбрасывал камень и говорил: «Отныне этот камень тебе брат» (Тетевенско).

У сербов известна традиция называть Б. близкими или почти одинаковыми именами (Драго и Драгица, Стоян и Стоянка и т. п.), соответственно тезки могли выполнять в некоторых обрядах ту же функцию, что и Б. У сербов и болгар к Б. приравнивались иногда и т. н. одномесячники и однодневники, т. е. дети, родившиеся от одной матери или в одной семье (доме) в один и тот же месяц (день) или в один и тот же день недели. В случае смерти с ними нужно было совершать тот же обряд «раздвоения», что и с Б.

Кровная, единоутробная связь Б. была крепка и в то же время опасна, но эта же связь могла направляться на защиту от внешней пагубной силы — чумы, заразы, эпидемии, града и т. п. В сербской, болгарской, македонской, отчасти польской традициях в обряде опахивания села почти обязательно участие Б. Пахали чаще всего Б.-братья на Б.-волах, в отдельных зонах волы эти были непременно черными (Косово и Метохия, центральная Македония — Штип), или при опахивании носили и закапывали в землю двух черных петухов одного выводка (Лесковацкая Морава). Такое опахивание часто сочеталось с обрядом добывания «живого огня», который нередко совершали Б. В северо-западной Белоруссии и в центральном Полесье практиковалось опахивание села от холеры или других болезней Б.-мужчинами и Б.-волами.

В юго-западной Сербии в районе Призрена для защиты от чумы две сестры-Б. со схожими именами ткали за ночь обыденное полотно, одновременно совершалось опахивание села близнецами братом и сестрой на волах-Б. В центральной Македонии (Велес) опахивание от чумы совершалось Б.-девушками и Б.-буйволицами. В Польше (Серадзское, Краковское, Люблинское воеводства, Куявы и др.) хлебные поля опахивали Б.-волами для предотвращения градобития.

Н.И. Толстой