Круг ворона

СИРОТА — воспринимается как лицо социально и ритуально ущербное. Тяжкая участь и беззащитность С., лишенного опекунов и защитников, отмечается в пословицах (например, «Житье сиротам — что гороху при дороге, кто мимо идет, тот и урвет»; «В сиротстве жить — день деньской слезы лить»), в похоронных плачах и свадебных причитаниях невесты-С. Заключая брак, жених-С. обычно «шел в приемыши», т. е. поселялся в доме у тестя и занимал зависимое положение.

Как и нищий, С. считался обделенным, лишенным доли, а поэтому не мог участвовать в семейных обрядах, чтобы не распространить свою обездоленность на окружающих и на саму обрядовую ситуацию. С. не допускается к участию в свадебном обряде. Например, у болгар в обряде бритья жениха, предваряющем свадебную церемонию, в роли брадобрея не мог выступать С. У сербов муку для свадебного каравая должна просеивать девушка, у которой живы оба родителя. Следили, чтобы мальчик, участвующий в некоторых этапах свадьбы, не был С. В Болгарии С. не могла присутствовать в послеродовом обряде, в котором на третий день после родов чествуют духов судьбы орисниц. С. не принимал участия и в некоторых календарных обрядах, исполняемых ради плодородия и правильного течения жизни. В Болгарии в день св. Германа, празднуемого для предотвращения града, куклу, изображавшую Германа, изготавливали в том доме, где живы оба родителя. В Сербии запрещалось С. разжигать первый огонь в новом доме.

С., не имея опеки среди людей, получал ее от Бога, забравшего у него родителей, но за это предоставившего С. свое особое покровительство (ср. пословицы: «За сирого и вдового сам Бог на страже стоит», «Дал Господь сиротинке роток — даст и хлеба кусок», «За сиротою сам Бог с калитою»). Имея покровительство в сакральном мире, С. мог обращаться туда за помощью. В частности, невеста-С. перед венчанием приходит на могилу своих умерших родителей, чтобы попросить у них благословения и опеки. С., как и нищий, имел статус посредника между миром людей и «иным» миром. Слово С., как и слово нищего, быстрее доходит до Бога. Поэтому помощь, оказываемая С., считалась богоугодным делом и уравнивалась в глазах общества с помощью вдове, подаянием нищему, деньгами, отдаваемыми на церковь, и осмыслялась как Божья доля, которая должна была обеспечить дающему после смерти прощение грехов и достойное существование в загробном мире, а при жизни — удачу в делах. Например, при засеве земледелец просил Бога уродить хлеба «на всякую долю, на нищую долю, на сиротскую долю…»

Связь с миром предков повышала ритуальный статус С. и определяла его участие в обрядах. В Болгарии в день св. Лазаря во время ритуального обхода девушками-лазарками просят девочку-C. покружиться с куклой Лазаря, чтобы велись пчелы, ягнята и телята. В сербском и болгарском обрядах вызывания дождя девочку-С., называемую пеперудойили додолой, украшают зелеными ветками и водят по селу.

Предвестием сиротства в сновидениях считался сон о роящихся пчелах.

Лит.: Трофимов А.А. Убогий сирота // Живая старина. 1999. № 1. С. 25–26.

Е.Е. Левкиевская

СМЕРТЬ — одно из главных понятий мифологической картины мира, противопоставленное понятию жизни; момент перехода человека из этого мира на «тот свет», в потусторонний мир; граница между ними и одновременно — основное содержание и характеристика того света. С. неизбежна, предопределена судьбой, но время и обстоятельства своей С. человеку знать не дано. Люди, однако, стремились угадать срок своей С. с помощью разных примет. С. предвещают многие сны: выпадение зуба, белые одежды, белый конь, дом без окон, яйцо, встреча с умершим родственником и многие др.; необычайные или редкие явления: собака долго воет, курица поет петухом, птица бьется в окно, крот роет под домом, кукушка «вещает», ворона каркает, стены или пол в доме трещат, звезды падают с неба и т. п. Иногда люди пытались предотвратить С., избежать ее, обмануть или отсрочить.

Кончина, момент «расставания души с телом» требует, по народным представлениям, специального обрядового оформления, без которого переход души в иной мир затруднен или невозможен и она обрекается на вечное скитание.

Во время кончины появляется, приходит за душой какое-то мифическое лицо — Смерть, Бог, архангел Михаил, святой. По верованиям восточных славян, ангел и черт в момент агонии борются за душу умирающего и кто из них победит, тот и берет душу. Считается, что легко умирают праведники, а тяжелой С. наказываются грешники, колдуны, которые не могут умереть, пока не передадут свое знание.

К обязательным элементам обряда при кончине относятся: прощание умирающего с близкими, исповедь, зажжение свечи, «карауление» души. Строго соблюдается тишина, запрещается плакать и причитать, чтобы не спугнуть, не сбить с пути душу. Самым большим наказанием считается С. без покаяния и без свечи: покойник будет блуждать во тьме, станет вампиром и т. п. Свечу, освященную на Сретение, в Страстной четверг или на Крещение, дают в руку умирающему или ставят в изголовье в чашку с зерном или мукой.

Чтобы облегчить агонию, совершали разного рода магические действия: перекладывали умирающего на пол, часто на солому, клали его вдоль матицы, к двери, за печь, переносили в стодолу (овин), переворачивали ногами в изголовье и т. п.; вынимали из-под головы подушку («куриное перо не дает умереть»), клали под голову житную или гороховую солому, снопик с крыши, веник, моток нестираной пряжи или полотна; укрывали белым или черным платком, пасхальной скатертью, свадебной одеждой. Чтобы «пропустить душу», расстегивали одежду, отворяли окна, двери, сундуки, снимали печную заслонку. В случае особенно тяжелой агонии (колдуна, знахаря, грешника) просверливали дыры в потолке или в стене, вбивали в потолок вилы или кол, поднимали балку-матицу, разбирали потолок и крышу, печь; звонили в колокол; обливали, кропили и поили водой — «святой», «немой» (принесенной в молчании), дождевой с крыши или из дорожной колеи, водой с колокола, с каменного креста или иконы; поили отваром, настоем из трав, из зелени свадебного венка и т. п. Окуривали ладаном, травами, дымом от оставшихся на берде ниток. Старались не говорить об умирающем, считая, что чем меньше людей знает о нем, тем легче ему умереть. Согласно верованию, в момент кончины гаснет или падает с неба звезда. Кончина понимается как «второе рождение», а сопровождающий ее обряд во многом сходен с обрядом родов.

Совершаемый над умершим погребальный обряд (обмывание, облачение, отпевание, оплакивание, погребение, поминание, траур) не только обеспечивал беспрепятственный переход души из области жизни в область С. (ср. открывание дверей, окон, выливание воды из сосудов и т. п.), но и защищал живых от последствий соприкосновения со С. (ср. такие действия, как закрывание глаз, завешивание зеркала, ночное бдение при покойнике и т. п.). Нарушение или неполнота обряда грозили, по народным представлениям, «возвращением» покойника, превращением его в вампира или возвращением смерти в дом, село (см. Похороны).

Чучело смерти (Smrtka), с которым дети на Смертной неделе (5-я неделя Великого поста) ходили по деревне, а потом сжигали его или бросали в воду. Южная Моравия, окрестности г. Брно. Раскрашенная фигура украшалась скорлупой пустых яиц

Несмотря на опасность, момент С. мог считаться благоприятным для некоторых хозяйственных дел. Так, в Полесье старались, пока мертвец не погребен, посадить тыкву или другие овощи, считая, что в этом случае они хорошо уродятся. Предметам, использованным в погребальном обряде (платку, которым подвязывали покойнику челюсть; шнурку, которым были завязаны его ноги; иголке, которой шили саван и подушку; полотну, на котором опускали гроб в могилу, и т. д.), часто приписывалась магическая и целебная сила.

Персонифицированная Смерть в виде костлявой и безобразной старухи с косой является героем многих народных рассказов, быличек и сказок; в календарных обрядах С. - персонаж ряжения, а также чучело, уничтожаемое во время карнавальных похорон; ср. Марена.

С.М. Толстая

СОЛЬ — универсальный апотропей. В Архангельской обл. говорили: «На соль да на хлеб супостата нет».

Нечистая сила не любит С. На стол в первую очередь ставят соль, т. к. без нее дьявол играет и скачет через стол и все портит; без соли не будет удачи и обилия в доме (болг.). Перед днем св. Анны (9.XII) посыпали солью перед домом и во дворе — от ведьм (болг.). Для угощения домового варили кашу без соли (пол.), если же домовой шалил, портил скот, то наговаривали на соль и воду и спрыскивали этой водой скотину (рус.). Могилу вампира посыпали солью, чтобы его дух не возвращался в село (болг.).

От соли распадаются чары и колдовство, сглаз и порча. «Соль тебе в очи, печину (головешку) в зубы» — так говорили (иногда и бросали С., уголек, кусочек глины) вслед человеку, подозреваемому в способности сглазить (в. — слав.). Болгарские женщины и девушки для предупреждения сглаза носили в одежде С., освященную в Сочельник.

Встреча гостей (т. е. чужих) хлебом-солью имела двойное значение: гостеприимства и оберега. Хлебом-солью встречали также невесту и новоокрещенного младенца как новых членов семьи, не ставших еще окончательно своими.

В свадебном обряде при обручении старший сват, прежде чем надеть кольца молодым, помешивал ими С., стоявшую на хлебе (в. — серб.); мать невесты давала ей перед отходом на венчание мешочек с С. и пеплом; постель новобрачных кропили водой и солили (в. — словац.).

У русских С. сыпали на порог и на углы стола, чтобы облегчить роды, клали С. в колыбель, под подушку ребенку, крупинку С. клали в шапочку или на лоб ребенка, когда выносили его на улицу. Болгары посыпали ребенка толстым слоем С. после купания на второй или третий день после рождения и оставляли так на ночь или на несколько часов, а потом снова купали; или купали ребенка в соленой воде — чтобы ребенок не потел. На крестинах крепко посоленная пища (сброд, пересол) доставалась отцу ребенка (в. — слав.).

Болгары посыпали С. руки мертвеца, чтобы плодородие и богатство остались в доме и чтобы дух умершего не возвращался, но перед тем, как опустить гроб в могилу, С. из руки покойного забирали, чтобы сохранить часть его долив доме, иначе, по поверьям, будет умирать скот.

С. жертвовали стихиям: бросали в огонь, в воду, в колодец (з. — слав.); в другое время С. запрещалось бросать в очаг во избежание несчастий в доме (болг.). В праздничные дни для увеличения магической силы С. ее освящали в церкви или прокаливали в печи. У западных славян особенно ценилась С., освященная на Крещение и в день св. Агаты (5.II), у восточных славян — четверговая соль, освященная в Чистый четверг. У украинцев в Сочельник или Чистый четверг обжигали С. в печи; она использовалась для лечения людей и скота, от сглаза и от ведьмы.

С. как магическое вещество не одалживали после захода солнца и перед некоторыми праздниками (Иваном Купалой, Рождеством, св. Люцией и др.).

У восточных славян известны обряды «солить молодых» и «солить» девушек. В первом молодоженов, сыгравших свадьбу в текущем году, во время масленичных гуляний закапывали в снег, во втором после окончания масленицы (времени свадеб) в Чистый понедельник парни бросали или закапывали в снег девушек, не просватанных в прошедшем году. В обоих обрядах снег символизировал С., а сами обряды совершались с целью оберега молодоженов и девушек (ср. мотивировки: «чтобы непросватанные не закисли до следующего мясоеда», т. е. чтобы они не потеряли здоровья, молодости, силы).

М.М. Валенцова

СОН — состояние человека, воспринимаемое как близкое к смерти («вечному сну»). Говорят: «Сон смерти брат», «Сонный, что мертвый» (у русских), «Сон — наполовину смерть» (у сербов). О сонливом человеке говорят, что его «смерть притягивает» и он скоро умрет. Распространено представление, что во время С. душа, половина души или одна из двух душ человека, особенно ведьмы, временно покидает тело, в различном облике (чаще всего зооморфном) выходя из его рта, и путешествует по местам, которые человек видит во С. Этим объясняется опасность резко будить крепко спящего человека, переворачивать его тело во время С., так как его душа не сможет найти пути назад и человек заболеет падучей, лишится памяти, рассудка и даже умрет. На том же представлении основан и способ распознавания ведьмы у некоторых южных славян: спящую женщину, заподозренную в колдовстве, поворачивали ногами к изголовью и затем ждали, когда на чердаке поднимет шум злой дух, который вышел из нее и не может вернуться назад. Отделение души от тела происходит также при обмирании, когда душа человека успевает посетить тот свет.

Запрещено не только переворачивать, но и целовать спящего, особенно ребенка, иначе он заболеет или умрет. Нельзя кормить спящего ребенка грудью: он будет плохо расти. Если ребенок смеется во С., значит, его забавляют ангелы. Скрежет зубами во С. означает, что спящий борется с чертями. Когда человек разговаривает во С., считают, что он долго не проживет. Если взять его в это время за мизинец, он расскажет всю правду. Для прекращения бреда во С. следовало потрясти спящего за нос. Чтобы просыпаться в желаемое время, нужно носить на шее особую косточку из петушиного крыла или ударить большим пальцем ноги о дно кровати несколько раз, обозначая час, когда нужно проснуться.

Запреты и предписания касаются позы спящего и его одежды. Спать ложатся головой к углу с иконами (а не к порогу) и поперек половиц (а не вдоль, как кладут покойника). Мужчине нельзя спать на животе, а женщине, особенно беременной, — на спине, так как этим могут воспользоваться черт и нечистая сила. Опасно спать с открытым ртом, так как в человека может вселиться черт или заползти змея. Чтобы уберечься от злых духов, мучающих человека по ночам, ложатся спать на правый бок. Однако иногда считают, что во время С. на правом боку можно придавить ангела-хранителя, всегда находящегося справа от спящего. Если ребенок спит ничком, уткнувшись в подушку, он осиротеет, а если с открытыми глазами — сам долго не проживет. Считалось, что спящий в одежде часто болеет. Однако кое-где женщинам запрещалось спать без платка. В целях оберега от нечистой силы иногда спали подпоясавшись, но существовало и представление, что ангел примет спящего человека за сноп, если у него не снят пояс и не расстегнуты пуговицы.

На связи С. со смертью основаны различные способы усыпления, которыми пользовались воры: сыпали вокруг дома или перебрасывали через него землю с могилы, обходили вокруг дома с отрезанной рукой мертвеца, с метлой, которой подметали комнату, где лежал покойник, зажигали свечу от покойника, свечу из жил или жира мертвеца.

Обычай бдения, воздержания от С., соблюдался во время похорон, родов и свадьбы, в определенные календарные праздники, а также на заходе солнца и в полдень. Существовали и запреты спать в определенных местах, особенно в местах появления нечистой силы: на меже, на перекрестке дорог, в бане, в тени лещины, под скрипучим деревом, в котором томится душа грешника. Того, кто спит на столе как на почитаемом месте, в наказание будут преследовать змеи, а тому, кто ест хлеб в постели и спит на хлебных крошках, будут сниться змеи. Нельзя, чтобы на спящего светил полный месяц: человек станет лунатиком, месяц может увлечь его на «тот свет», а у ребенка будет зеленый кал.

Лунные фазы влияют на сновидения: на новолуние они обычно сбываются. Исполнение сновидений зависит и от дней недели. Так, С., приснившийся в ночь на воскресенье или на праздник, сбывается до полудня (ср. русскую поговорку: «Праздничный сон до обеда»), а С. на понедельник «пустой». Вещие С. зависят также от времени ночи (до или после полуночи) и от положения тела спящего. С., приснившиеся под утро, исполняются быстрее. Сбываются сновидения, приснившиеся человеку, спящему на правом боку, и не сбываются при положении тела навзничь или ничком. Чтобы запомнить приснившийся С., клали под голову камень, а проснувшись, кусали угол подушки и избегали смотреть в окно. Чтобы поскорее забыть С., нужно взять себя за темя. Если желаешь присниться человеку, увиденному во С., нужно перевернуть подушку. Чтобы не сбылся страшный С., также переворачивали подушку, выворачивали наизнанку белье и наволочку, не рассказывали С. три дня, вешали полотно на придорожный крест в дар Богу, садились на поперечную лавку, хватались за дерево или за железо со словами: «Куда ночь, туда сон. Как не станет срубленное дерево на пне, чтоб так не стал сон на правде». Вещие С. вызывали различными магическими способами: например, девушки, чтобы увидеть во С. суженого, ложились спать натощак, клали под подушку мужские штаны, кольцо, гребень и т. п. и произносили специальные заклинания. По сновидениям гадали не только о женихе, но и выбирали на основе их предсказаний место для строительства дома или церкви. Сербы верили, что можно передать свой С. другому человеку в Юрьев день до восхода солнца. Для этого окликали кого-нибудь, ждали, пока он отзовется, и говорили: «Передаю тебе сон на Юрьев день».

Лит.: Балов А. Сон и сновидения в народных верованиях. Из этнографических наблюдений, собранных в Ярославской губернии // Живая старина. 1891. Вып. 4. С. 208–213; Дерунов С. Материалы для народного снотолкователя. III. Ярославской губернии // Этнографическое обозрение. 1898. № 1. С. 149–151; Романов Е. Опыт белорусского народного снотолкователя // Там же. 1889. № 3. С. 54–72.

А.В. Гура

СОТВОРЕНИЕ МИРА — сюжет космогонических мифов и легенд, развивавшийся в славянской традиции под воздействием библейской, прежде всего апокрифической.

Наиболее известный фольклорный космогонический сюжет сохранился в русском духовном стихе о Голубиной книге. Голубиная книга («Книга глубины» — основы мира), написанная самим Царем Небесным, выпадает из тучи (к крестному — мировому дереву, на Фаворскую гору, к камню Алатырю); истолковать ее может лишь царь Давид (Давыд Евсеевич) по просьбе князя Владимира (крестителя Руси) или царя Волотомана (др. — рус. волот — великан). Согласно «Книге», белый вольный свет «зачался от суда Божьего», солнце красное — от лица Божьего, месяц — от груди, звезды — от риз Божьих, темные ночи — от дум Господних, утренние зори — от его очей, буйные ветры — от Святого духа, дробный дождик — от слез Христа (по другим вариантам свет — от Святого Духа, от лица Божьего, солнце — от очей и т. д.). За сотворением мира в стихе следует антропогонический миф: у людей разум — от самого Христа, помыслы — от облаков небесных, «мирнарод» — от Адама, сотворенного из космических стихий (кости — от камня, тело — от земли, кровь — от морских вод; ср. Антропогонические мифы).

Тот же стих содержит фольклорную космографию: «Белый (православный) царь — над царями царь, Святая Русь — всем землям мать, Адамова голова (Лобное место — Голгофа) — всем головам мать, Иерусалим (пуп земли) — всем городам отец, камень Алатырь — всем камням отец, кипарис (крестное древо) — всем деревьям мать, плакун-трава, возникшая из слез Богородицы, — всем травам мать, океан — всем морям отец, Фаворская (Сионская) гора — всем горам мать, кит-рыба — всем рыбам мать, потому что на трех (семи) китах покоится земля, Индрик (единорог) — всем зверям отец» и т. д. Духовный стих завершается мотивом борьбы двух «лютых зверей» (в другом варианте — два зайца) — Правды и Кривды: победившая Правда пошла на небеса, Кривда распространилась по земле. Источники духовного стиха — древнерусские апокрифы «Беседа Иерусалимская» и «Беседа трех святителей», где «высота небесная, широта земная и глубина морская» соотносятся с тремя ипостасями Троицы — Отцом, Сыном и Духом Святым, небеса — обитель Творца до сотворения мира — описаны как «три каморы» (свода), солнце сотворено от риз Господних, луна — от воздуха и престола Господня, гром и молния — от огненной колесницы, к которой приставлены два «громных ангела» (в одном из вариантов апокрифа им приписываются имена Перуна и Хорса — древнерусских божеств). На фольклорную космографию повлияла апокрифическая картина мира: земля держится на трех китах в океане, дно которого опирается на железный столп, тот стоит на неугасимом огне (ср. Ад) и т. п. Землетрясениепроисходит оттого, что один из китов, вол, на котором держится земля (серб.), шевелится. Небесная твердь уподоблялась не только каменному своду (трем, семи, девяти сводам и т. д.), но и глиняному сосуду, крышке и т. п.: у южных славян известны рассказы о том, что первоначально небо было низко над землей, но его оттолкнули своими орудиями косец или пахарь, с тех пор оно стало недосягаемым.

В славянской традиции распространилось и книжное представление о мире, как яйце: известна польская легенда о земле, сотворенной из яйца, упавшего с мирового дерева.

Дуалистические версии сотворения мира (и человека) у восточных и южных славян восходят к архаическим космогоническим мифам о двух творцах — добром и злом, — плавающих в виде двух птиц (гоголей — черного и белого, уток и др.) в волнах первичного океана. Эти версии развивались под воздействием апокрифической (богомильской?) книжности, прежде всего «Сказания о Тивериадском море» (см. Сатанаил). В украинских колядках дуалистическая космогония имеет уже вырожденный характер: два голубка спускаются на два дуба среди мирового океана и держат совет, как им «основать свет»: со дна моря они достают песок для суши и синий камень для неба. В фольклоре восточных и южных славян сохранились пережитки космогонических мифов о браке неба и земли, оплодотворяемой небесным дождем (ср. рус. Мать-сыра земля), о небесной свадьбе солнца и месяца. В сербской песне Денница (планета Венера) женит Месяц, сватает у тучи молнию, в кумовья зовет самого Бога, которому дарит небеса, деверьями — Петра и Павла, которым достается летний зной (Петров день), старшим сватом — Иоанна Крестителя, получившего крещенские холод и снег, воеводой свадебного поезда — святого Николу (он получает власть над водами), возницей — Илью-пророка (его дары — молнии и громовые стрелы). К космогоническим сюжетам примыкают многочисленные этиологические легенды о происхождении светил, земли, гор, водоемов, грома и т. д.

Лит.: Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1994. Т. 2. С. 458–493; Веселовский А.Н.Разыскания в области русских духовных стихов. Вып. 5 // СбОРЯС. СПб, 1890. Т. 46. № 6; Кузнецова B.C. Дуалистические легенды о сотворении мира в восточнославянской фольклорной традиции. Новосибирск, 1998 (там лит.); От Бытия к Исходу. Отражение библейских сюжетов в славянской и еврейской народной культуре. М, 1998. С. 21–78.

В.Я. Петрухин

СТАРИК — одна из наиболее значимых фигур в традиционной культуре славян. Старики в народных представлениях приобретают амбивалентный статус: их в высшей степени почитают, но одновременно и боятся, т. к. верят, что они обладают магическим знанием и находятся в контакте с «иным миром».

С. как глава семейства, рода выполняет самые важные сакральные действия: окуривает праздничную трапезу, читает молитвы и благопожелания, преломляет караваи; отгоняет градовую тучу; разжигает огонь в новом доме; совершает жертвоприношения и др. С. - один из главных персонажей свадьбы, южнославянской «славы». С. посвящены отдельные дни календаря: в Болгарии 7.I/20.I в день Иоанна Крестителя совершают ритуальное купание стариков в реке.

Особое место отводится С. в обычаях, связанных с культом предков: в погребальной и поминальной обрядности (см. «Деды»), в рождественско-новогоднем цикле, где некоторые реалии и действия именуются «стариками», «дедами»: укр. дiдуха палити — жечь новогодние костры («чтобы грелись предки»); болг., макед. дедник — бадняк; дедове — остатки обрядовой пищи, которые предназначаются Богородице или умершим; укр. дiдо, болг. дедо — солома, которой устилают пол в Сочельник, и мн. др.

С. - обязательный (часто главный) персонаж святочных и масленичных ряженых процессий, именуемых у южных славян старци. Часто С. выступает в паре со старухой и разыгрывает шутливые (порой с эротическими элементами) сценки. В Белоруссии С. на Рождество водит козу; в Словакии в обряде, идентичном выносу Марены, парни ходят с соломенным чучелом, изображающим С. В полесской свадьбе ряженый стариком выкупает место для жениха.

Двойственность статуса пожилых людей особенно проявляется в народной демонологии. Нечистая сила (домовой, леший, водяной, полевик, вампир, хранитель кладов, духи болезней) по своему внешнему виду уподобляется С. Полагают, что С., переживший свой «век», превращается в вампира. С этими поверьями связаны превентивные действия при погребении очень старых людей (им отрезают пятки, раны на теле прижигают раскаленным железом и пр.). Мифологическим «стариком с бородой» пугают детей, чтобы они не шалили и не подходили к колодцу или к реке.

С. также приписывается способность колдовать, лечить, ворожить, заговаривать, насылать порчу (например, на молодоженов), отбирать урожай с чужих полей при помощи заломов (см. Колдун).

В фольклорных произведениях описывается, как Бог или святые в облике нищих стариков ходят по земле, показывают благочестивому христианину муки грешников в аду, а повитухе — кто из родившихся в этот день какой смертью умрет и др. Стариками рисуются многие сказочные персонажи, соотносящиеся с календарем, астрономией и метеорологией (месяцы, праздники, солнце, ветры и др.). Распространены легенды, повествующие о том, что в древности стариков убивали. Своей смертью им разрешили умирать лишь после того, как один С. при помощи мудрого совета спас народ от голода. С. - частый образ в славянских загадках: «Стоит старик над водою, сам трясет бородою» [Тростник], «Сидит старик кусковьем набит» [Овин] и др.

И.А. Седакова

СУДЬБА — предначертанный человеку свыше жизненный путь, определяющий главные моменты жизни, включая время и обстоятельства смерти. С. понимается как приговор некоего суда, совершаемого либо высшим божеством, либо его посланцами-заместителями — персонифицированными духами судьбы (Долей, Усудом — см. Суд и т. п.). Назначенную судьбу могут открывать, изрекать странники, нищие, случайные встречные, которые в народном сознании воспринимаются как представители иного, потустороннего мира. Мотив суда отражен в южнославянских верованиях о том, что на третий день после рождения ребенка в дом являются суденицы, чтобы предопределить С. новорожденного. Роженица в ожидании судениц наводила порядок, переодевалась в чистую одежду, пеленала ребенка в чистые пеленки, при этом обязательно присутствовала бабка-повитуха. Возле ребенка ставили стакан вина, клали специально испеченную лепешку, ветку базилика и золотую монету.

Сербы считают судениц невидимыми девушками, которые проникают в дом через дымоход. Ср. Орисницы.

Понятие С. связано также с мотивом участи, дележа общего блага на части и наделения каждого своей долей, который многократно воспроизводится в славянских календарных и семейных обрядах (ср. ритуал деления каравая и других ритуальных блюд).

Известно множество сказок, легенд, быличек на тему неотвратимости судьбы: при рождении мальчику предсказано, что он убьет отца и женится на матери, его бросают в воду, но предсказание все же сбывается (см. Инцест), девушке предсказывают смерть в колодце, когда ей исполнится 17 лет: ее всячески оберегают, колодец забивают, но в день семнадцатилетия девушка выходит гулять, падает на крышку колодца и умирает и т. п.

Неопределенность, недоступность, потусторонность, невидимость, неслышимость и бесплотность того или тех, кто наделяет людей судьбой, сокрытость С. и в то же время ее непреложность заставляют людей искать и отгадывать свою С., пользуясь некими знаками С. и магическими приемами, устанавливающими контакт с тем миром, где решаются людские судьбы.

Этот мотив отгадывания, распознавания С. является основой весьма развитой в традиционной культуре системы гаданий, прежде всего гаданий девушек о замужестве; гаданий о судьбе новорожденных (по времени рождения, по звездам и т. п.) и судьбе больных (т. е. о их выздоровлении или смерти). Во всех случаях гадание понимается как общение с нездешними силами и часто как дело греховное. Общение обычно происходит во сне или косвенно, т. е. девушки получают «оттуда» некоторые знаки, подлежащие прочтению.

При всей неотвратимости С. она нередко становится объектом игры, С. стараются обмануть или изменить, что, как правило, не имеет успеха или приносит мнимый и временный успех.

С.М. Толстая

ТЕНЬ — заместитель, двойник человека, эквивалент его души. Представления о Т. как о некой самостоятельной субстанции, которая может отделяться от человека, определили отношение к Т. как к мифологическому персонажу, связанному с потусторонним миром. У поляков облик Т. имеет мора, у южных славян — вампир; в виде Т. появляются души умерших. В то же время некоторые персонажи могут не иметь собственной Т., например у русских — леший, черт, колдун, у южных славян — дети, рожденные от вампира. Согласно болгарской богомильской легенде, Бог сотворил дьявола из своей Т. Умение магическим путем менять местами свое тело и Т., «переводить» на Т. свои физические ощущения — характерная черта восточнославянских ведьмы и колдуна: чтобы их обезвредить, нужно бить осиновым поленом по их Т. Если же ударить самого колдуна или ведьму, они не будут испытывать боли.

Т. бывает агрессивной по отношению к своему хозяину: она наваливается на человека, который «играет» со своей Т., например специально меняет положение рук, заставляя меняться свою Т. Поэтому на Русском Севере детям запрещалось манипулировать своей Т., чтобы она во сне не напала на них. Сербы различают Т. как двойник души (сен) и Т. как двойник тела и предметов (сенка). Тенью-душой помимо человека могут обладать животные, деревья, камни, что придает им особую магическую силу. Человек может потерять свою Т.-душу, которая будет блуждать по свету самостоятельно. Сербы также считают, что Т. может проникнуть в голову человека через органы зрения и помутить ему разум.

Согласно верованиям, то, что происходит с Т. человека, должно произойти с ним самим, поэтому запрещалось вставать на чью-либо Т., чтобы не повредить человеку; у сербов участники ритуальных обходов шли лицом к солнцу, чтобы не топтать свои Т. Русские верили, что Т. может покинуть человека перед его смертью. По Т. гадали о будущем: в сочельник во время ужина один из домочадцев выходил во двор и через окно смотрел на сидящих за столом: человек, который не отбрасывал Т., должен в текущем году умереть. У болгар было принято наблюдать за своей Т. при первых лучах солнца на Ивана Купалу: если Т. была целой, это знаменовало хорошее здоровье на весь год.

Представления о Т. как о двойнике человека объясняют ее использование в лечебных обрядах: белорусы больного горячкой выносили в солнечный день во двор, клали на широкую доску и углем очерчивали его Т., после чего доску сжигали или топили. Русские верили, что Т. человека может быть источником его болезни, в результате которой он худеет, слабеет и сохнет. В этом случае считали необходимым «вынуть» из человека его Т. и уничтожить ее. Для этого больного ставили к стене, чтобы на ней обозначилась его Т., которую обкалывали булавками и обводили мелом или измеряли ниткой. Нитку сжигали, а булавки клали на порог, прося Т. забрать свою болезнь. У болгар при лечении некоторых болезней знахарка в трех местах ударяла ножом или топором по Т. больного, чтобы «отсечь» от него виновника болезни.

В южнославянских строительных ритуалах Т. является заместителем жертвы строительной: мастер перед закладкой дома тайком измерял Т. первого встречного человека или хозяина дома, а полученную мерку закладывал в фундамент. У сербов и болгар, если не удавалось снять мерку с человека, то измеряли Т. животного, которое позже убивали. Человек или животное, с Т. которого была снята мерка, заболевал и через 40 дней умирал, а его душа становилась покровителем строения. Строительной жертвой становился человек, Т. которого при закладке дома падала на фундамент, — мастер замуровывал ее вместе с первым камнем, а человек умирал; сербы считали, что по неосторожности мастер мог замуровать собственную Т.; чтобы избежать этого, при закладывании дома он не должен был стоять против солнца.

Пространство, которое закрывала Т. от какого-либо строения, считалось частью этого строения, например полагали, что человек, похороненный под сенью церкви, находится под ее покровительством. В Черногории и Герцеговине самоубийц запрещалось хоронить в Т. церкви.

Е.Е. Левкиевская

ТИС — дерево, используемое в качестве универсального апотропея в магии южных и западных славян.

Согласно поверью, известному в Сербии, Т. - это мировая ось, его крона достигает неба, а корни — ада; у его подножия находится вода и вход в нижний мир (см. Мировое дерево). Считается также, что Т. растет в чистых местах и на нем собираются вилы. Святое дерево используется для лечения многих болезней, особенно эпилепсии и туберкулеза.

Т. широко употреблялся как защитное средство: из него делали разного рода амулеты; крестики из Т. носили под рубашкой; кусочки Т. вплетали в гривы коням и прикрепляли к рогам коров и к колокольчикам, висящим на овцах; часто с его помощью оберегали детей: вшивали им в ворот кусочек тисового дерева; делали из Т. части колыбели и детской кроватки; поляки использовали Т. для охраны скота и людей от бешенства и укуса диких и бешеных собак. В канун праздника Трех королей по окончании святок поляки освящали кусок Т. и окуривали дымом от него скот; тем же способом защищали скот и людей от ведьм.

В южнославянских регионах особую силу приобретал кусок тисового дерева, прошедший освящение в ритуале «караулить тис». Отрубали кусок тисового дерева, девушка или парень разводили огонь во дворе, клали кусок Т. вблизи огня (но так, чтобы огонь не тронул древесины) и в течение ночи дежурили вблизи огня, т. е. «караулили» Т. После рассвета парень стрелял из ружья и громко объявлял о том, что ритуал совершен. Этот кусок Т. использовали для изготовления амулетов, с его помощью оберегали детей и скот. Облегченным вариантом обряда можно считать обычай оставлять кусок Т. на ночь в церкви с последующим использованием его в качестве апотропея.

Вместе с тем на западе славянского мира Т. относился к числу достаточно опасных растений. Так, в средневековых травниках, пришедших из Западной Европы, говорится о том, что тень Т. ядовита и потому под ним нельзя спать; нарушивший запрет может умереть во сне; считается также, что тень Т. вызывает болезни и отнимает у человека сон. Южные славяне остерегались жечь тис, полагая, что человек, сделавший это, умрет в том же году.

Т.А. Агапкина

ТОДОР, тодорцы — у болгар и сербов календарный демон, «нечистый» покойник, превратившийся в волколака и караконджула; демоническая ипостась св. Федора, память которому отмечалась в 1-ю субботу Великого поста. Т. появлялся по ночам из могил в течение всей Тодоровой (1-й недели Великого поста) недели и бродил по селу в облике караконджула или волколака до первых петухов, а затем вновь уходил в могилу. Он ездил верхом на белом коне и мог затоптать всякого, кого встретил бы на пути; смерть ожидала и тех, кого он мог ударить рукой или палкой.

Аналогичны Т. и тодорцы — невидимые хромые кони или всадники (в облике людей, но с хвостами), которые бежали по земле по ночам в течение Тодоровой недели или сразу после нее; они, как и Т., нападали на припозднившихся путников и наказывали людей, нарушивших бытовые и хозяйственные запреты. Тодорцам присущи хромота, белый цвет коней и плащей, в которые были завернуты всадники, элементы оборотничества (конь-всадник). Тодорцы принадлежат темноте и мраку (выскакивают прямо из-под земли), и свет для них невыносим и опасен. Поэтому в течение всей Тодоровой недели люди стремились вернуться домой засветло, чтобы с наступлением темноты не встретиться с тодорцами, не жгли огней ни в доме, ни снаружи, а также рано ложились спать и поздно вставали, чтобы на них не напали тодорцы. Если бы тодорцы заметили свет в окнах, они бы разбили окна копытами и затоптали домочадцев.

С темой Т. и тодорцев связаны некоторые представления, касающиеся Тодоровой недели — одного из самых опасных (наряду со святками) периодов южно-славянского календаря. У болгар, сербов и македонцев человек, не доживший до конца строгого поста, соблюдаемого в течение первых трех дней Тодоровой недели, считался «нечистым» покойником и великим грешником, на что указывали особенности его погребения: такого покойника хоронили в мусорной куче, навозной яме или в крайнем случае с краю кладбища; его не вносили в церковь, и священник не отпевал его, а из дома его выносили не через дверь, а через пролом в стене. Умерший в течение Тодоровой недели, как считали болгары, мог также превратиться и в Т. У болгар и сербов к Тодоровой субботе были приурочены годовые поминки по умершим, при этом часть поминальных блюд, приготовляемых к «тодоровской» задушнице, специально «предназначалась» тодорцам, а приготовленные хлебцы в форме подков (или с оттиском подковы сверху) имели значение умилостивительного дара тодоровым коням и, возможно, всем «нечистым» покойникам в целом (во время «тодоровской» задушницы раздавали не только выпеченные хлебы, но и сырое зерно).

Лит.: Толстой Н.И. Балканославянские обряды: Тодорица / Тодоровден // Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 135–142; Агапкина Т.А. О тодорцах, русалках и прочих навях // Studia mythologica Slavica. Ljubljana, 1999. № 2.

Т.А. Агапкина