Круг ворона

ОРЕХ ГРЕЦКИЙ — у сербов, македонцев и болгар символизирует хтонические силы и мир предков. Балканским славянам практически повсеместно известно поверье о том, что человек, посадивший О. г., умрет тогда, когда дерево сравняется по толщине с шеей этого человека, его талией или когда на нем появятся первые плоды. Это поверье объясняет популярные у южных славян запреты сажать дерево О. г. вблизи дома, пересаживать орех с места на место и т. п.

Дерево О. г. считалось опасным еще и потому, что человека, заснувшего в его тени, подстерегали самые разные болезни (запрет спать под ореховым деревом встречается в средневековых европейских травниках). Согласно южнославянским верованиям, на больших ореховых деревьях любили собираться вилы, самодивы и вештицы и другие мифологические существа, что также делало небезопасным пребывание под ним.

Связь с миром предков заметна и в популярных болгарских и македонских обычаях, приуроченных к Вознесению и Троице, когда, согласно поверьям, души умерших, временно пребывающие на земле в течение троицкого периода, возвращались обратно на «тот свет». В эти дни люди отправлялись в церковь, где, разложив по полу ореховые ветви, преклоняли колени или ложились на ветви и прислушивались к звукам, якобы исходящим от веток. Считалось, что таким способом можно увидеть и услышать мертвых. Ореховыми ветками также устилали могилы, создавая тень для душ. Ветки О. г. служили своеобразным «мостиком» между «этим» и «тем» светом, путем, по которому души приходили в «этот» мир и уходили обратно. Если бы никто из домочадцев не пришел в этот день в церковь и не разложил на полу ореховые ветки, то души не смогли бы вернуться обратно и остались бы запертыми на «этом свете». Болгары помещали ветки О. г., принесенные в эти дни из церкви, над воротами дома и двора: считалось, что они защищают людей от русалий.

Плоды орехового дерева (орехи) считались пищей мертвых. В период от Рождества до Крещения, когда на земле незримо присутствовали духи умерших, оставляли орехи по углам дома «для предков», рассыпали их по полу, а под конец этого периода, на Крещение, раскалывали эти орехи и гадали по ним. Полный орех предвещал благополучие, сухой и пустой — бедность и несчастья. Представление о связи орехов с хтонической сферой и с душами умерших косвенно отразилось в южнославянском запрете есть орехи в период от Рождества до Крещения, чтобы не навредить душам умерших.

Лит.: Граматиков Г. Орехът в традиционната народна култура // Българска етнография. 1992. № 4.

Т.А. Агапкина

ОСИНА — в народных представлениях проклятое дерево, в то же время широко используемое в качестве апотропея.

Рассказывают, что О. виновна в том, что позволила мучителям Иисуса Христа сделать из своей древесины крест, на котором его распяли, гвозди, которыми он был прибит к кресту; Богородица либо сам Христос прокляли О. и наказали ее вечным страхом, от которого та трясется по сей день. Согласно другим рассказам, О. не проявила почтения: в момент рождения Христа и при Его кончине не затихла и не склонилась, а продолжала шелестеть листвой и трепетать. Потому она дрожит без причины, не дает плодов и не может укрыть человека своей тенью. Наконец, говорят, что мучимый страхом и раскаянием Иуда долго не мог найти дерево, которое согласилось бы «принять» его, и лишь О. сжалилась и позволила ему повеситься на ней, за что тут же и была проклята Богом.

О. широко используется в славянской обрядности для контактов с нечистой силой. Желая завести дружбу с лешим, человек должен был встать на ствол О. и обратиться к лешему со специальным приговором. На Русском Севере считалось, что дорога, по которой леший заманивает к себе путников, устлана стволами О. Восточные славяне верили: чтобы вернуть себе подмененного демонами ребенка, надо положить подменыша на осиновые ветки или под осиновое корыто и сильно побить, после чего демоны заберут своего и вернут женщине ее ребенка.

О. также считается местом обитания демонов. В местах, где в изобилии растет О., «вьются» или «гуляют» черти. «О. черт колышет», «О. черта носила» — так объясняют дрожание осиновых листьев.

О. используется и в качестве медиатора, ср. сербское поверье о том, что с помощью О. женщина может за одну ночь приманить в дом мужа или любовника, находящегося где-нибудь очень далеко, в другой стране. О. часто выступает и в качестве пограничного локуса. Восточным славянам известны былички о музыканте, который шел поздно вечером в соседнее село играть на свадьбе и наткнулся по дороге на обгорелую О., за которой ему почудился дом. Решив переночевать там, музыкант вошел внутрь и застал в доме веселящуюся компанию, пригласившую его поиграть для них. Музыкант играл до полуночи, и за каждую сыгранную им мелодию хозяева кидали ему в шапку по пригоршне денег. В полночь он заснул, а проснувшись утром, обнаружил, что никакого дома нет, а сам он стоит вблизи О. с шапкой, полной осиновых листьев, а скрипка его висит где-то на самой верхушке дерева.

О. является инструментом демонической деятельности. Ведьма варит зелье на огне из осиновых поленьев. Колдун, желающий на время превратиться в волка, использует для этого О. Найдя в лесу осиновый пень, который при срубании дерева забыли осенить крестом, он должен схватиться зубами за край его и перекувырнуться через голову. Колдун вбивал под строящийся дом осиновый кол, чтобы навредить хозяевам; ведьма втыкала осиновый кол в землю в том месте, где она выдаивала молоко из чужой коровы.

В качестве апотропеического средства используются ветки О., колья и колышки из нее, реже — кресты из нее, а также огонь, разведенный из осиновых дров или веток. В колыбель ребенка втыкали несколько осиновых колышков или же просто делали новую, но не с железными гвоздями, а с осиновыми.

О. широко применяли при похоронах самоубийц, людей, умерших насильственной смертью, а также колдунов и ведьм. В случае мучительной смерти колдуна или грешника осиновый кол вбивали в потолок или крышу их дома. В образовавшееся таким образом отверстие должен был пробраться черт, чтобы поскорее забрать в ад душу колдуна и избавить его от дальнейших мучений. Случалось, что при кончине колдуна нечистая сила, владевшая его душой, выходила из его тела в виде какого-нибудь животного черного цвета: собаки, кошки или поросенка. Это животное полагалось немедленно убить, проткнув осиновым колом, иначе заключенные в нем черти вошли бы в другого человека и сделали бы его колдуном.

При похоронах, подозревая в покойнике будущего упыря, в могилу вбивали осиновый кол или клали на грудь умершему осиновые крестики. На огне из осиновых дров когда-то сжигали колдунов, полагая, что это обезопасит живущих от их вредительства после смерти; таким же образом поступали с самоубийцами (в частности, утопленниками), надеясь тем самым вызвать дождь.

В календарных обрядах О. используется в качестве оберега от ведьм и колдунов, причем именно в те периоды, когда деятельность последних заметно активизируется, главным образом на Купалу, в Юрьев день, изредка — в другие праздники. Чтобы ведьма и колдун не проникли в хлев, в ворота и стены хлева вставляли ветки О., а осиновые колышки втыкали в землю по углам хлева или подпирали ими ворота. Чтобы распознать ведьму, накануне праздника из молодых побегов О. сплетали подобие бороны или огромной корзины, относили ее в хлев и прятались там под борону или корзину; ночью, когда ведьма появлялась в хлеву, человек мог узнать ее, но сам бы при этом не пострадал.

О. применялась и в народной медицине, главным образом в качестве нечистого дерева, на которое — без ущерба для последнего — могла быть перенесена любая болезнь. Особенно это касалось лихорадки, поскольку дрожь от нее уподоблялась трясению О. В народной медицине нашли применение такие магические приемы, как «забивание», «пригвождение» болезни, «перенесение» и «передача» ее другому объекту: помещали в отверстие в стволе О. пук волос и ногтей больного, его «мерку» (нить, с помощью которой промерили его рост и размах рук), дули туда и заколачивали отверстие осиновым колом; дотрагивались руками или ногами до дерева, садились на свежесрубленный пень; дотрагивались кусочком О. до больного места; согнув дерево, пролезали через щель; вешали одежду больного на О.; заговаривали болезнь над О.; втыкали осиновый кол в том месте, где с человеком случился припадок. См. Бузина, Верба.

Лит.: Агапкина Т.А. Символика деревьев в традиционной культуре славян: осина // Кодови словенских култура. Београд, 1996. № 1. С. 7–22.

Т.А. Агапкина

ПАПОРОТНИК — растение, по поверьям, цветущее один раз в году, в купальскую ночь (см. Иван Купала). Рассказы о караулении и добывании цветка или семени папоротника известны в фольклоре большинства европейских народов; исключением являются Балканы: здесь подобные легенды встречаются крайне редко. В европейском фольклоре известно два основных сюжета о добывании П.: «добывание чудесного предмета» и «случайная находка простака».

В купальскую (реже рождественскую) ночь человек специально отправляется в лес, чтобы добыть П.; для этого он забирается в самую глубь леса; найдя растение, он караулит момент цветения; ближе к полуночи вокруг растения собирается нечистая сила, которая пытается напугать человека и заставить его ретироваться; точно в полночь расцветает необыкновенный цветок (появляется цветок, из которого мгновенно созревает и опадает семя); человек хватает цветок (семя), разрезает ладонь и закладывает его в ладонь; на обратном пути нечистая сила пытается отобрать цветок у человека.

Второй сюжет: в купальскую ночь человек случайно попадает в лес, чаще всего для того, чтобы отыскать волов (лошадей), потерявшихся (украденных) накануне; бродя по лесу в полночь, он натыкается на расцветший П., цветок которого случайно попадает ему в обувь (лапоть, носок); в этот момент человеку открываются тайны: он узнает, где находятся пропавшие животные, начинает понимать язык растений и животных и т. д.; однако по дороге цветок так же случайно выпадает у него из обуви (цветок путем обмана отбирают черти, барин и др.), и человек теряет обретенные знания. В ночь цветения П. случается страшная гроза.

Цветок (или семя) П. помогает отыскать клады. П. наделяет человека особым зрением, позволяющим увидеть то, что находится под землей, т. е. раскрывает перед ним земные недра, а также отпирает все замки. По словенским поверьям, если в купальскую ночь вырвать из земли П. с корнем, то на конце корня найдешь золотой перстень.

У южных славян легенды о цветущем П. известны лишь на западе и юго-западе балканославянского ареала. Сербы-граничары рассказывали, что в Ивановскую ночь П. за одну ночь отцветает и созревает, а его зерно падает на землю. Человек, сумевший завладеть этим единственным зернышком (когда оно попало ему в чулок), неожиданно прозрел и узнал все чудеса на свете. Случайная потеря «цветка познания» приводит к мгновенной утрате его чудесного дара.

Человек, владеющий цветком или семенем П., становится невидимым. При добывании цветка П. актуализируется демоническая сфера. Черногорцы считали, что П. в Ивановскую ночь стерегут вилы, и если человек хочет сорвать цветок, то он должен усесться в П. перед полуночью и все время размахивать в воздухе ятаганом, чтобы вилы и вештицы не смогли к нему приблизиться.

Т.А. Агапкина

РЯБИНА — дерево, используемое в магии и народной медицине, главным образом в качестве оберега.

В Новгородской губ., вернувшись с кладбища, вешали над дверью рябиновые прутья, чтобы покойник не возвратился домой. В Воронежской губ. сваха сыпала жениху за голенище сапога рябиновые коренья, чтобы на него не навели порчу на свадьбе. В 1630 г. некий сын боярский, обвинявшийся в колдовстве, рассказал на следствии, что, идя на свадьбу к своему брату, он сломил по дороге ветку гнилой Р. и сказал: «Как хто пойдет на свадьбу или куды-нибудь и сломит… ветку рябины, и того де человека притка (болезнь) никакая не возьмет».

При различных болезнях человек трижды пролезал сквозь Р., расколотую надвое и связанную по краям, или сквозь рябиновый куст. В Житии Адриана Пошехонского рассказывается, что после мученической смерти святого (1550 г.) его тело закопали на пустоши, где росла Р.; на это место один раз в году, в Ильинскую пятницу, съезжались из разных городов люди и устраивали ярмарку; сюда же приходили больные — взрослые и дети, которые пролезали сквозь ветки Р. в надежде обрести исцеление (см. Пролезание). На Русском Севере пастух отправлялся в лес и вырывал с корнями три деревца — Р., ель и сосну, расщеплял их до вершины, клал в воротах и по ним первый раз весной выгонял скот на пастбище.

Р. использовалась в общении с нечистой силой. Чтобы выведать у лешего причину болезни человека, олонецкий знахарь отправлялся в лес, находил там рябину, расщеплял ее ствол пополам, пролезал через отверстие, а затем оставлял в этом расщепленном стволе письмо для лешего с вопросами. Вместе с тем Р. помогала и защититься от нечистой силы. Так, лешего можно было отогнать кнутом, рукоятка которого сделана из Р. По связи с Р. на Русском Севере лешего иногда даже называли рябинник.

Многие заговоры произносили возле Р., стоящей на муравейнике; можно было также сделать посох из Р., погрызть его и оставить щепочку во рту за щекой, чтобы не бояться в дороге никакого колдовства. Заговор от лихорадки произносили у корня Р., а потом, вырыв его из земли, клали на постель возле больного человека.

В России и Белоруссии существовал запрет рубить, ломать кусты Р., использовать Р. на дрова и даже обрывать ягоды Р. Белорусы Гродненской губ. считали Р. мстительным деревом: кто ее поломает или срубит, тот вскоре умрет сам или же умрет кто-нибудь из его дома. Р. нельзя было рубить и потому, что знахари «переносили» болезнь с человека на Р.: кто срубит такое дерево, сам заболеет и умрет.

Согласно восточнославянским поверьям, у того, кто причинит Р. вред, будут болеть зубы. При зубной боли тайно на утренней заре вставали перед Р. на колени, обнимали и целовали ее и произносили заговор: «Рябина, рябина, возьми мою болезнь, отныне и до веку тебя не буду есть», а потом возвращались домой, не оглядываясь и стараясь ни с кем не встретиться.

У южных славян некоторые сходные значения и функции приписывались близкому к Р. ботаническому виду брескиња. Она считалась опасным деревом: если попытаться ее срубить, то у человека окоченеет рука или нога. О ней говорили, что «брескиня» произошла из девушки и потому ее грех срубать. Так и у восточных славян запрет срубать Р. объясняли тем, что Р. - проклятая кем-то женщина.

В народных песнях, преимущественно лирических, Р. символически сопоставляется с тоскующей женщиной, а горечь ее ягод ассоциируется с безрадостной жизнью.

Лит.: Тульцева Л.A. Рябина в народных поверьях // Советская этнография. 1976. № 5.

Т.А. Агапкина

ТИС — дерево, используемое в качестве универсального апотропея в магии южных и западных славян.

Согласно поверью, известному в Сербии, Т. - это мировая ось, его крона достигает неба, а корни — ада; у его подножия находится вода и вход в нижний мир (см. Мировое дерево). Считается также, что Т. растет в чистых местах и на нем собираются вилы. Святое дерево используется для лечения многих болезней, особенно эпилепсии и туберкулеза.

Т. широко употреблялся как защитное средство: из него делали разного рода амулеты; крестики из Т. носили под рубашкой; кусочки Т. вплетали в гривы коням и прикрепляли к рогам коров и к колокольчикам, висящим на овцах; часто с его помощью оберегали детей: вшивали им в ворот кусочек тисового дерева; делали из Т. части колыбели и детской кроватки; поляки использовали Т. для охраны скота и людей от бешенства и укуса диких и бешеных собак. В канун праздника Трех королей по окончании святок поляки освящали кусок Т. и окуривали дымом от него скот; тем же способом защищали скот и людей от ведьм.

В южнославянских регионах особую силу приобретал кусок тисового дерева, прошедший освящение в ритуале «караулить тис». Отрубали кусок тисового дерева, девушка или парень разводили огонь во дворе, клали кусок Т. вблизи огня (но так, чтобы огонь не тронул древесины) и в течение ночи дежурили вблизи огня, т. е. «караулили» Т. После рассвета парень стрелял из ружья и громко объявлял о том, что ритуал совершен. Этот кусок Т. использовали для изготовления амулетов, с его помощью оберегали детей и скот. Облегченным вариантом обряда можно считать обычай оставлять кусок Т. на ночь в церкви с последующим использованием его в качестве апотропея.

Вместе с тем на западе славянского мира Т. относился к числу достаточно опасных растений. Так, в средневековых травниках, пришедших из Западной Европы, говорится о том, что тень Т. ядовита и потому под ним нельзя спать; нарушивший запрет может умереть во сне; считается также, что тень Т. вызывает болезни и отнимает у человека сон. Южные славяне остерегались жечь тис, полагая, что человек, сделавший это, умрет в том же году.

Т.А. Агапкина

ЧЕСНОК — один из универсальных оберегов. Его апотропейная сила обусловлена острым вкусом и специфическим запахом.

Согласно этиологическим легендам украинцев, Ч. вырос из тела Иуды, из зубов Ирода, Иуды или колдуньи после их смерти, поэтому его грех есть. Нарушившего этот запрет ангел-хранитель покидает на 12 дней. По севернорусской легенде, Ч. сотворен сатаной. Вместе с тем у болгар Ч. считается божественным растением.

По славянским поверьям, нечистая сила не выносит запах Ч., поэтому Ч. оберегает от дурного глаза, от урока и порчи, от демонов всех мастей. У болгар и македонцев существует поверье, что в чесноке заключены девять собак, которые прогоняют злые силы.

Особенно часто используют Ч. беременные женщины (носят его постоянно за пазухой или зашитым в одежде) и роженицы (носят в течение семи или сорока дней после родов). Новорожденному ребенку натирают Ч. ступни, грудь, пришивают зубок Ч. на шапочку, на платок, зашивают в пеленки, кладут в колыбель под голову — от ночниц, ведьм (Словения, Болгария, Сербия), привязывают его к руке, на шею или зашивают в сорочку ребенка (гуцулы). Для охраны роженицы и младенца в изголовье кровати ставят грабли с нанизанными на них чесночинами (сербы), натирают угол, где стоит кровать, чесноком (чехи, словаки). В Словакии, когда роженица после родов шла в первый раз в церковь, то брала с собой Ч., который был привязан к пологу, закрывавшему ее постель в течение шести недель, и бросала его с моста в ручей, чтобы все «зародыши» болезней ребенка вода унесла с собой. В Белоруссии перед тем, как идти в церковь, роженица жевала Ч. и дышала на ребенка, чтобы его не сглазили, а кто-нибудь из домочадцев дышал на нее.

Для оберега новобрачных Ч. вплетали вместе с цветами в свадебный венок, прикрепляли к свадебному знамени (украинцы, поляки, болгары); отправляясь к венцу, Ч. прятали под одеждой, в кармане; клали в обувь жениху и невесте. Перед первой брачной ночью в перины вкладывали Ч., хлеб и монеты (словаки).

Чтобы предотвратить превращение покойника в вампира, чтобы не было новой смерти в семье, на могиле сажали Ч.

Защитные и отгонные свойства Ч. отражены в обрядах, приуроченных к Рождеству, масленице, Юрьеву дню и др., когда особенно активизировалась нечистая сила. В эти дни в Сербии и Боснии все мазали себе шею, грудь, руки, ноги чесноком, чтобы ничто не вредило здоровью, чтобы летом не укусила змея. В щели окон, стен, дверей, в замочную скважину затыкали Ч., чертили кресты чесноком на стенах, дверях дома, конюшни, хлева, амбара. В Полесье в течение Русальной недели зубчики Ч. носили в одежде, чтобы защитить себя и скот от посягательств ведьм и русалок.

В Сочельник Ч. был обязательным атрибутом праздничного ужина. Его клали на стол под скатерть, в сено; клали по головке Ч. перед каждым членом семьи или по числу мужчин в семье (украинцы Карпат). Его запекали в рождественский хлеб карачун (украинцы Закарпатья и восточной Словакии). В Македонии начинали ужин, съедая по дольке Ч., «чтобы быть здоровыми, как чеснок». Ч. носили в течение святок для охраны от нечистой силы (болгары). Накануне Благовещения скот кормили чесноком, чтобы уберечь его от змей (Герцеговина). Южные славяне в первую субботу Великого поста чесноком мазали волам и коровам шею и грудь, для скота пекли специальный хлеб, на котором из теста делали подкову, а гвозди на ней — из зубков Ч.; на обрядовые хлебы клали зубки Ч. - для здоровья людей, лошадей и коров (болгары). Чтобы ведьма не отобрала молоко, над скотом в стойле вешали головки Ч. (словаки); коровам натирали Ч. вымя (гуцулы), чтобы их летом не укусила змея (сербы).

В окказиональных обрядах Ч. также выполнял роль апотропея. Ч. клали в новую одежду, за стреху строящегося дома. Чтобы оградить от порчи корову после отела, ей вешали на шею Ч. (Словакия). Русские во время падежа скота коровам, лошадям и другим домашним животным вешали на шею нанизанный на нитку Ч. Сеявший лен человек натирал руки чесноком, лежавшим в Сочельник на столе, чтобы мошки не съели всходов (Моравия). Идя на жатву, каждая жница съедала Ч. с хлебом. На первый сжатый сноп клали головку Ч., чтобы предохранить ниву от ведьм, переманивающих зерно в свои закрома (болгары). Ч. вешали на молодые плодовые деревья от сглаза (македонцы). Отправляясь в поле, в лес, ели и натирались чесноком (гуцулы, македонцы), брали с собой Ч. (словаки), чтобы не укусила змея и не навредили демоны. Если в селе кто-нибудь умирал, каждый хозяин чертил чесноком на всех четырех стенах своего дома кресты, чтобы предотвратить смерть в этом доме (украинцы Подкарпатья).

В Чехии, Словакии, Моравии Ч. наделяли продуцирующей силой: рано утром давали домашним животным зубок Ч. на хлебе, чтобы скот был здоров и не голодал; чесноком кормили петуха, гусака, селезня, чтобы домашняя птица хорошо «велась» и размножалась. В Болгарии для сохранения плодородия семян, поля, скота Ч. помещали в мешки с зерном, привязывали на рога волам в первый день сева, на «бороду» при окончании жатвы, к молочной посуде при первом доении овец и коров в Юрьев день. В этот день сербы на каждом углу пшеничного поля оставляли Ч. для охраны и плодородия.

Съеденный в день Сорока мучеников, Ч. наделял здоровьем, счастьем, обеспечивал хороший урожай (серб.). Ч. использовался в любовной магии и девичьих гаданиях (южные славяне). Если хотели встретить волка, что сулило счастье и удачу, брали с собой в дорогу Ч. (белорусы).

Особую магическую силу приобретал Ч., проросший через голову змеи. Тот, кто им натирался, мог не опасаться лесных духов (гуцулы). С его помощью можно увидеть ведьму, положив зеленые перья Ч. в шапку (украинцы Закарпатья). Такой способ распознавания ведьм известен и южным славянам. На Благовещение, Пасху, в Петров день, заткнув перо или дольку чеснока за шапку, зашив в пояс, положив под язык, человек шел в церковь, чтобы увидеть ведьму, сам оставаясь невидимым (Сербия, Босния); таким же образом можно увидеть всех духов, например дьявола на рогах коров, возвращающихся с пастбища (Банат).

В качестве магического реквизита Ч. широко применялся в народной медицине при заговаривании, при лечении «одномесячников». Им лечили разные недуги; ср. русскую пословицу: «Чеснок семь недугов изводит». При эпидемиях его ели в больших количествах, носили постоянно при себе, вешали на дверях и окнах домов.

В.В. Усачева

ШИПОВНИК — колючее растение-апотропей, символ здоровья, изобилия, успеха.

Как и другие колючие растения, Ш. наделяется способностью отвращать, устрашать и используется как оберег от демонов, для нейтрализации вредоносной магии, при лечении болезней. Ш. считается «нечистым» растением, он растет на границе своего и чужого мира. В то же время, по македонским поверьям, Ш. - это Божье растение. К Ш., росшему на перекрестке, носили дары, думая тем самым умилостивить самовил (см. Вила), ср. его македонское название самовилски трендафил. Под Ш. живут болезни, богинки (з. — слав.), поэтому запрещалось спать, сидеть под кустом Ш., срубать и ломать его без надобности. Если надо было срубить прут Ш. на древко для свадебного знамени или свадебных венков, оставляли под корнями хлеб, орехи, лили вино (южные славяне). О внезапно заболевшем говорили: «Влез (сунулся) где-то под шиповник» (Болгария, Македония). На западе Болгарии веткой Ш. измеряли усопшего, мерку бросали в могилу и закапывали, чтобы умерший не стал волколаком. Шипами прокалывали пятку или живот покойнику, чтобы он не превратился в вампира. Возле могилы упыря клали ветку Ш., шипы которого, цепляясь за саван, должны были воспрепятствовать его выходу из могилы (Валахия).

Ш. охранял молодоженов от действия вредоносных сил. В шапку жениха втыкали три шипа Ш., что защищало его от сглаза (Хорватия); после свадьбы фату невесты бросали на Ш., которому она девять раз кланялась.

Для оберега ребенка от ведьмы плод Ш. зашивали в его одежду, клали рядом с ним (Сербия); в Болгарии запрещали сушить пеленки новорожденного на Ш., чтобы самодивы, живущие под ним, не навредили ему. Ш. держали в доме, чтобы в него не вошла чума (Хорватия). Чтобы ведьма не отобрала молоко у коров, ветками Ш. украшали двери дома, втыкали перед входом в дом и в хлев. Сербы и хорваты это делали в Юрьев день, а чехи Ходской обл. — в канун дня свв. Филиппа и Якуба (1.V). Ш. оберегал от укуса змеи как людей, так и скот, например, поляки перед выгоном на пастбище окуривали скот и пастуха дымом от Ш.

Считали, что плоды Ш. дают плодоносную силу, поэтому Ш. в обрядах часто выступал в паре с плодовыми деревьями. В Словакии на Рождество ягодами Ш. угощали овцу-полазника. В рождественский хлеб запекали столько ягод Ш., сколько голов крупного рогатого скота было у хозяина: полагали, что животные не будут болеть, а коровы будут давать больше молока (Словакия, Польша). В Чехии скот кормили Ш. на Пасху.

В этиологической легенде, записанной у кубанских казаков, Ш. вырос из крови девушки, которая, не желая выходить замуж за нелюбимого, заколола себя кинжалом. Осенью этот куст одевался в наряд из красных ягод, но сорвать их мог только добрый человек. Если же к нему подходил злой человек, куст ощетинивался шипами и не давал сорвать ни одной ягоды (ср. русскую загадку о Ш.: «Цветы ангельские, когти дьявольские»). В чешской легенде (Моравия) благоухание цветущего куста Ш. объясняется тем, что Богородица сушила на нем пеленки маленького Христа.

В народной медицине проявляется хтоническая сущность Ш.: на него ссылали болезни, воду после лечения выливали под куст Ш. Вместе с тем Ш. мог дать здоровье, для чего между больным и кустом Ш. совершался обмен: больной забирал красную нитку, висевшую на Ш. в течение ночи, а желтой ниткой, провисевшей сутки на его шее, опутывал куст и говорил: «Я тебе желтую нитку, а ты мне красную нитку». Болезнь переходила на Ш., а живительная сила Ш. - на больного. В Болгарии больного эпилепсией измеряли прутом Ш., который закапывали на том месте, где случился припадок. В благодарность знахарка вешала на Ш. красную нитку с нанизанными на нее монетами и оставляла под кустом лепешку, вино, овес и три подковы. В Сербии больной, чтобы избавиться от болезни, пролезал через расщепленный прут Ш., который потом связывали красной ниткой (см. Пролезание). Ш. употреблялся в обряде лечения «одномесячников» и близнецов.

Лит.: Раденковић Љ. Симболика света у народноj магjи Jужних Словена. Ниш, 1996. С. 208–209; Чаjкановић В. Речник српских народних веровања о биљкама. Београд, 1985. С. 89, 269.

В.В.Усачева

ЯСЕНЬ — дерево, отмеченное почтительным отношением людей. Поляки считали Я. достойным того, чтобы вешать на него образки. У восточных и западных славян Я. относился к числу деревьев, обладающих апотропеическими свойствами. Русские верили, что Я. гонит и устрашает змей: от него они якобы цепенеют. Поляки считали, что змея скорее предпочтет попасть в огонь, нежели в листву Я., поэтому часто окуривали скот дымом от сожженных веток Я. В Герцеговине в опасный (из-за активизации нечистой силы) период от Рождества до Нового года пастух погонял стадо веткой Я. В канун летнего Иванова дня поляки втыкали ветки и листья Я. в загоны со скотом, чтобы уберечь его от нечистой силы. Словаки полагали, что змеи так боятся Я., что не заползают даже в его тень. Широко было распространено представление и о том, что в Я. не бьет гром, поэтому под ним можно было прятаться во время грозы.

Южные славяне считали, что на ветках Я. обитают вилы, поскольку не опасаются там ничьей угрозы. С помощью Я. снимали порчу; отвар из коры Я. употребляли для лечения целого ряда болезней.

У сербов народно-этимологическая связь слов «jасен» (ясень) и «jазавац» (барсук) обусловила магический способ изгнания с поля барсуков, поедающих кукурузу: в день, когда кукуруза была посеяна, надо воткнуть в землю на поле прут Я.

Т.А. Агапкина