Круг ворона

ЗВЕРОБОЙ — растение, используемое в магии и лечебной практике как апотропей и отгонное средство.

Темно-оранжевый цвет сока лепестков послужил основой таких названий З., как «заячья кровь», «христова (божья) кровь» и т. п. Согласно легенде, рядом с крестом распятого Христа вырос желтый цветок З., который получил свою целебную силу от крови Христа. Ряд южнославянских названий указывает на связь З. с Богородицей, например, в сказке из юго-восточной Сербии появление пятен на листьях З. объясняется тем, что Богородица месила хлеб, вымыла руки, и от капелек, которые упали на листья, образовались пятна (ср. южнославянское название З. «богородицына трава»). По боснийским поверьям, ржаво-красные пятна на листьях — это кровь, оставленная Богородицей во время месячных. Для избавления от бесплодия надо носить при себе освященный З. (Босния и Герцеговина) или пить отвар З. натощак. В чешской легенде (Ходско) название З. простржеленец, т. е. простреливающий, объясняется тем, что этот цветок благословил Господь и наделил его силой поражать злых духов.

В средневековой Польше зверобой называли «fuga daemonum» и считали растением чернокнижников. Ему приписывалась способность отгонять грозу, охранять от чар и дьявольского искушения, отгонять и усмирять демонов (украинцы, зап. славяне). Как оберег его клали на порог дома, втыкали в щели дома и хлева. По поверьям, З. надежно защищает скот от ведьмы, поэтому в Юрьев день при первом весеннем выгоне скот окуривали сухим З. (украинцы, словаки); хранили З. в коровнике, на скотном дворе, добавляли в корм скоту для усиления его плодовитости.

У западных славян охраной роженицы и младенца от богинок служил З., освященный в день Успения Богородицы и заткнутый за двери и окна дома, в замочную скважину, положенный в колыбель, в пеленки новорожденного, в постель матери. Для облегчения родов освященный З. клали роженице под подушку. Верили, что богинка, мамуна не сможет украсть ребенка, если женщина после родов носит З. за пазухой. Болгары умываются отваром З., чтобы избавиться от злых духов: от чумы, караконджула, таласъма, вампира.

З. собирают накануне Ивана Купалы или в полдень Иванова дня и считают чудодейственным, отсюда его наименования типа бел., з. — рус. святоянское зелье, полес. съвинтиян, укр. iваново зiлє, iванок крещатий, iванiв цвiт, бел. свентоян, свянтоянник и т. п.

З. использовали в гаданиях. В Хорватии девушки бросали венки З. на крышу дома: если венок задерживался там, то гадающая может не ждать сватов в этом году; скатившийся венок или перелетевший через конек сулил ей замужество. Использовали З. в любовной магии (ср. словац. название «любовник», укр. «любый»), чехи и болгары считали его приворотным зельем; украинцы восточной Словакии называли его перелесник, он помогал от безответной любви.

В народной медицине особую силу имеет З., собранный в Иванов день и освященный в день Успения Богородицы. Полагают, что З. помогает от болезней, причиненных злыми духами, ведьмой. Лекарством от девяноста девяти (ста) недугов называют его в Карпатах, от семидесяти «лiх» (украинцы), от девяти болезней (македонцы), «на всего человека» (поляки Силезии). В Болгарии почитается как одно из универсальных лекарственных растений; больным неизвестной болезнью советовали ивановскую ночь провести на поляне, где много цветущего З. При разных недугах сербы советовали носить З. за пазухой или за поясом; белорусы от бессонницы клали под подушку.

В.В. Усачева

КАПУСТА — одна из основных овощных культур традиционного рациона (особенно во время поста), многие этапы выращивания которой ритуализованы.

В день св. Андрея (30.XI/13.XII) в южной Болгарии ели К., зерновые и бобовые, чтобы в будущем году получить большой урожай этих культур. Чтобы вилки К. уродились тугими и крупными, в Сочельник (белорусы), в день Татьяны Крещенской (русские) женщины свивали клубки пряжи как можно туже и крупнее; в восточной Польше за рождественским ужином, когда ели К., сжимали руками друг другу головы.

Семена К. следовало сеять до восхода солнца; на прибывающей луне, чтобы головки были твердыми (Моравская Словакия), взяв семена в рот (Закарпатье), крепко повязав голову платком (Великопольша).

Посадку капустной рассады приурочивали к одному из весенних праздников. У русских такие дни получили эпитет «Рассадницы» (день св. Лукерьи 13/26.V, Мавры 3/16.V, Ирины 5/18.V).

Запрещалось сажать К. в понедельник, вторник, четверг [мужские дни] (Полесье), на новолуние, в первые дни после полнолуния — сгниет (белорусы), в «сухой день» (вторник перед Пасхой) — К. пойдет в кочерыжку; в четверг — черви съедят (русские); в «кривую среду» (последняя перед Троицей) — уродится кривая, маленькая, червивая (Пинщина).

Чтобы головки К. хорошо завязывались, а кочаны выросли большие, круглые и крепкие, во время посадки рассады держались обеими руками за голову, повязывали голову полотенцем, платком; присаживались на корточки (Горный Спиш); опрокидывали друг друга в борозду (поляки).

Чтобы кочаны К. уродились большими, тугими и белыми, прибегали к частичному или полному обнажению: женщины и девушки (в редких случаях и мужчины) бегали по бороздам без юбок или совсем обнаженные (Русский Север, Сибирь). Украинки сажали К. в белой рубашке, оголив зад, чтобы К. была белая, крепкая и круглая (Чернигов. обл.).

Первый посаженный росток накрывали чугуном, большим горшком, а горшок — белой скатертью или белым лоскутом, сверху клали камень, произнося приговор: «Как горшок большой, как тряпка бела, как камень твердый, так и вилки капусты пусть будут больши, белы, тверды» (Сибирь).

Чтобы кочаны завивались, на Троицу в лесу завивали березку и пели: «Вейся-ко, вейся, капуста, / Вейся-ко, вейся, вьюная! / Как мне капустке не виться, / Как мне зимой не валиться» (Костром. обл.); при посадке прыгали и кружились (зап. Полесье); хозяйка трижды завязывала голову платком, «щоб капуста въязалась» (Полтавщина). На масленицу в Польше и Словакии исполняли обрядовый танец «на капусту»; у вост. славян водили хороводы, чтобы К. вилась.

Чтобы защитить К. от вредителей, в грядки втыкали крапиву с приговором: «Крапива червям, а капуста нам» (Забайкалье). Первого увиденного на К. червяка перекусывали и зарывали в землю. Горсть земли с могилы разбрасывали по грядкам с приговором: «Как у тебя (имя покойного) зубы не разжимаются, уста не растворяются, так бы и у червяка на мою овощь зубы не растворялись» (Сибирь).

В России рубку К. начинали с Воздвижения (14/27.IX), в день Сергия Радонежского (25.IX/8.X) (Сергий-капустник, капустки), в Сибири — со дня Рождества Богородицы. В этот период, называвшийся капустница, капустки, начинались девичьи вечеринки, род посиделок: капустники, капустки, капустенские вечера, которые длились две-три недели. Капустницы — девушки и женщины, пришедшие на рубку К., - входя в дом, поздравляли хозяев с К., как с праздником. В Тверской губ. во время рубки К. исполнялись капустные песни.

Первое ритуальное употребление К. в Калужской губ. происходило на Петров день; варили первые щи, чтобы К. была кочанная, и в день Николая Кочанника (Никола Кочанный, Кочанский, кочанный день 27.VII/9.VIII), когда К. завивается в кочаны. В день Пантелеймона Кочанного (9/22.VIII) было в обычае печь пироги с К., угощать детей и нищих странников, чтобы осенью собрать богатый урожай К.

По распространенному поверью, детей находят в К., под листом К.; их приносит зайчик и сажает на капустной грядке. Ср. рус. капустничек — ребенок, рожденный вне брака.

К. стоит в ряду растений, наделяемых брачной символикой: за измену парень ссекает К. на грядках у девушки, которая изменила. Кочан К. (вместе с гусем и гречишной половой) ставили после свадьбы на стол перед родителями нечестной невесты (Минская обл.).

К. широко использовалась в народной медицине: больную голову обкладывали свежими листьями К., клали их на ожог, на воспаленное место при роже, на раны; капустной рассадой, посеянной в день Сорока мучеников, обкладывали больного во время приступа эпилепсии и т. п.

В.В. Усачева

КИЗИЛ (болг. дрян, серб. дрен) — у сербов, болгар и македонцев символ здоровья, силы и молодости. Это обусловлено такими свойствами К., как раннее цветение, крепость древесины и долголетие: ср., например, сербский обычай делать из К. посох, который дарят парню на совершеннолетие в знак его возмужания.

Происхождение К. относится ко времени первотворения: к спору Бога и дьявола. Согласно болгарской легенде, спустившись с небес на землю, Господь сел отдохнуть на растущий посредине океана К. В водах океана он увидел свое отражение и создал из него дьявола. При разделе всего сущего между Богом и дьяволом последний выбрал К. как рано цветущее растение, ошибочно полагая, что К. приносит столь же ранние плоды. Господь же избрал черешню и в очередной раз обманул дьявола. Поэтому в отдельных областях Болгарии К. считается дьявольским деревом. Появление плодов на К. маркирует в народном календаре начало осенних молодежных посиделок.

У сербов в Косово послед после родов относили на К., чтобы ребенок был здоров и чтобы у матери в будущем были дети. В Хомолье пуповину новорожденному перерезали на кусочке кизилового дерева, «чтобы ребенок был здоров, как кизил». В Лесковацкой Мораве в воду, в которой купали новорожденного, клали К., «чтобы ребенок был здоров и развивался». Сербы только что родившегося ягненка или теленка слегка тянули за уши вверх и говорили: «Пусти ореховое, возьми кизиловое».

В Родопах под Новый год хозяйка слегка хлещет скот кизиловой веткой, чтобы он был здоров и плодился в течение года. В Боснии в Юрьев день с помощью кизиловой ветки кропят скот святой водой. Весьма популярным у южных славян стал обычай замешивать маленькие веточки К. в рождественские и новогодние хлебы, специально предназначая каждую веточку отдельным породам скота и домашней птицы, а также всем домочадцам и дому в целом. В Лесковацкой Мораве на каждую породу скота клали в новогодние хлебы по веточке, отмечая на ней зарубками количество имеющихся в хозяйстве животных этой породы. При разделе хлеба примечали, кому из домочадцев какая веточка досталась. Считалось, что в течение года каждая порода скота будет расти и развиваться аналогично судьбе того человека, который нашел эту ветку. По окончании застолья в Новый год эти ветки относили в хлев, конюшню, овчарню и т. п. В Добрудже вечером в канун Нового года разрезали хлеб с запеченными внутри кизиловыми веточками. Полагали, что человек будет иметь успех в разведении именно той породы скота и домашней птицы, чью веточку он получил в куске новогоднего пирога.

Тот же обычай практиковался и в отношении людей. Например, сербы в Леваче и Темниче клали в новогодний пирог среди прочего и кусочек К.: нашедший его, как считалось, будет весь год здоров и удачлив. В Сочельник черногорцы срубали в лесу, помимо бадняка, еще и вертел из К., чтобы все домочадцы были здоровыми и сильными, как К. На Косовом поле с той же целью в Сочельник после ужина около дома в землю вбивали колышек из К. и все члены семьи обвязывали вокруг него свои пояса. В Скопской Котлине в ночь на Юрьев день под подушку клали кусочек К.; в Юрьев день качались на ветвях К., а в Груже опоясывались кизиловым прутом.

К. употребляли и в пищу: в Алексинацком Поморавье в день Сорока мучеников люди с утра глотали по цветку К., говоря: «Пусть я буду здоров, как кизил!» Чаще же с плодов К. начиналась рождественская трапеза: люди причащались, положив в полную чашу с вином кизиловую ветку, съедали перед обедом несколько плодов К.

Человек, который хотел избавиться от сонливости, слабости и лени на весь предстоящий год, увидев в первый раз ранней весной цветущий К., «передавал» ему сон: «Когда я вижу зеленый кизил, передаю ему свою летнюю дремоту и лень».

Ср. Пролезание, Вербное воскресенье.

Т.А. Агапкина

КОНОПЛЯ — техническая культура, которую славяне узнали раньше, чем лен.

Возделывание К. на всех этапах — от сева до тканья полотна — сопровождалось магическими действиями и считалось (за исключением сева) сугубо женским занятием. В верованиях и фольклоре с К. связывается мотив «жизненных мук» (см. «Житие растений» и предметов): ни одно другое растение не претерпевает столько страданий, превращаясь из семени в полотно или рубаху (семя закапывают в землю, стебли дергают, мочат, сушат, треплют, чешут, прядут и т. д.), поэтому песни о «муках» К. используются в качестве оберега, сербы с их помощью отгоняют градоносную тучу и т. п.

Перед севом хозяйка трижды объезжала на кочерге участок, предназначенный для К. (Могилевская губ.). Сеяли босиком, молча, сняв шапку, с завязанными глазами, иначе птицы выклюют семена, посеянная К. не взойдет; во время сева нельзя было здороваться и отвечать на приветствие. Чтобы обеспечить белизну волокна К. и чтобы семенные головки были крупными, в семена клали яйца, разбрасывали их по полю, закапывали в землю, перед севом ели яйца или яичницу.

Для магического возбуждения вегетации и обеспечения роста К. на Рождество, масленицу, в первую неделю Великого поста, на Ивана Купалу, в Петров день прыгали с лавок, столов, печей; поднимали или подбрасывали вверх предметы; женщины катались с гор на санях, на скамьях, на донцах от прялок, катались на лошадях (восточные славяне); качались на качелях, танцевали с подскоками — «на высокий лен и коноплю» (западные и южные славяне); зажигали костры и прыгали через них — чем выше, тем лучше урожай К. (русские, чехи, болгары). Чтобы К. выросла высокой, девушки выбирали для танцев самого высокого парня (словаки, болгары); семена К. на поле несли на плечах, т. е. высоко (белорусы). Чтобы К. выросла густой, тонковолокнистой, выбирали сеятеля с густыми волосами и бородой.

К. имела продуцирующую функцию. Новорожденного перевязывали матками (женская особь конопли с семенами), если же его обвязать плоскунами (мужская особь К. без семян), он будет бесплодным. Девочке в первую купель клали К., чтобы волосы были длинные (чехи). При посещении роженицы приносили с собой одно пасмо К., которое клали в люльку, чтобы ребенок-мальчик был усатым, а девочка «волосата» (сербы).

Чтобы у молодоженов были дети и у молодой были легкие роды, мать клала невесте за пояс семена К., которые во время венчания она высыпала на пол; при нежелании иметь детей невеста брала на венчание «мужскую» К. (сербы). Семенами К. посыпали молодых на свадьбе (русские). Чтобы оградить молодых от порчи, им насыпали в обувь семена К., опоясывали стеблями К. по голому телу (Моравия, Словакия), раскладывали вокруг невесты стебли К. и поджигали (болгары). Молодая, входя в новый дом, разбрасывала по избе конопляное семя, чтобы выгнать из дома злых духов и ведьм (моравско-словацкое пограничье).

Чтобы покойник не стал вампиром, его покрывали конопляным полотном (сербы), опоясывали поверх рубашки пасмом К., могилу обкладывали К. или конопляной паклей и поджигали (болгары). Покойника окуривали дымом от К., пепел и остатки К. клали в гроб (сербы).

В календарных обрядах К. использовалась в качестве оберега и продуцирующего средства. На Благовещение куски конопляного полотна клали на пол по углам избы, поджигали его и окуривали все вокруг, чтобы гады, выползшие из земли, не заползли в дом (Закарпатье), чтобы уберечься от укуса змеи (Болгария). В Лесковацкой Мораве в Мышиный день (9.XI) молодежь обходила дом со стеблем конопли и изгоняла мышей, а затем собирала все стебли и устраивала из К. костер в центре села. В Подолии на Купалу собирали конопляный цвет и рассыпали перед входом в дом и в хлев, чтобы преградить путь ведьме.

К. как апотропейное растение использовалась в народной медицине. В Восточной Сербии от эпилепсии употребляли «забытую» К., т. е. оставшуюся в поле неубранной. От заразных болезней детей опоясывали паклей, которой обмывали покойника, затем ее сжигали и мазали ребенка сажей; рядом с колыбелью клали зеленую К., чтобы ребенок лучше спал (сербы). Нитка из К. и льна, изготовленная в Страстной четверг, служила лечебным средством при переломах и вывихах (русско-белорусское пограничье).

В.В. Усачева

КРАПИВА — растение, основное свойство которого — жечь, жалить, колоть (ср. названия: рус. жигучка, укр. жалива, бел. жигливка и т. п.). В народной культуре играет роль оберега и отгонного средства; причисляется к «дьявольским» растениям, соотносимым с «чужим» миром; вместе с тем наделяется символикой плодородия.

Согласно легендам, К. произошла из проклятых или грешных людей либо выросла на месте их гибели. О К. в народе говорили, что ее посеял дьявол и она проклята Богом (украинцы).

У южных славян первую К. ели для сохранения здоровья на весь год. В Боснии на Пасху причащались вином и хлебом (по-христиански), а потом К. У болгар и сербов, когда в Юрьев день первый раз ели К., произносили формулы отгона болезней и пожелания здоровья. В Страстную субботу болгары варили К. и мазали крапивой крупный рогатый скот, чтобы он не бесновался.

Апотропейные свойства К. широко использовались для защиты от болезней, порчи, нечистой силы, стихийных бедствий, несчастий. У южных славян в Юрьев день К. клали на ночь под голову, украшали ею голову, опоясывались ею, хлестали себя и друг друга К.; затыкали К. в цепь очага, чтобы никогда не угас огонь и не опустел дом и т. п. В день Ивана долгого (1/14.VI) у русских водили хороводы, участники которых жгли друг друга К., желая избавиться от болезней.

Накануне Иванова или Духова дня в качестве оберега от ведьм, колдунов и другой нечистой силы раскладывали К. на окнах, на порогах, вешали К. на дверях домов; перед купанием в реке в воду бросали К. для защиты от русалок (восточные славяне), держали в руках К. как оберег от водяного (чехи); на Русальной неделе для охраны от русалок К. зашивали в пояс (болгары); в окна домов бросали К. с приговором: «Крапива в дом, а клоп вон» (Русский Север).

При первом выгоне стада на пастбище в день св. Георгия южные славяне перед ритуальным доением украшали зеленью и К. загоны для овец, всю молочную посуду, белорусы процеживали молоко через пучок К., доили скот через венок из К., украинцы Закарпатья бросали К. в подойник, «чтобы овцы не болели», «чтобы скотине, как и крапиве, ничто не вредило». Для обилия молока, сметаны, масла крапивой кормили скот, натирали вымя коровам и овцам (сербы); горшки для молока, маслобойку мыли мочалкой, сделанной из К., после чего ее сжигали, чтобы злой человек не похитил «спор» (чехи, словаки). Для защиты скота от ведьм накануне дня Ивана Купалы К. затыкали в щели скотных дворов; вешали коровам на лоб венки из К. (поляки); переводили скот через кучу К. (восточные славяне).

Охранные и продуцирующие свойства К. использовались в аграрных обрядах: в посевное зерно клали корень К., который после сева закапывали посреди поля (сербы). На гряды капусты сажали выкопанную с корнем К., приговаривая: «Крапива червям, а капуста нам» (Забайкалье). Чтобы никто не мог отобрать плодородие, чехи Моравии клали К. в первую телегу навоза, вывозимого в поле. Крапивой украшали дежу, в которой замешивали обрядовые хлебы (Болгария).

К. использовали в колдовстве и магии: ее сжигали для отгона градовых туч; втыкали в одежду, в цепь очага, чтобы молния не ударила в дом. У сербов старая ведьма «посвящала» новую, ударяя ее веником из К. На Юрьев день во время качания на качелях девочки ударяли взрослых девушек по ногам К., чтобы их «распалить» и чтобы они вышли замуж (македонцы).

Негативная символика К. отражена в поверьях: обильно разросшаяся К. осмыслялась как предвестие смерти, запустения, разрухи. В народных песнях запустелые дворы поросли крапивой, вдова сравнивается с сухой К. Представления о К. как о растении «чужого», «дикого», «аномального» мира отразились в выражениях: найти в крапиве— родить внебрачного ребенка; крапивница — мать внебрачного ребенка, рус. крапива, крапивник — внебрачный ребенок, подкидыш; прыгать в крапиву, скакать в крапиву — о прелюбодеянии, внебрачных связях.

В.В. Усачева

ЛЕЩИНА, лесной орех — кустарник, плоды, ветки и древесина которого широко используются в продуцирующих целях. Венки из Л. клали на сосуд, в который первый раз доили овец в Юрьев день (у южных славян); из ее веток плели корзину, в которую снимали вылетевший из улья рой пчел, чтобы было больше меда, подкладывали ветки Л. под насест, чтобы курица вывела больше цыплят, втыкали кусочки Л. в одежду новобрачных и плели из ее веток венки для них же, изготовляли из древесины Л. первое веретено для начинающей прясть девочки, чтобы работа у нее спорилась.

Л. широко известна в магии и в качестве оберега. Южные славяне употребляли ее для облегчения родов, для лечения лихорадки, бородавок и многих других болезней. У болгар, поляков, хорватов и словенцев в магии было весьма популярно разжигание огня из веток Л.: это предшествовало магическому ритуалу «гашения горячих углей в воде», проводимого в лечебных целях, а также служило способом распознавания ведьмы, отбирающей у коров молоко: при разжигании такого огня ведьма начинала испытывать мучения. Словенцы во время рождественских гаданий, вызывая на перекрестке нечистую силу, очерчивали себя магическим кругом с помощью ветки Л.

Ветки Л. нашли разнообразное применение в календарных обрядах: словенцы и хорваты использовали их для ритуального стегания людей и скота; поляки, чехи и словаки освящали ветки Л. в Вербное воскресенье, украшали ими жилье на Троицу, с веткой Л. обходил дома полазник.

У южных славян Л. часто выступала в роли дерева. В Боснии известны рассказы о том, что Л. можно было исповедаться, а ее плоды или почки употреблялись вместо просфоры на Рождество и Пасху. Жители Боснии в том случае, если в доме случалась беда, обходили трижды вокруг Л. и просили Бога помочь им. Л. обнаруживает приметы дерева познания: сербы считали, что если положить в рот мясо змеи, жившей под Л., то начнешь понимать язык животных, а если съесть сердце такой змеи, поймешь язык трав.

Во всех славянских традициях Л. относится к тем благословенным деревьям, в которые, как полагали, не бьет гром. Ветки Л., кол, крестики и большие кресты, сделанные из нее, втыкали в поля и виноградники, ставили в углах домов, хлевов и амбаров, жгли лещину при грозе; человек мог чувствовать себя в безопасности, спрятавшись во время грозы под Л., заткнув за пояс ветки Л. или прикрепив их к шапке, поскольку, как считалось, в этом случае дьявол не сможет спрятаться под шляпу от преследующего его грома. Ореховую палку, с помощью которой человеку случалось отогнать змею от жабы, сербы держали в доме, поскольку она отводила любое зло, в том числе разгоняла градовые тучи.

Связь между Л. и громом можно усмотреть и в представлении о том, что наряду с папоротником, цветущим в купальскую ночь, чудотворными свойствами обладает и ветка Л., цветущая также один раз в году: на Благовещение, в Страстной четверг или на Ивана Купалу. Если оторвать такую ветку и идти туда, куда она ведет, можно найти клад, раскрыть водный источник.

Вместе с тем известны поверья о том, что гроза (гром) в одну из летних ночей портит орехи. Они чернеют, червивеют, а чаще сгорают изнутри. Это случается обычно в ночь накануне Ильи, на Купалу, в ночь накануне дня св. Петра и Павла, а у восточных славян — обычно в так называемую рябиновую ночь (летнюю ночь с сильной грозой), часто приходящуюся либо на Купалу, либо на канун Успения Богородицы. См. Ильин день.

По поверьям, Л. прогоняет змей и иных хтонических существ, противостоящих «высшим силам». Прутьями из Л. изгоняли змей 1 марта и на Благовещение и изготовляли из древесины Л. посох для овчара или пастуха. Жители Сербии считали, что прутом Л. легче всего убить змею, поэтому дети, расхаживая босиком по траве, носили с собой палку из Л., полагая, что она защитит их от укуса. У чехов прутом из Л. хозяева били по стенам дома и хозяйственных построек, изгоняя оттуда мышей. См. Дерево.

Л. имеет отношение к области смерти и «тому свету»: плоды Л. были своего рода «хтонической едой»: на святки, т. е. в период, когда среди живых незримо присутствовали души предков, хозяева обязательно рассыпали орехи по полу и кидали в углы (где обитали души), тем самым прикармливая их.

Причастность Л. к области потустороннего, к смерти прослеживается в специфическом ритуале, известном болгарам и сербам. При рождении в хозяйстве ягненка (жеребенка и т. д.) все домашние стремились как можно быстрее поднять его с земли, и первый, взявший его на руки, произносил: «Пусти ореховое, возьми кизиловое». Тем самым только что родившееся животное физически отрывали от хтонической сферы и желали как можно быстрее оставить ее («пусти ореховое») и начать расти и крепнуть («возьми кизиловое»); ср. представления о кизиле как дереве здоровья и крепости.

В фольклорной символике Л. присутствует и эротическая тема. У русских запрещалось ломать лещину потому, что от этого якобы «парней девки не будут любить, а бабы мужиков». В украинских песнях часто фигурирует «ореховая корчма» с красавицей-хозяйкой: такая корчма воспринимается как место веселья, гуляний и внебрачной любви. Плоды и ветки Л. нашли широкое применение в любовной магии. К примеру, у южных славян, если девушка хотела покорить парня, она должна была сорвать молодую ветку Л. и трижды ударить ею парня по спине, после чего он уже не мог бы смотреть ни на кого другого.

Лит.: Агапкина Т.А. Мифология деревьев в традиционной культуре славян: лещина (Corylus avellana) // Studia mythologica Slavica. Ljubljana, 1998. № 1.

T.A. Агапкина

ЛИПА — дерево, во всех славянских традициях почитаемое как святое. У южных славян старые большие Л. традиционно росли вблизи церквей и храмов, особенно древних; под этими Л. устраивались суды, проводились праздники и собрания жителей. Под Л. останавливались крестные ходы во время религиозных процессий по полям, здесь устраивались трапезы и т. п. У словенцев, например, Л., растущая в середине села, была традиционным местом сбора парней, отмечавших свой праздник в день св. Флориана. Здесь зажигались костры, велись разговоры, отсюда же начинался и обычный для праздника обход села, после чего в очагах зажигали новый огонь.

До самого последнего времени у южных славян существовали реальные почитаемые Л. Липа считалась также счастливым деревом, которое не боялись держать около домов и сажать на могилах. Говорили также, что хорошо заснуть под Л. Священный характер дерева обусловил использование древесины Л. для высекания «живого» огня, с помощью которого ежегодно обновляли огонь в домашних очагах.

В связи с этим естественным был запрет трогать почитаемые Л., наносить им ущерб, рубить их, ломать ветки, справлять под ними естественную нужду и т. п. Известно было, что у сорвавшего ветку Л. непременно падет конь, но, если человек вернет ветку на место, конь выздоровеет. Поляки также остерегались срубать Л., полагая, что в противном случае умрет либо сам человек, срубивший дерево, либо кто-нибудь из его семьи. Рассказывали даже о «кровоточащих липах», после срубания истекавших кровью, которая не останавливалась до захода солнца.

В славянской мифологии и фольклоре Л. связана с рядом архаических сюжетов. У русских, например, бытовала легенда о Л., выросшей в три ствола из одного корня: говорили, что в этом месте некогда прохожий изнасиловал и убил девушку, из колена которой и выросло замечательное дерево, оберегаемое местными жителями. Л. - в качестве чудесного дерева — фигурирует также в севернорусской сказке (типа сказки о золотой рыбке): в ней говорится о том, как мужик, который пытался срубить в лесу Л., был остановлен ее голосом: она просила не рубить ее, а взамен обещала выполнить любое его желание: по указу своей жены он вытребовал от нее богатство, но когда попросил сделать так, чтобы его с женой все боялись, Л. превратила их обоих в медведей.

У восточных и западных славян Л. была тесно связана с православным культом и христианскими легендами. Именно она считалась деревом Богородицы; говорили, что на ней отдыхает Богородица, спускаясь с небес на землю. На Л. вешали образки и иконы; на Л. же, согласно преданиям, чаще других деревьев появлялись («являлись») чудотворные иконы. Согласно легендам, Л. прикрыла своими ветвями Богородицу с маленьким Христом во время их бегства в Египет.

Высокий сакральный статус Л. и связь с комплексом положительных значений определили ее использование в качестве универсального апотропея. Повсеместно считалось, что в Л. не бьет молния, поэтому ее сажали у домов и не боялись скрываться под ней во время грозы. Русские вешали крестики из Л. на шею человека, мучимого наваждениями. Они же втыкали во время выпаса скота липовую ветку посредине пастбища для того, чтобы коровы не разбредались далеко и их не могли тронуть звери в лесу. Повсеместно в России считалось, что у ведьмы можно отбить охоту к оборотничеству, если ее ударить наотмашь голой липовой палкой. Так же смелые люди отгоняли от себя привязавшегося к ним черта. Жители Герцеговины во время венчания держали над головами новобрачных липовую ветвь в качестве оберега. Ею украшали дома и загоны со скотом в Юрьев день и на Троицу.

Как и многие другие деревья, Л. играла важную роль в народной медицине: повсеместно на нее переносили разные болезни, забивая в ствол дерева куски одежды больного, его ногти и волосы; окуривали дымом от сожженной древесины Л. больных людей и скот и др.

Т.А. Агапкина

МАК — растение-апотропей. В магической практике чаще используется «самородный» М.-самосейка, который цветет белым цветом в отличие от полевого М. с красными цветами. Главная культурная функция М. связана с его способностью противодействовать нечистой силе: пока демон не соберет множество рассыпанных маковых зернышек, он, по поверьям, не может двинуться дальше и нанести вред. В заговорах и проклятиях выражения «рассыпаться маком» или «сесть маком» означают «исчезнуть, погибнуть, пропасть» (восточные славяне), «сеять мак между людьми» — «сеять вражду» (поляки). Иногда защитные функции М. объяснялись его снотворными свойствами (см. Бессонница), способностью усыпить нечистую силу и опасность.

М. считался действенным оберегом от ходячего покойника: его клали в гроб покойнику, подозреваемому в знахарстве, сыпали М. в могилу и вокруг могилы самоубийцы, висельника, колдуна, приговаривая: «Тогда в дом войдешь, когда этот мак соберешь (пересчитаешь, съешь)» (Украина, Польша). Украинцы на Карпатах М.-самосейкой, лежавшим на столе в Сочельник, осыпали всю усадьбу, идя по солнцу, чтобы предотвратить посещения вампира. Во время похоронной процессии бросали М. вслед гробу, сеяли его по дороге от дома до кладбища.

М. осыпали угол, где лежала роженица с новорожденным (чехи, словаки). В свадебных обрядах сыпали М. в чулок невесте (Воронежский край), давали новобрачным с собой маковую головку для защиты от колдунов и дурного глаза. М. сыпали в хлеву и вокруг хлева с приговором: «Кто этот ведюк (белый мак) соберет, тот от моей коровки спор заберет»; после отела осыпали корову и теленка с теми же словами (Полесье, Закарпатье, Словакия, Хорватия). Украинцы отелившейся корове просверливали рог, сыпали туда освященный М. и забивали осиновым колышком; к правому рогу коровы привязывали узелок с ладаном и самосейным М. В Сочельник хозяева обходили с рождественским хлебом, медом и М. двор и густо посыпали около коровника «диким» М., «щоб вiдьми, його визбираючи, не могли приступити до худоби». М. защищал также людей и скот от змей: в канун годовых праздников обсевали, окуривали маком хату, клали его на окно, чтобы змеи не заползали в дом; осыпали М. корову, чтобы ее не укусила змея.

С помощью М. можно было распознать ведьму, для чего надо рассыпать по дороге, где ходит скот, «самородный» М.: тогда у ведьмы, которая отбирает молоко чужих коров, своя корова будет доиться молоком с червями (брестское Полесье). По другим поверьям, корова ведьмы не сможет перейти через рассыпанный М. и с ревом повернет назад.

В обрядах вызывания дождя множество маковых зерен уподобляется каплям дождя, поэтому при продолжительной засухе М. сыпали в колодец или в три колодца, в девять колодцев; набирали М. в рот, бежали к колодцу и высыпали его; завязывали М. в узелок и на нитке спускали в колодец, а когда начинался дождь, вытаскивали. Это делала вдова, старые женщины или дети (Волынь, Галиция, Полесье). По мнению некоторых исследователей, персонификацией М. можно считать мифического Макара или Макарку, к которому в Полесье обращаются с просьбой о даровании дождя.

В продуцирующей магии и гаданиях множество маковых зерен ассоциировалось с изобилием и богатством. Словаки в первую купель девочки сыпали М., чтобы у нее было много ухажеров; чехи в Сочельник кормили кур маком, надеясь получить от них столько яиц, сколько зерен М. склюет курица.

М. входил в состав ритуальных трапез, в том числе рождественских и поминальных, а также был известен как добавка к постовым печениям, например на Украине пекли коржи с М. на Ивана Купалу, на Маккавеев (1 августа) и в другие дни.

Широко распространенная хороводная игра «Мак», воспроизводящая процесс выращивания М., имеет магическое продуцирующее значение (См. «Житие растений»).

Лит.: Судник Т.М., Цивьян Т.В. Мак в растительном коде основного мифа (Balto-Balcanica) // Балто-славянские исследования. 1980. М., 1981.

В.В. Усачева

ОЛЬХА — дерево, часто упоминаемое в этиологических легендах восточных и западных славян. В них рассказывается о том, как дьявол, который соперничал с Богом при сотворении мира, пытался создать волка, однако не смог оживить его; по воле Божьей волк ожил и бросился на дьявола, который спрятался от волка на О. Тогда кровь от прокушенной волком пятки дьявола попала на О. и кора ее сделалась красной. Согласно другой легенде, Бог создал овцу, в ответ на это дьявол тут же создал козу и, желая похвастаться своим творением перед Богом, потащил козу за хвост к Богу. По дороге коза вырвалась от дьявола и спряталась на О. С тех пор у козы нет хвоста (он оторвался при бегстве), а кора у О. от крови козы стала красной. Говорят, что от этого при срубании О. плачет кровавыми слезами. Связь О. с нечистой силой объясняет популярный запрет прятаться под ней во время грозы, т. к. молния бьет в О. На Русском Севере принято было оставлять на О. жертву полевому или лесному духам — обычно в виде хлеба с солью. Ср. Иуда.

О. используется в народной медицине и наделяется свойствами апотропея. При лихорадке надо пойти в лес и сесть на свежесрубленный пень О., и тогда лихорадка перейдет в дерево. Поляки считали, что вода, омывающая корни О., становится черной; если искупаться в такой воде, то тело станет черным, но при этом человек будет сохранен от всех болезней.

В Польше на Троицу ветками О. украшали дома, чтобы отвернуть грозу и град. Поляки втыкали ветки О. в посевы ячменя, чтобы кроты не разрывали почву, а также клали ветки О. под снопы, чтобы обезопасить от мышей. Белорусы считали, что О. может обезопасить домашних от посещений «ходячего покойника», поскольку на ней «красная кровь сатаны». По тем же причинам в Полесье люди сажали О. вблизи домов, чтобы «черт не привязывался» к человеку. Словаки клали кусок ольхового листа в обувь новобрачным, идущим к венцу.

У южных славян О. употребляется в народной медицине, из нее высекают «живой огонь»; она упоминается и в легендах о распятии Христа: ольховые ветки ломались при бичевании Христа, за что Христос и благословил это дерево.

Т.А. Агапкина

ОМЕЛА — вечнозеленое растение-паразит, живет на ветвях лиственных деревьев; символ плодородия, жизни и бессмертия. В верованиях славян имеет противоречивую природу. Оно наделяется демоническими чертами: по болгарским поверьям, в О. скрываются самодивы. С другой стороны, О. - священное растение. Ею украшают себя девушки и невесты, ее затыкают за балку потолка в доме «для здоровья и счастья» (болгары). Считается, что О. вечна, она не исчезает, не увядает, растет без корней, не касаясь земли, не имеет семени: ее происхождение считают чудесным; О. сама размножается, она растет между небом и землей; полагают, что она спадает с неба на ветви священных деревьев (дуб, ясень, акация). По мнению болгар, омелу сажают на деревьях птицы. На Руси ее называют «вихорево гнездо». О. - растение самодив, юд (болгары), вил (Сербия, Македония), поэтому когда его рвут, оставляют на дереве нитку или деньги. О. не вносят в дом, в других местах, наоборот, дом, в котором есть О., считается счастливым, а его хозяева всегда здоровы. О. - магическое растение, которое приносит счастье, охраняет человека и домашних животных от колдовства. Кто дотронется до нее на Новый год, будет счастлив весь год. В Словакии перед Рождеством искали белые плоды О. для украшения праздничного стола. В Чехии О. сжигали на огне, чтобы защитить дом от удара молнии.

В народных верованиях О. связана с кладами. Под лещиной, на которой растет О., живет (белая) змея с дорогим камнем на голове, а под ее корнями лежат несметные сокровища (поляки). Клад из-под земли можно добыть в Иванову ночь с помощью О., растущей на дереве, в дупле которого обитает дятел: для этого надо постучать по дереву и тогда дятел сорвет О. и бросит вниз (Лужица). Если выкопать из-под корней такой лещины короля змей, сварить, съесть и заснуть, то проснешься молодым (поляки). Если незаметно, пока змея спит, взять О., сварить и выпить отвар, можно узнать, от какого недуга исцеляет та или иная трава (хорваты). Болгары приписывают О., растущей на грецком орехе, чудесную способность превращать медь в серебро и золото. Продуцирующая функция О. отразилась в обычае поляков: чтобы летом было много меда, клали в ульи О., которую надо было сорвать перед Рождеством так, чтобы она упала не на землю, а в чьи-то руки. В Чехии крестьяне давали овцам О. с ели, чтобы они не утратили плод. Польские и чешские средневековые травники советовали класть детям в колыбель О., которая росла на яблоне или на боярышнике, чтобы их не пугали злые духи и не снились страшные сны.

Листьями и плодами лечили ревматизм (ветровитост), чахотку, эпилепсию и др. болезни. Иногда предпочтение оказывали О., растущей на определенных деревьях. Гуцулы от астмы советовали употреблять О. с груши, поляки от головокружения — О. с дуба, при конвульсиях — О. с лещины; у болгар особенно целебной считалась О., растущая на грецком орехе. В Чехии ценилась О., выросшая на груше, яблоне, боярышнике, ею лечили безумие. Для профилактики головной боли, при головокружении ветки О. вешали в доме (центр Польши). Ее плодами излечивали бесплодие (Болгария). Отвар О. использовали для избавления от колтуна. Снятой с березы сухой омелой окуривали скот (Енисейская губ.).

В.В. Усачева