Круг ворона

КУРБАН — у южных славян обряд жертвоприношения домашнего животного (обычно овцы или ягненка), совершаемый по случаю календарных, семейных и общесельских праздников (см. Жертва). К. - центральный ритуал Юрьева дня. В этот день одного из первых родившихся в новом году ягнят (обычно белого) отделяли от стада, надевали на него венок из трав и цветов, прилепляли к рогу свечу, специально поили и кормили, окуривали ладаном, после чего мужчина закалывал его. Кровь ягненка, по поверью, обладала магической силой. Запеченного ягненка съедали в тот же день во время общесельской трапезы, а кости закапывали в муравейник, чтобы овцы лучше велись.

Т.А.

КУРИНЫЙ БОГ, куричий бог, курячий поп — в русской традиции оберег в виде камня с естественным отверстием, который охраняет кур от порчи (см. Сглаз, порча) и нечистой силы, способствует их разведению и плодородию. К. б. защищает кур от кикиморы, которая выщипывает им перья и клюет в голову. Иногда полагают, что благотворное воздействие К. б. распространяется не только на кур, но и на скот и хозяйство в целом. Название куриный бог в русских верованиях связывается с тем, что куры по ночам молятся Богу, роль которого он и выполняет, хотя в действительности можно предположить аналогию с поверьями о скотьем боге, функциями которого был наделен св. Власий.

Камень для К. б. должен быть найден случайно в поле или на дороге. В качестве К. б. могли использовать также черепок с дыркой, горлышко от разбитого кувшина или рукомойника, надетый на забор горшок, дырявый лапоть, в который иногда вкладывали сложенные крестом соломинки, или связки старых лаптей, медвежья лапа, полено с выдолбленным углублением для ладана, а иногда — каменные или деревянные идолы, которым приданы человеческие очертания. Как правило, это старые, разбитые, изодранные предметы, что символизировало их принадлежность к потустороннему миру. Обычно это были предметы с отверстиями или углублениями, ассоциирующимися с женскими гениталиями, что связано с одной из функций К. б. — способствовать плодородию домашней птицы.

Чтобы защитить кур от сглаза, К. б. обычно помещали наверху, на видном месте, чтобы он сразу бросался в глаза и взгляд пришедшего в первую очередь падал на него и не задерживался на курах. Его клали на насесте, вешали в курятнике под застрехой над насестом, над гнездом наседки или во дворе на колу или над тем местом, где гуляют куры. К. б. иногда было принято вешать не на веревке, а на мочале. К. б. в виде перевернутого горшка, надетого на забор, должен был символически закрывать кур от опасности.

Лит.: Зеленин Д.К. Магическая функция примитивных орудий // Избранные труды. Статьи по духовной культуре 1917–1934. М., 1999. С. 100–139.

Е.Е. Левкиевская

ЛАЗАРКИ — у балканских славян весенний девический обряд обхода села и сельских угодий в Вербную субботу — день св. Лазаря (макед., болг. лазарки, серб. лазарице, лазарће) — с целью способствовать благополучию и достатку в доме, урожаю в поле и пр. Участницы, нарядно одетые, обходят дома с танцами и песнями, в которых высказываются благопожелания хозяевам, за что получают подарки (яйца, муку, крупу и пр.). Исполнение обрядового танца Л. отмечено характерной для весенне-летних девических обходов символикой непрерывного движения, «витья», «кружения», которое должно благоприятно повлиять на урожай, завязь плодов, роение пчел.

На символическом и функциональном уровне обход имеет много общего с королевскими обрядами, которые известны западным славянам (чеш., словац. králenky) и в западной части южнославянской территории, включая Сербию (серб. краљице); возможно их общее архаическое происхождение — развитие обряда Л. из обрядовых игр краљицепосле расселения славян на Балканах и частичной христианизации обряда под влиянием близкой греческой традиции, что сказалось прежде всего на названии обряда Л. Вариант обряда, наиболее близкий сербским краљице, сохранился в северо-восточной Болгарии, где группа исполнителей называется буенец, буенек и включает персонажи буенек и булка(«невеста»). Буенек (буенец) — девушка-предводитель дружины, одетая в мужскую рубашку и меховую шапку с цветами, с деревянной саблей, топором или вербовой палочкой с привязанной на ней тряпкой. «Невесту» изображает девочка восьми-десяти лет в одежде невесты, с закрытым красной тканью лицом. Во время быстрого и «буйного» танца буенец «предводитель» вертит саблей над головой «невесты». В кумановских селах (Македония) основная участница процессии (лазарка или лазар) также одевалась в мужское платье и носила оружие.

Л. известны на всей территории расселения балканских славян, включая центральную Сербию и частично северо-восточную Боснию, где в XX в. отмечаются редуцированные его формы (Л. в исполнении цыганок и пр.). У сербов участницы нередко рядились в «Лазаря» и «Лазарицу», причем основная участница покрывала голову белой вуалью, все одевались в праздничную одежду и украшали ее цветами, которым приписывалась лечебная сила, поэтому при обходах каждый стремился заполучить цветок из одежды участниц. Во время исполнения обрядового танца никто не смел останавливаться, иначе бы «посевы перестали расти». В Кюстендилском крае (западная Болгария) девушки лазаркинаряжались как невесты, поскольку невесты считались «самыми плодовитыми»; по выходе из села участницы специально проходили через зазеленевшее поле (что в любое другое время категорически запрещалось) и пели: «Там, где мы прошли, зародилось, народилось…». Одаривание участниц яйцами нередко мотивируется защитой сельских полей от града.

Особая специфика обряда отмечается в восточной Фракии и природопских областях: там накануне праздника делают куклу Лазар или Лазарка из тряпок и крестовины прялки с намотанной на нее женской одеждой. Девочка-сирота носит куклу, рядом четыре ее сверстницы поют лазарские песни.

Лит.: Василева М. Лазаруване. София, 1982; Плотникова А.А. Культурно-языковое членение балканославянского ареала (на материале обрядовой терминологии) // Славянское языкознание. М., 1998. С. 489–507.

А.А. Плотникова

МАРЕНА, Морена — в западнославянской мифологии воплощение Смерти, персонаж ритуалов проводов зимы и встречи весны.

В весенних (великопостных) обрядах западных славян Мареной или Смертью называлось соломенное чучело, одетое либо в тряпье, либо в праздничную одежду — воплощение смерти и зимы и, одновременно, оберег от них. В одно из последних воскресений Великого поста чучело носили с песнями по селу, а потом уничтожали за селом: топили, сжигали, разрывали на части, вешали на дерево, разбивали о дерево, били палками, сбрасывали в пропасть, закапывали в землю и т. п. Верили, что уничтожение чучела обеспечит скорый приход лета, хороший урожай, сохранит село от наводнений, от пожара, защитит от смерти, а девушкам обеспечит замужество. Обычно чучело Марены сооружали и носили девушки, однако известна и его мужская параллель, которую носили парни — Маржак, Смертяк и т. п. Иногда группы соревновались между собой, парни преследовали девушек с их чучелом, старались его похитить. В Моравской Валахии девушки закапывали чучело М. в землю, чтобы его не нашли парни, иначе, как считали, девушки не выйдут замуж.

После уничтожения чучела девушки бежали, не оглядываясь, домой, в убеждении, что та, которая отстанет или, еще хуже, упадет, в течение года умрет. Тот, кто не ходил со Смертью или пришел последним, был уверен, что в этом году умрет сам или умрет кто-либо из его семьи (чеш., морав.). Чехи говорили: «От Морены нет спасения». В Верхней Лужице сбивший камнями чучело Смерти с шеста, верил, что останется жив в наступающем году. Похоронная и матримониальная семантика обряда прослеживается в обычае лужичан одевать чучело в рубаху последнего умершего в селе человека и подпоясывать его поясом последней вышедшей замуж девушки. В Моравии обряда с М. не проводили, если в течение Великого поста в селе кто-нибудь умер.

Обычно второй частью обряда с М. было внесение в село зеленых веток или деревца — символа наступающей весны, жизни, здоровья, счастья. В некоторых вариантах обряда вынос Марены и внесение зеленого «лета» слились в один ритуал: куклу вешали на деревце. В польской Силезии в каждом доме на окне ставили деревце с маленькой куклой «мажанкой». В Моравской Валахии в середине поста ходили с «мареной», то есть украшенным деревцем, в кроне которого была укреплена куколка, и др.

Масленица. Группа девушек с чучелом Мажаны (Marzanna), символизирующим зиму и смерть (д. Судол, Опольское воеводство, Польша). 1976 г.

На Украине купальское деревце иногда называлось Мареной. Его украшали венками, цветами, бусами и лентами. Около него ставили соломенную куклу, одетую в женскую рубаху и также украшенную (купало). Пока девушки пели и скакали через костер, парни подкрадывались, отнимали М., разрывали, разбрасывали или топили в воде. Части разорванной М. девушки относили в огород для плодородия. В Белоруссии в ряде мест тоже делали соломенную куклу Мара.

М.М. Валенцова

МАРТЕНИЦА — у болгар и македонцев небольшое украшение, амулет из шерсти или ниток, которое повязывают в первый день марта, чтобы в течение года быть здоровыми и счастливыми. Украшения типа М. известны и другим балканским народам: грекам, албанцам, румынам.

М. делают женщины накануне праздника преимущественно из пряжи или ниток красного и белого цвета. Встречаются М. из разноцветных ниток (Родопы), а также с синими (Софийский, Мелникский р-ны), черными (р-н Охрида в Македонии) нитками. Иногда в М. вплетаются дополнительные апотропеические предметы: серебряные монетки, металлические амулеты, сухой чеснок, кусочки кизиловой ветки, ракушки и пр. В районе Охрида М. принято плести молча, зажмурив глаза или же отведя руки за спину; впоследствии по количеству сплетенных вслепую красных и белых ниток гадают об урожае соответственно вина и жита в следующем году.

М. привязывают на руки, ноги, шею, пояс; нередко делаются М. для скота, преимущественно молодняка, недавно посаженных плодовых деревьев, а также и для различных предметов утвари и построек во дворе: так, ими украшают ткацкие станки, прялки, пестик для сбивания масла; двери дома, загона; ульи, насесты, виноградники и пр. В Западной Болгарии девушки, перед тем как повязать на шею М., оставляют их на ночь на дикой красной розе, чтобы быть красивыми в течение лета.

М. носят на теле в течение трех, девяти (до праздника Сорока мучеников), 25 (до Благовещения) дней. Затем их снимают и прячут под камень, вешают на зазеленевшее во дворе плодовое дерево, бросают в реку, закидывают на крышу дома. Нередко М. носят до тех пор, пока не увидят первую весеннюю птицу, иногда змею. В районе Русе дети подбрасывают М. «к солнцу» и говорят, обращаясь к цапле: «На тебе М., а мне дай здоровье». Спрятав М. под камень, на следующий день по ней гадают о плодовитости скота. По поверьям из Пиринского края, прилипшее к М. насекомое сулит удачу в разведении скота, при этом полагают, что муравьи на М. означают множество коз или овец, божьи коровки — крупный рогатый скот, паук — разведение ослов. Подобным образом (по наличию на М. насекомых, соломинок, щепочек) девушки гадают о замужестве.

А.А. Плотникова

МОЛЧАНИЕ — форма ритуального поведения. В традиционной культуре М. (отказ от речи) выявляет принадлежность того или иного существа к потустороннему миру и сверхъестественным силам вообще (ср. в этой связи отношение к немому, равно как и к слепому, глухому (см. Глухота), как к человеку «нечистому», опасному, знающемуся с нечистой силой). Человек, отказывающийся от речи или же неспособный к ней, воспринимается как не-человек, как «чужой». Наиболее очевидна эта особенность в поведении ряженых — людей, на время связавших себя с потусторонними силами и потому вынужденных вести себя сообразно нормам их поведения. М. характерно как для главных персонажей того или иного обряда, так и для рядовых участников процессий. Ряженые парни, которые носят по селу обрядовое чучело Марены, по дороге не разговаривают, а лишь иногда издают невразумительные звуки. Южнославянские русалии, обходящие дома на Русальной неделе, не только не здороваются, не прощаются и не разговаривают со встречными, но и не говорят друг с другом, за исключением своего вожака.

Ритуальное М. строго соблюдается в некоторые моменты похоронно-поминальных обрядов. Так, запрещается разговаривать во время агонии, чтобы не мешать душе расставаться с телом и не усугублять страданий умирающего: в полном молчании проходит зачастую и поминальный ужин, во время которого, по поверью, души усопших незримо присутствуют за столом. М. как наиболее очевидная черта «поведения» умершего проявляется и в других обрядах жизненного цикла, сопровождающихся обязательной изоляцией главного действующего лица обряда, которая символизирует его временную смерть: так, в определенные моменты свадьбы невеста ни с кем не разговаривает, ни на кого не смотрит, не двигается.

В магии и обрядовой практике запрет разговаривать (говорить самому, здороваться, отвечать, откликаться на чей-нибудь голос или зов) вступает в силу преимущественно в те моменты, когда человеку необходимо вступить в контакт с представителями «иного» мира, нечистой силой. М. как обрядовое воздержание от речи помогает человеку устанавливать связь с «иным» миром (ср. практикуемые в аналогичных ситуациях полное или частичное обнажение, снятие креста). К подобным ситуациям относятся прежде всего гадания, любовная, лечебная магия. В Польше мать больного ребенка относила его под куст бузины, полагая, что болезнь отберет демон, живущий под бузиной, возвращалась домой, где в полном М. выполняла три работы, а затем забирала ребенка. Молчать принято было после совершения некоторых магических актов, в частности после произнесения лечебных заговоров.

Воздерживаясь от речи, человек предохраняет себя от влияния потусторонних сил (при этом запрещается также раскрывать рот, смеяться, кричать) или просто остается незамечен ими. Ср. запрет разговаривать при выкапывании кладов, которые сторожит нечистая сила, во время грозы (когда дьявол, преследуемый Богом, может проникнуть в человека через открытый рот), во время жатвы, когда сжинают последний сноп (называемый в этом случае «молчальным», «молчанушкой») или срезают последний пучок колосьев, «бороду» (место обитания духа нивы). Нарушение запрета разговаривать может привести к тяжким недугам: у девушки, заговорившей в то время, когда она несет с поля домой последний сноп, будет слепой жених; человек, проронивший хоть слово при извлечении клада, онемеет. М. обязан соблюдать человек, впервые весной выехавший в поле сеять, женщина, замешивающая тесто для обрядовых хлебов к какому-нибудь большому празднику, или тот, кто первым в селе набирает до восхода солнца «молчальную воду», которой придается особая лечебная и магическая сила.

Вместе с тем когда сам человек представляет опасность для окружающих, его добровольное М. - это способ уберечь людей от нежелательного влияния на них. Работник, сделавший гроб, относит его в дом умершего, сохраняя полное М.; в противном случае это может повредить тому, с кем он заговорит.

М. известно и как форма ритуального и бытового этикета. У южных славян после свадьбы молодая женщина обязана соблюдать М. - не разговаривать с близкими родственниками мужа (его родителями, братьями). У болгар девушки в знак уважения к главной из них, называемой «кумица», в период от Вербного воскресенья до Пасхи не разговаривают между собой в ее присутствии.

Т.А. Агапкина

НЕСТИНАРСТВО — обрядовый комплекс, кульминационным моментом которого является танец на горящих углях. Известен только на юго-востоке Болгарии в нескольких причерноморских селах Странджи и в северной Греции, где живут болгарские переселенцы.

Танцуют на углях, как правило, пожилые женщины, реже мужчины. Дар Н. передается по наследству.

В день свв. Константина и Елены совершается обход святых мест (целебных источников, оброчных деревьев) и сельских домов процессией нестинаров, несущей иконы святых на длинных древках, украшенные монетами и «одетые» в ризы, к которым пришиты вотивы с просьбами об исцелении людей и животных. Обязательным ритуалом является жертвоприношение (курбан) у источника, церкви или векового дерева, за которым следует общесельская трапеза, где каждой семье дается часть курбана (мясо и хлеб с солярной символикой) для здоровья и плодородия.

После захода солнца (или в полночь) на сельской площади нестинары совершают обрядовые танцы босиком на углях с иконой в руках, во время которых св. Константин «вселяется» в них, благодаря чему они обретают способность пророчествовать. Согласно преданию, нестинары — это воины св. Константина, спасшие иконы от пожара, борцы за веру и добро.

Е.С. Узенёва

ОБЕТ, завет, оброк — обязательство, добровольно налагаемое на себя человеком или общиной ради избавления от бед, болезней и т. п., а также предмет или жертвенное животное, приносимые по обещанию в церковь или иное почитаемое место. См. также Жертва, Жертвоприношение.

О. могли быть коллективными и личными; давали О. на определенный период времени (несколько месяцев, год) или на всю жизнь; прибегали к О., как правило, в чрезвычайных обстоятельствах (стихийные бедствия, война, эпидемия, тяжелое заболевание). К принятию О. могли побуждать вещие сны: по верованиям жителей украинского Полесья, приснившийся волк означал, что «оброк в цэркву надо отнести».

Формы О.: строительство храмов, которое полагало начало местному «обетному» празднику или соблюдению «заветных» дней: приобретение икон для храма или часовни с последующим установлением праздника в честь иконы; проведение молебнов; паломничество к святым местам; уход в монастырь; безбрачие; соблюдение «обетных» постов сверх принятых церковью постов и постных дней (среды и пятницы); «обетные» отказы от питья спиртного и др.

Формы «обетных» («заветных») приношений: поставить в храме свечу известного веса; внести денежное пожертвование (мелкие монеты — наиболее распространенный вид приношений и к почитаемым источникам, деревьям, крестам); пожертвовать в монастырь излеченное животное (лошадь, корову); пожертвовать в церковь или почитаемому месту тканые изделия (ленты, пояса, платки, полотенца, простыни, рубахи), шерсть, лен (ср. обетное опоясывание храмов и почитаемых крестов в ю. — слав. традициях); внести в храм (к почитаемой иконе) приношение-вотив (см. Воск) с изображением частей человеческого тела, фигурок человека или животного; пожертвовать почитаемому месту (камню, кресту, дереву) нательный крест; откормить по обету домашнее животное (корову, быка, овцу) и пожертвовать его церковному причту — «Богу» и общине — «в казну». На Русском Севере пожертвования животных приурочивались к дню св. Ильи (ритуальный забой так называемого ильинского быка с последующей коллективной трапезой), св. Анастасии («чтобы овцы зимой больше плодились»); приношение к святому месту различных продуктов (хлеб, пироги, яйца).

Оброчные кресты в с. Казацкие Болсуны Ветковского р-на Гомельской обл. 1981 г.

Рис. В.Е. Гусева

Оставляя «обетные» приношения у местных святынь, богомольцы брали «святую» воду из источника, кору и щепки деревьев, песок и мелкие камешки, кусочки воска. Этим предметам приписывалась магическая сила, ими пользовались не только в случае болезни, но и в любых кризисных ситуациях.

В народном сознании приношение «обетных» предметов, моделирующее ситуацию обмена между человеком и сакральными силами, принадлежит к сфере «религиозных» практик и противопоставлено недолжной («черной») магии как обмену между человеком и нечистой силой.

Лит.: Кремлева И.А. Обеты в народной жизни // Живая старина. 1994. № 3. С. 15–17.

О.В. Белова

ОБМАН — магический прием, используемый для защиты от нечистой силы, болезней и других опасностей.

В южнославянской традиции широко применялись основанные на мотиве О. ритуалы защиты новорожденного в семьях, где «не живут» (т. е. умирают в младенчестве) дети. Для того чтобы злая судьба (смерть) не унесла ребенка, ее старались обмануть, ввести в заблуждение, изобразив дело так, что родился не ребенок, а волчонок или дьяволенок (отсюда защитные «звериные» имена типа сербского Вук — волк), что ребенок не родился, а был найден или куплен (т. е. это не тот, кого должна забрать смерть), что ребенок родился не в этом доме, а в другом, у других родителей. Все эти мотивы получали воплощение в обряде: в течение семи дней возле роженицы лежал запеленатый валек для белья, заменяющий ребенка; сразу после рождения ребенка повивальная бабка или мать выносили его на дорогу, на перекресток, на мост, к церкви и т. п. и там оставляли, дожидаясь в укрытии, чтобы какой-нибудь прохожий подобрал ребенка. Нашедший становился кумом или объявлял себя родителем, продающим своего ребенка, а мать становилась покупателем и т. п. Иногда, чтобы обмануть судьбу, мать разыгрывала сцену смерти новорожденного, изображала свое горе, громко оплакивала его. Случалось, что родители инсценировали продажу своего ребенка в другой, благополучный дом. На О. демонов были рассчитаны у сербов такие имена детей, как Мртвак (т. е. «мертвый»), Кривош (т. е. «кривой»), Малко (т. е. «маленький») и т. п. С этой же целью ребенка до определенного времени называли не настоящим его именем, данным при крещении, а другим, чужим именем, причем девочка могла носить мужское имя, а мальчик — женское, ребенок, рожденный в христианской семье, мог носить мусульманское имя или наоборот (см. Имя). Мотив О. лежит также в основе запрета хвалить ребенка, особенно новорожденного, и предписания ругать его, называя его безобразным, «гадом» и т. п. Как разновидность О. может пониматься и обычай «кувады»: во время родов муж роженицы ложился в постель и изображал родовые муки, отвлекая внимание злых демонов от жены и ребенка.

С помощью О. южные славяне защищали близнецов, а также «однодневников» и «одномесячников» от смерти, грозящей им, по народным верованиям, в случае смерти их «двойника». В Косово в случае двух смертей в одном доме в течение года обманывали смерть тем, что при вторых похоронах в гроб клали тряпичную куклу, как бы заменяющую третьего покойника.

У всех славян известен фольклорный мотив О. смерти. В Полесье рассказывают быличку о том, как один человек, желая обмануть смерть, сделал себе вращающуюся кровать: когда смерть приходила и становилась в ногах, он поворачивал кровать и смерть оказывалась в головах. Но в конце концов человек понял, что смерти не миновать: «Крути не крути, а треба умерти».

Вербальный О. (сообщение неправды) был одним из способов отгона градовой тучи. В западной Сербии при появлении тучи женщины с одного края села, с одной горы кричали женщинам, живущим на другой горе, и спрашивали, в какой день недели в этом году был Юрьев день. Ответ должен был быть неправильным, следовало назвать один из предшествующих дней, тогда туча оказывалась обманутой и поворачивала в обратную сторону.

Значительно реже использовался О. в продуцирующей магии. Например, сербы во время крашения пряжи считали полезным рассказывать какую-нибудь неправду, тогда дело удавалось лучше.

Лит.: Толстая С.М. Магия обмана и чуда в народной культуре // Логический анализ языка. Истина и истинность в культуре и языке. М., 1995; Усачева В.В. Ритуальный обман в народной медицине // Живая старина. 1996. № 1.

С.М. Толстая

ОБОРОТНИЧЕСТВО способность принимать чужой облик (превращаться в животных, растения, предметы), которая в народных верованиях приписывается людям со сверхъестественными способностями (ведьмам, колдунам) и нечистой силе. Считалось, что тот, кто обладал неким сверхзнанием, мог принять вид другого человека, животного, насекомого, природного объекта, чтобы навредить людям или скрыться от преследований.

Согласно популярным мотивам суеверных рассказов и сказок, для того чтобы отобрать у чужой коровы молоко или урожай с полей, ведьма превращалась в жабу, змею, кошку, собаку, свинью и т. п. Стараясь остаться незамеченной или напугать человека, она принимала вид стога сена, колеса, решета, клубка ниток, ветки, палки, куста. По восточно-славянским поверьям, в виде ужа, ласки, кота, петуха, маленького человечка, паука и т. п. мог появляться перед домочадцами домовой дух. Облик коня, теленка, собаки, водоплавающей птицы, рыбы принимал водяной. В многообразных ипостасях (в виде козла, барана, овцы, свиньи, коня, собаки, волка, зайца и др. животных) являлся людям черт. Если же он хотел вступить в контакт с человеком, то превращался в молодца, странника, горожанина, солдата, священника, ребенка, мог также показаться человеку его родственником или соседом.

В разных ипостасях появлялись на земле и души умерших: они прилетали в виде птиц, насекомых, принимали вид животных, блуждающих огней, вихря, столба пыли, тучи. В фольклорных песнях, балладах и сказочных мотивах души невинно гонимых или загубленных молодых людей превращались в деревья и цветы.

Изменить свой облик могли люди, ставшие жертвами колдовства: например, в свинью или собаку превращала ведьма не полюбившегося ей зятя. Колдун мог обернуть в волков или собак всех участников свадьбы. Представления о том, что в определенные календарные сроки человек мог обернуться волком или по чьей-то злой воле становился на некоторый период волколаком, относятся к числу древнейших славянских верований.

Многообразно представлены мотивы О. в сюжетах волшебных сказок. Наряду с мифическими героями (Бабой-ягой, змеем, ведьмой, колдуном) оборотнические свойства проявляют «мудрые девы», царские дочери, которые способны менять свой собственный вид и помогают изменять облик сказочному герою в разных критических ситуациях. Например, в виде птиц прилетают на озеро заколдованные девушки, в виде лягушки достается крестьянскому сыну его суженая. Целая серия превращений представлена в сказочных эпизодах, когда герои убегают от погони. Спасаясь бегством от Водяного царя, Василиса Премудрая оборотила своих коней колодцем, себя — ковшиком, а царевича — старичком; во второй раз она сделалась ветхой церковью, а царевича превратила в попа; в третий раз сделала коней «рекою медовою», царевича — селезнем, а себя — серой утицей.

Типичными способами, с помощью которых происходило превращение сказочных героев, были удар о землю, битье человека чудесным прутом или палочкой, кувыркание через голову (через пень, коромысло, через воткнутый в землю нож и т. п.), питье наговорной воды, купание, пролезание в отверстие, магическое слово и др.

Способностью превращать согрешивших людей в животных и камни обладали, по народным поверьям, также персонажи христианского культа. Многие этиологические легенды о происхождении животных и птиц связаны с представлениями об О. По украинским поверьям, когда Господь однажды проходил мимо мельницы, мельник, чтобы напугать прохожего, надел вывороченный кожух, влез под мост и зарычал как медведь. Рассердившись, Господь сказал: «Чтоб ты так ревел, пока светит солнце»; так появились на свете медведи. В популярной легенде о том, как Христос наказал людей за неверие, рассказывается следующее: люди накрыли женщину корытом и стали спрашивать Спасителя: «Если ты Бог, то отгадай, что спрятано под корытом». В наказание за такое испытание Христос ответил: «Там свинья», в результате чего спрятавшаяся женщина действительно сделалась свиньей.

Лит.: Мифы народов мира. М., 1982. Т. 2. С. 234–235; Ящуржинский Х.П. О превращениях в малорусских сказках // Украïнцi: Народнi вiрування, повiр’я, демонологiя. Киïв, 1991. С. 554–574; Ипатова Н.А. Оборотничество как свойство сказочных персонажей // Славянский и балканский фольклор: Верования. Текст. Ритуал. М., 1994. С. 240–250.

Л.H. Виноградова