Круг ворона

ЗЛЫДНИ — у восточных славян персонажи, олицетворяющие несчастливую судьбу, бедность, беду. Их часто представляют себе в виде множества мелких демонов (обычно 12), которые невидимо обитают в доме; они могут оборачиваться маленькими человечками или нищими стариками. Нападая на человека, З. вскакивают ему на плечи и «ездят» на нем, в результате все его хозяйство приходит в упадок, сам он впадает в нищету и болезни.

Белорусская Злыдня представляется невидимой женщиной без языка, глаз и ушей, которая прежде была змеей, или худым животным с облезшей шерстью. Украинская Недоля может иметь вид нагого человека, дряхлого старика, растрепанной девушки с лицом старухи, старой черной, горбатой женщины в рваном платье, калеки, дохлой собаки, голой кошки, зайца, совы, мыши, птицы с большими крыльями, яйца и др. Недоля входит в дом не спросясь хозяина, садится на печь, грызет сухие корочки и кутается в тряпье, потому что ей всегда холодно. Если у человека несчастливая судьба, т. е. Недоля, ему ни в чем нет удачи, он не вылезает из нищеты, хотя и много работает. У него болеют дети, не плодится и дохнет скот, на его поле всегда бывает плохой урожай.

Избавиться от З. очень трудно, но возможно: их можно переловить и куда-нибудь запереть. В быличках бедняк хитростью заставляет З. залезть в мешок, который он бросает в болото или в яму и заваливает камнем. З. можно связать и оставить на дороге, и тогда они перейдут к тому, кто их освободит.

Сербский аналог несчастливой судьбы — Несреча (букв. — «несчастье» и «не-встреча») имеет вид седой старухи с мутными глазами. Сербы считают, что изменить свою судьбу невозможно: если человек несчастлив, ему ничем нельзя помочь. В сербской быличке рассказывается, как богач, желая помочь своему бедному соседу, положил для него на мосту кошелек с деньгами, но тот перешел через мост зажмурившись и не заметил денег (ср. Доля).

Лит.: Потебня А.А. Слово и миф. М., 1989. С. 472–516.

Е.Е. Левкиевская

ЗМЕЙ — у южных славян атмосферный демон, борец с алами (см. Хала) и другими предводителями градовых туч, защитник посевов от града и непогоды, покровитель сельских угодий; мифологический любовник, от связи которого с женщиной рождаются юнаки и борцы с градовыми тучами. В песнях встречается аналогичный женский персонаж — змеица, змейкиня — который вступает в связь с молодыми мужчинами. У восточных и западных славян З. - опасный демон, черт или ходячий покойник, любовные отношения с которым губительны для женщины.

З. происходит из животных, изживших естественный для них срок жизни: из девяти- или сорокалетних змеи, ящерицы, карпа, которых в течение этого срока никто не видел. Он рождается также из яйца, снесенного и высиженного курицей, которое не заметил человек. Согласно македонским верованиям, З. рождается от связи между мифологическими существами, например: между З. и самовилой (см. Вила), а также от связи земной женщины со З. или солнцем; в результате половых отношений мужа и жены в ритуально запрещенные периоды времени. Болгары считали, что З. становится ребенок, рожденный после смерти отца.

Беременность женщины, вынашивающей З., протекает ненормально долго: 11, 15, 20 месяцев или три года. Ребенок-З. рождается с крыльями под мышками, от рождения обладает необычайной силой и начинает ходить на второй или третий день. Такого ребенка до 40 дней никому не показывали, чтобы он не умер. Узнав о рождении З., ночью собирались девять или 12 девушек или старух, молча пряли пряжу и за один день шили ему рубашку, чтобы закрыть крылья; после облачения в такую рубашку ребенок-З. получал огромную силу.

В воздухе З. выглядит как большая крылатая змея, падающая звезда, метеор, радуга, огненная птица с хвостом. По болгарским верованиям, З. выше пояса выглядит как красивый юноша, а ниже — как пестрый уж. Его тело покрыто золотистой рыбьей или роговой чешуей. При контактах с человеком, особенно со своей возлюбленной, З. принимает человеческий облик. Приблизившись к дому, в который он летит, З. рассыпается золотыми искрами и превращается в красивого и стройного молодого человека.

З. обитает в горных пещерах, норах и старых дуплистых деревьях, на неприступных горных лугах, в озерах и больших водоемах. З. прилетает к своим жертвам по ночам и остается у них до первых петухов или до сумерек. Активность З. усиливается во время грозы.

Главной функцией З. является его борьба с демонами, насылающими на поля градовые тучи. Побежденный З. падает на землю в виде человека или большой змеи. По болгарским поверьям, нива, на которую упал З., становится необычайно плодородной. Полагают, что у каждого села есть свой З.-защитник. Обладая огненной природой, З. вызывает засуху там, где слишком долго находится, поэтому известны ритуальные приемы выпроваживания З. из села во время засухи.

З. является мифологическим любовником, который вступает в сексуальные отношения с земными женщинами, принимая человеческий облик. В Македонии и восточной Сербии такая связь часто воспринималась положительно. По болгарским поверьям, З. имеет доступ к девушкам, если они умываются водой, оставленной открытой во время грозы, если в младенчестве мать клала их на место, на котором режут хлеб, моют посуду, выливают помои, к девушкам, зачатым или родившимся в один день с ним. Женщина или девушка, которую посещает З., сохнет, бледнеет и быстро чахнет. Смерть девушки в результате подобной любви считалась свадьбой со З. Детей, рожденных от З., считали героями, юнаками или людьми, обладающими необыкновенными свойствами: огромной силой, способностью отвращать градовые тучи, убивать демонов. Многие болгарские и сербские исторические лица считались сыновьями З.

У болгар известны жертвоприношения, призванные задобрить З., чтобы он охранял село от непогоды: три обнаженные вдовы молча замешивают тесто и пекут три каравая. На следующее утро после восхода солнца ставят намазанные медом караваи под дерево, которое считается его жилищем, и закалывают там черную курицу.

У восточных и западных славян основной функцией З. являются его сексуальные отношения с женщинами.

В воздухе З. выглядит как светящийся клубок синего цвета, летящее огненное коромысло, огненный веник. На земле он принимает облик покойника-мужа или возлюбленного женщины. По русским поверьям, у З. нет спинного хребта, у него человеческий облик, но несколько голов. Гостинцы, которые он приносит женщине, утром превращаются в лошадиный навоз. З. появляется из облаков и, рассыпавшись искрами над крышей, проникает в дом через печную трубу.

З. мучает свою жертву, сосет у нее из грудей молоко или кровь, а под конец убивает. От связи З. с женщинами рождаются демоны или уроды. Беременность в этом случае протекает ненормально долго — до трех лет и часто кончается ничем: в животе женщины оказывается песок, она рожает головешку и т. п. Если от такой связи рождаются дети, они нежизнеспособны.

По поверьям восточных славян, главной причиной домогательств З. является нарушение запрета плакать, голосить по умершему, тосковать по находящемуся в отлучке мужу. Девушку может погубить без благословения поднятая ею на дороге вещь: бусы, платок, перстень, крест с загнутыми концами, которыми З. заманивает жертву или в которые он сам обращается.

Для изгнания З. на него накидывают крест или недоуздок. Над женщиной, ставшей его жертвой, читают молитвы от блудного беса по требнику Петра Могилы, ее бьют до первой крови. В доме, куда летает З., читают Псалтырь, а окна, двери, печную трубу закрещивают. Власть З. над своей жертвой длится до тех пор, пока женщина не расскажет об этом постороннему человеку.

Для избавления от З. его стараются удивить чем-то необычным (см. Чудо).

Лит.: Зиновьев В.П. Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987. С. 96–98.

Е.Е. Левкиевская

КАРАКОНДЖУЛ, караконджол — святочный демон, связанный с водной стихией, поверья о котором распространены у сербов, македонцев и болгар, находившихся в контакте с турками и греками (см. Святки, Шуликуны). Термин заимствован из греческого языка через турецкое посредство и означает «злой дух».

К. появляется ночью в облике получеловека-полуконя (иногда с крыльями) черного цвета или чудовища на белом коне, курицы, собаки, кошки, овцы, верблюда и других животных, а также мужчины или женщины с различными аномалиями (с железными зубами и рогами, с длинными ногтями). К. иногда описывается и как невидимая злая сила — ветер или голос. Верят, что К. живут семьями и имеют детей.

В происхождении К. отмечается временная привязанность к святкам: К. - это души свиней, заколотых к Рождеству; дети, рожденные или зачатые в период от Рождества до Крещения (их называют караконджулче). Умершие во время святок (особенно дети) также превращаются в К. Нередко К. уподобляется вампиру: это покойник, через тело которого до погребения перепрыгнула кошка или перелетела птица. По другим поверьям, К. становятся по наследству живые люди.

Места обитания К. (подводное или подземное царство, заброшенные мельницы, кладбище, глухой лес, ущелья и овраги) указывают на хтонический характер этого демона. К. нападает на людей и ездит на них верхом или заманивает их к водоемам, обрывам и урочищам. К. душит людей, протыкает их гребнем для чесания льна (который носит на спине), длинными ногтями царапает женщинам лица, пьет кровь, похищает и съедает детей, разносит болезни и лишает людей рассудка.

В доме, куда К. проникает через дымоход, он мочится на огонь или в незакрытые сосуды с водой. Если моча К. попадет на ребенка, тот заболевает неизлечимой болезнью. К. заглядывает в окна, пугает детей и указывает на того члена семьи, которому предстоит умереть в следующем году. К. мучает скотину, сплетает хвосты лошадей.

Собравшись вместе, К. устраивают веселые застолья, празднуют свадьбы, водят хороводы на току. К. может разговаривать (угрожать расправой или спрашивать, когда Крещение), подделывать голос и звать человека по имени. Когда К. недоволен чем-либо, то пищит в дымоходе, стучит в двери дома и по крыше.

Уберечься от К. можно, соблюдая святочные запреты. Как стемнеет, стараются не выходить из дома и не выполнять домашнюю работу (прясть, стирать, белить и др.). От Рождества до Крещения носят с собой в кармане чеснок (детям зашивают его в одежду), за поясом — шерсть, гребень, узелок с хлебом и солью. В святки от К. тщательно охраняют дом: затыкают дымоход, запирают двери, на крышу бросают ветки аспарагуса или ели. Опрыскивают комнаты освященной в Игнатов день водой, мажут кресты дегтем на воротах, в очаг бросают лошадиный череп, старую одежду, серу. Чтобы отвлечь К., дают ему «занятия»: шерсть для чесания или головку подсолнуха для подсчета семечек. В кануны святочных праздников для К. оставляют стол с угощениями.

Повсеместно практикуются особые действия, чтобы родившийся или зачатый в святки ребенок не превратился в К. Такому младенцу изготавливают обыденную рубашку, опускают его в прорубь, при купании в воду кладут полынь и грязную рубашку, сосульку.

К. - частый персонаж фольклорной прозы; во многом он идентичен черту и другой нечисти. Широко распространены былички о К., которые рассказываются преимущественно на святки.

И.А. Седакова

КАРЛИКИ — западнославянские мифологические персонажи в виде маленьких человечков, обитающих по соседству с людьми и вступающих с ними в различные взаимоотношения, характер которых зависит от отношения к ним людей. К. - мифологический «народец», имеющий свой бытовой и семейный уклад, язык, религию и привычки. Жизнь К. представляется как отражение человеческой жизни, но часто в искаженном виде, указывающем на их принадлежность к потустороннему миру. Сильнее всего представления о К. развиты у лужичан и кашубов. Славянские верования в К. сформированы под влиянием западноевропейских, прежде всего немецких, поверий.

У лужичан К. осознавались как первые люди, первопоселенцы, которые жили перед заселением этих мест славянами. К. отличаются от людей прежде всего очень маленьким ростом. Поляки и лужичане полагали, что К. так малы, что семь пар К. помещается в печи. По польским поверьям, у К. несоразмерно большие головы, приземистые туловища, некрасивые лица, растрепанные волосы, большие бороды. Их одежда часто была пестрой, а штаны разноцветными, поэтому поляки необычно одетому человеку говорили: «Выглядишь, как карлик». У К. есть большие шапки, обычно красного цвета, которые делали их невидимыми и в которых заключалась их волшебная сила. Если сорвать с К. эту шапку, он придет ее выкупать.

По месту обитания К. делятся на домашних, лесных, горных и подземных, но кроме места жительства ничем друг от друга не отличаются. Лужичане считали, что К. днем спят, а вечером и по ночам приходят в человеческие дома, где едят и веселятся. К. выходят из своих жилищ только в лунные ночи.

К. делятся на мужчин и женщин, среди них есть старые и молодые, у них есть свои семьи, они справляют свадьбы, рожают детей, причем в повитухи и крестные зовут людей; они умирают, своих покойников сжигают, а пепел и кости закапывают в землю. Они знают ремесла, являются хорошими кузнецами и даже научили людей строить дома. К. любят музыку, часто поют и танцуют на печке.

У К. под землей есть свое хозяйство, они держат коров и сеют жито, колосья молотят в печи, а зерно мелют между двумя камнями. У К. есть своя печь для выпечки хлеба. Согласно некоторым поверьям, К. не имеют своей домашней утвари и приходят к людям готовить себе еду. К., которые живут в горах и под землей, считаются хранителями кладов.

С одной стороны, полагали, что К. были язычниками и справляли свои праздники под большим дубом. Они переселились под землю, когда стало распространяться христианство и появились первые колокола, от звона которых они умирали. С другой стороны, полагали, что у них есть свои священники, происходящие из украденных человеческих детей. К. зовут людей на крестины; детей своих они «крестят», погружая в купель. Язык К. отчасти похож на человеческую речь, но слова они выговаривают невнятно и неполно или одно слово выговаривают с начала, а другое — с конца. Некоторые считают, что К. говорят на человеческом языке, но дважды повторяют каждое слово или прибавляют к нему отрицание «не» (см. Заумь).

Отношения К. с людьми строятся как отношения соседей. К. хорошо относятся к людям, не вредят и даже помогают им в работе, если люди не причиняют К. зла: сбивают женщине масло, помогают человеку строить дом, пасут скот. Любимым лошадям К. подсыпают в кормушку овес, у нелюбимых отнимают корм. Для К. оставляют на печке еду — соль с мукой или молоко в ореховой скорлупке. К. одалживают у людей домашнюю утварь, а также просят еду. Половину подаренного им пирога они возвращают назад со словами: «Принесли вам ваш непирог назад». В награду за услуги К. платят человеку драгоценностями, за одолженные вещи дают человеку дары, которые приносят счастье, пока находятся в той семье, которой они были подарены. К. обладают способностью прорицания и предсказывают людям будущее. Если же человек обижает К., оскорбляет их насмешками или нарушает условия «добрососедства», они мстят ему: вредят скоту, насылают неурожай, бьют посуду.

К. подменивают некрещеных детей, оставленных без присмотра, взамен подкладывая своего горбатого подменыша.

Е.Е. Левкиевская

КИКИМОРА — русский и белорусский женский мифологический персонаж, обитающий в жилище человека, приносящий вред, ущерб и мелкие неприятности хозяйству и людям.

К. представляют себе в виде маленькой, безобразной, скрюченной старушки, смешной, уродливой, неряшливой, одетой в лохмотья. Она так мала и суха, что не выходит на улицу, боясь быть унесенной ветром. Иногда считалось, что К. имеет вид маленькой девочки или зооморфный облик: свиньи, собаки, зайца, утки.

К. мог стать ребенок, проклятый родителями, или дочь, загубленная своей матерью. Она могла появиться в домах, построенных на «плохом» месте: там, где был зарыт удавленник или неотпетый покойник, где был убит или умер ребенок. Согласно источникам XVIII в., К. - ребенок, похищенный или обмененный нечистой силой. К. могли «напустить» печники или плотники при постройке дома, желая навредить хозяевам: они закладывали сделанную из щепок и тряпочек куколку под матицу или между бревен в переднем углу.

Появляясь в доме, К. творит мелкие пакости: бросает и бьет горшки, мешает спать, стучит вьюшкой, кидается из подполья луковицами, с печи — шубами и подушками; выдергивает волосы у хозяина, перья у кур, стрижет шерсть у овец и делает из этой шерсти постели для скота. Досаждает людям воем, писком, шумом. Пересчитывает скотину, но считать умеет только до трех. Полагают, что если К. завелась в доме, то она обязательно выживет из него хозяев. Иногда считалось, что К., насланная в дом колдуном, может погубить человека, свести его со света; она также мучает скотину, гоняет лошадей.

В редких случаях представления о К. смешивались с образом жены домового. В этом случае полагали, что К. может помогать хозяйке печь хлебы, качать детей, мыть крынки, заботиться о скотине.

Основным признаком К. является ее связь с прядением, шитьем. По ночам она играет с прялкой, веретеном и пряжей, может допрясть за хозяйку, но чаще рвет, мусолит и путает шерсть, жжет кудель, оставленную на ночь без благословения. Прядет К. постоянно подпрыгивая, при этом сучит нить не слева направо, а наоборот. К. также пытается шить, но швы, ею сделанные, неровные. Как гласит русская пословица, «от кикиморы рубахи не дождешься».

Иногда по поведению К. можно судить о будущем: она появляется перед смертью кого-либо из членов семьи, предвещая беду, выходит из подполья или плачет.

Считалось, что если поймать К. и выстричь крестообразно у нее на темени волосы, она станет человеком, но сохранит какие-нибудь недостатки: кривизну, заикание, слабый ум.

К. обитает в доме, реже — во дворе, бане, хлеву, на гумне, в пустых домах. В доме живет в местах, связанных с умершими: за печкой, на чердаке, на печи, в подполье. К. появляется и проявляет себя по ночам, иногда только на святках или в ночь перед Рождеством, до святок живет на улице, потом уходит неизвестно куда. На святках она рожает детей, которые вылетают в трубу и живут на улице до Крещения.

Защитой от К. является молитва, упоминание Божьего имени, а в некоторых случаях — брань. Оберегом от К. служит «куриный бог». К. боится можжевельника. К., насланную колдунами, можно уничтожить, отыскав в доме куклу или другой предмет, с помощью которого навлекли К. Этот предмет следовало выбросить за пределы усадьбы или сжечь.

Лит.: Зиновьев В.П. Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987. С. 65–95; Черепанова О.А. Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. СПб., 1996. С. 124–133.

Е.Е. Левкиевская

КОРОВЬЯ СМЕРТЬ, Черная Немочь — у русских персонификация смерти рогатого скота. Появляется в виде коровы или кошки, чаще всего черной, или собаки, иногда в облике коровьего скелета (поздний символ, возникший по образцу популярного облика человечьей смерти). С К. С. борются различными обрядами: опахиванием селения, умерщвлением коровы, кошки, собаки или иного небольшого животного и петуха (чаще всего путем закапывания живьем), зажиганием «живого», т. е. добытого трением, огня (ср. Огонь), перегоном скота через ров или тоннель, вырытый в земле, тканьем «обыденного», т. е. вытканного в один день, холста (см. Обыденные предметы). При опахивании иногда поют, призывая К. С. выйти из села, т. к. в селе ходит св. Власий (покровитель скота).

Когда на Курщине и Орловщине при опахивании попадалось навстречу какое-нибудь животное (кошка или собака), то его тотчас убивали как воплощение Смерти, спешащее укрыться в виде оборотня. В Нижегородской губ. для отвращения заразы крестьяне загоняли весь скот на один двор, запирали ворота и караулили до утра, а с рассветом разбирали коров; при этом лишняя, неизвестно кому принадлежащая корова принималась за К. С., ее взваливали на поленницу и сжигали живьем.

Н.Т.

ЛЕШИЙ — в мифологии восточных славян хозяин леса, покровитель лесных зверей и птиц. Л. происходит из проклятых людей, некрещеных или обмененных детей (см. Дети некрещеные, Подменыш), из «нечистых» покойников. Согласно легенде, лешими стали сброшенные с неба ангелы, которые упали в леса.

Л. имеет вид мужика или старика с белой бородой, одетого в обычную крестьянскую одежду, но некоторые детали подчеркивают его потустороннюю природу: правая пола одежды у него запахнута за левую, левый лапоть надет на правую ногу, а правый на левую, а когда он садится, всегда закидывает левую ногу на правую. Иногда полагали, что Л. никогда не бывает подпоясан. Одежда у него белого, красного, черного или зеленого цвета. У Л. нет бровей и ресниц, правый глаз неподвижен и больше левого; волосы зачесаны налево, у него нет правого уха, он не отбрасывает тени. По некоторым русским поверьям, кровь у лешего синяя или сам он синий. Белорусы полагают, что Л. имеет узкое лицо, длинную клинообразную бороду, один глаз и одну ногу пяткой вперед. Обычно Л. показывается людям в виде знакомого или родственника.

Характерная черта Л. - его способность изменять свой рост. Он может быть вровень с верхушками деревьев или ниже травы. Л. может превращаться в любого зверя и любую птицу, в дерево, куст или гриб. В севернорусской традиции появление Л. обычно связано с различными погодными явлениями, особенно вихрем или резким ветром. Местом обитания Л. является весь лес, однако его излюбленные места — коряги, вывернутые с корнем деревья, лесные избушки.

Л. сторожит лес и безраздельно распоряжается всем, что там есть. Л. охраняет и пасет стада лесных зверей, является начальником над всеми волками. Он часто перегоняет с места на место табуны зайцев, волков, белок, полевых мышей и крыс.

Л. опасен для человека и часто вредит ему: сбивает с дороги, заводит в чащобу, заставляя блуждать, кружить в течение многих часов. Л. морочит человека и глумится над ним: прячет шапку или корзину, укладывает спать на муравейник, заставляет залезть на дуб, заводит в болото. Особенно часто это случается с теми, кто пришел в лес не благословясь или кто, войдя в лес, не «попросился» у Л. Обречен на блуждание в лесу и тот, кому Л. пересечет дорогу.

Л. похищает или заманивает к себе девушек и женщин и живет с ними. Детьми Л. считаются похищенные до крещения младенцы. Полагают, что жены Л. происходят из душ загубленных им девушек, которые были прокляты своими родителями. Чтобы возвратить людей, которых увел Л., на перекрестках дорог клали для него угощение: сало, горшок с кашей, блины. Еду заворачивали в чистую тряпку с красной ниткой, кланялись на четыре стороны не крестясь и просили Л. вернуть родственника.

Поскольку Л. считался хозяином всех зверей и дичи, то без договора с ним охотник не мог охотиться, иначе он оставался без добычи или погибал. В тех областях, где скотину пасли в лесу, пастух должен был заключить с Л. договор на право пасти скот в его угодьях. Для этого пастух шел в полночь в лес и призывал Л. Факт договора пастух должен был держать в строжайшей тайне, иначе Л. мог убить его.

За нарушение договора Л. карает пастуха, вредит ему самому или скоту. Пастух мог вымолить у Л. прощенье, встав в лесу на колени и принеся подарок в виде хлеба, стопки водки или денег. Если пастух нарушает обещание отдать Л. одну корову из стада, Л. убивает его.

Л. ходит по лесу ночью до первых петухов, после чего спит в лесной избушке. Летом Л. справляет свадьбу, во время которой в лесу поднимается буря. Л. уходят на зиму под землю в день св. Ерофея (4/17.X) и вновь появляются весной, когда начинает таять снег и размыкается земля.

Оберегами от Л. служили соль и огонь, магический круг, очерченный осиновой палкой, ножом или кочергой, а также липовая палка, очищенная от коры (см. Липа, Осина). Полагали, что если при встрече с Л. молитва не помогает, необходимо ругаться матом (см. Брань).

Лит.: Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991. С. 414–415; Зиновьев В.П. Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987. С. 14–15; Померанцева Э.В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975.

Е.Е. Левкиевская

ЛИХОРАДКИ, трясавицы — у русских демоны болезни в облике женщин. Л. бывают различными, и общее число их, как правило, 12. В русских заговорах часто перечисляются их имена: в записи XVIII в. — тресея, гладея, храпуша, пухлея, желтея, немея, глухея и др. Наличие этих имен только в заговорах, так же, как и весьма различный состав этих имен, среди которых немало греческих и с неясной этимологией, показывает, что Л. относятся к книжно-апокрифическому слою славянской и русской демонологии. Само число 12 и резко отрицательная семантика «сестер-трясавиц» связаны с апокрифическим мотивом дочерей царя Ирода. Девы-Иродиады — простоволосые женщины дьявольского обличия. В некоторых заговорах их 7, 10, 40, 77, а в народных преданиях Л. может ходить и в одиночку. При этом из табуистических соображений ее зовут ласкательно-приветливыми словами: добруха, кумоха, сестрица, тетка, гостьюшка, гостейка и др. Образ Л. в отличие от образа чумы в славянской традиции слабо выражен и поэтому не отражен в быличках, обрядах и поверьях.

Н.Т.

МАВКИ — персонажи украинской демонологии, происходящие из душ умерших (ср. укр. диалектные названия М. - навки, нявки, мертвушки, которые восходят к древнеслав. навь — умерший). По целому ряду признаков М. сближаются с русалками. Согласно народным представлениям, мавками становились малолетние дети: мертворожденные, либо умершие на Русальной неделе, либо те младенцы, которых не успели окрестить перед смертью (см. Дети некрещеные); реже считалось, что ими могли стать дети, проклятые родителями или похищенные чертями.

В западных р-нах Украины рассказывали, что М. появлялись в виде ночных птиц или птенцов, издающих жалобный писк; в период Зеленых святок (духовско-троицкий цикл праздников) их можно было видеть на полях, перекрестках дорог или в лесу в образе малых детей в белом; они преследовали людей и просили, чтобы те их окрестили. Если случайный прохожий слышал жалобы М., которые пели: «Мене мати народила, нехрещену положила», то должен был сказать: «Иван да Марья! Хрещаю тебе во имя Отца и Сына и Святого Духа!». С этого момента блуждающая душа могла попасть на «тот свет»; если же в течение семи лет никто из людей ее так и не «окрестит», то умерший младенец превращался во вредоносного духа — М. или русалку (ср. местное название этих персонажей мавки-семилетки).

Особенностью внешнего вида М. (в отличие от русалок) считалось отсутствие кожного покрова на спине, в результате чего сзади у них можно было видеть все внутренности. По гуцульским поверьям, на зиму М. исчезают с земли (живут в горных пещерах и ямах), а появляются среди людей весной и летом, бегают группами, стайками по лесам и полонинам, сажают или собирают цветы, купаются в реках и озерах, водят хороводы, любят музыку и танцы. Там, где они играли и плясали, трава растет гуще и зеленее. Однако люди считали их опасными и вредоносными духами: М. могли сбить путника с дороги и завести его в глушь; защекотать до смерти; оторвать человеку голову или наслать на него болезни. В некоторых гуцульских селах верили, что М. проникают по ночам в дом и сосут грудь спящих людей (и мужчин, и женщин), и тогда те начинают болеть, чахнуть и в конце концов умирают. Защитой от М. (как и от русалок) служат, по народным верованиям, чеснок, хрен и полынь.

В тех местах, где М. сближаются с русалками и представляются в облике молодых красивых девушек (укр. Прикарпатье, Волынь), популярны суеверные рассказы о том, что М. заманивают парней и вступают с ними в любовную связь, либо зачарованный М. парень сам выслеживает ее в лесу возле озера, крадет ее одежду и вынуждает выйти за него замуж; однако такой брак не бывает счастливым: М. исчезает, а околдованный ею супруг погибает от тоски. В одной из гуцульских быличек, «нявка» навещает овчара, пасущего стадо на полонине, живет с ним как жена, а по ночам высасывает из него кровь, в результате чего он гибнет. Ср. также Нави.

Лит.: Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии: Умершие неестественной смертью и русалки. М., 1995. С. 70–71, 147, 151, 164; Гнатюк В.М. Остатки передхристиянського релiгiйного свiтогляду наших предкiв // Украïнцi: Народнi вiрування, повiр’я, демонологiя. Киïв, 1991. С. 394–395; Воропай О. Звичаи нашого народу: Етнографiчний нарис. Киïв, 1991. Т. 2. С. 167–171.

Л.Н. Виноградова

МОРА — у южных и западных славян демон, который душит и мучает спящего человека, наваливаясь ночью ему на грудь.

Поляки и кашубы считают, что если в семье подряд рождаются шесть или семь дочерей, то последняя становится М. По чешским верованиям, М. становятся дети, родившиеся с зубами, а по сербским и хорватским, — дети, рожденные в «рубашке», обычно кровавой или синей. Сербы полагают, что М. - девушка, родившаяся в кровавой сорочке, которую повитуха сожгла на огне. Сербы и хорваты также считают, что М. - дочь вештицы, а также что М. становятся дети, зачатые женщиной в праздник или во время месячных. По польским поверьям, девочка, из которой получается М., имеет две души — добрую и злую, при этом злая душа вылетает из тела спящей М. и вредит людям, но сама М. ничего не подозревает (см. Двоедушники). Демонические свойства М. проявляются ночью, а в остальное время она ничем не отличается от окружающих. Западные славяне считают, что М. душат людей помимо своей воли, когда придет их час. Согласно болгарским и польским поверьям, М. - души людей, умерших без исповеди, похороненных с нарушением погребального ритуала, а также детей некрещеных или неправильно окрещенных младенцев. У поляков, чехов и лужичан известны поверья и о М.-мужчинах.

Поляки считают, что М. невидима или выглядит как неясно различимая человеческая тень, у нее прозрачное тело, она худа, костлява, у нее ненормально длинные ноги, руки, ногти. По сербским поверьям, М. может принимать вид ночной бабочки или комара, а также животных, связанных с потусторонним миром: летучей мыши, кота, мыши.

М. забирается на грудь спящего человека, давит и мучает его, пьет у него кровь, а у женщин сосет из грудей молоко. По некоторым поверьям, существует несколько разновидностей М.: одна сосет и душит людей, другая сосет сок деревьев, третья — овощи и сорняки. Жертва М. бледнеет, чахнет и скоро умирает.

М. может проникнуть в помещение через любое, даже самое маленькое отверстие, в том числе через замочную скважину. Поляки и кашубы полагают, что М. передвигается в решете, на метле, колесе от тачки, мотовиле, коловороте от прялки (ср. Прялка) или в тележке с одним колесом.

В качестве оберегов от М. используются нож, иголка, воткнутая в одежду, топор или другой железный предмет, чеснок, пояс, который кладут поверх одеяла, хлеб, зеркало. Чтобы прекратить посещение М., необходимо ее распознать. Для этого человек, которого душит М., должен сказать ей: «Приходи утром, дам тебе хлеба и соли». Первая пришедшая утром женщина и будет М. Ей нужно дать обещанное, после чего она больше не будет приходить в этот дом. От М. можно избавиться, поймав то животное, в которое она обернулась, и искалечив его.

Уже при рождении ребенка можно распознать в нем будущую М. и предотвратить вред, который она может причинить. Если у новорожденного были зубы, мать во время первого кормления давала ему в рот кусок дерева, чем переносила вредоносность своего ребенка на деревья. Согласно сербским верованиям, если девочка рождалась в кровавой «сорочке», нужно в первый же вечер подняться с этой сорочкой на крышу дома и оттуда крикнуть: «У нас родился ребенок в кровавой сорочке!» Это избавляло ребенка от судьбы М. Сербы также считали, что М. может стать обычной женщиной, если захочет; для этого она должна признаться в том, что она — М., кому угодно, даже дереву или земле, и обещать больше не причинять зла людям.

Е.Е. Левкиевская