Круг ворона

БЕРЕГИНИ (др. — рус. берегыни) — мифологические персонажи, известные по оригинальным вставкам в древнерусских текстах XIV–XV вв., переводных с греческого: в «Слове св. Григория» (шесть раз в разных списках) и в «Слове св. Иоанна Златоуста» (один раз), посвященных теме «како первое погании веровали въ идолы». Одни «погании» поклонялись молнии, грому, солнцу, луне, «а друзии перену (Перуну?), хоурсу. виламъ и мокоши. оупиремъ. берегынямъ. ихъ же нарицаютъ три θ [9] сестриниць… а друзии огневи и камению и рекамь. и источникомъ. и берегынямъ. и въ дрова» (Софийский сборник XIV в.). Берегиням «клали требы», ибо веровали «упиремъ и младенцы знаменают мертвы и берегенямъ» (Чудовский список XVI в.). В древнерусских текстах известны записи с начальным в- («клали требу упиремъ и верегинямъ» — Паисиевский сборник XIV–XV вв.) и п- («уклоняйся поревну, и аполовину, и мокоши, и перегини» — «Поучение духовное детям» XVI в., где поревну и аполовину, видимо, искаженное Перуну и Аполлону).

Значение и функции Б. неясны. Их выводили из этимологии названия и из контекста. Е. Аничков, Н. Гальковский, Л. Нидерле считали Б. русалками и связывали их с культом мертвых (и мертвых младенцев); В. Мансикка, О. Трубачев относили Б. к «береговым феям, русалкам», а Д.К. Зеленин — к трясовицам (ср. Лихорадки). А. Брюкнер причислял Б. к нимфам, но не только водным, а и горным, опираясь на архаическое значение слова брегъ, а В. Иванов и В. Топоров сближали Б. с др. — рус. прегыня «холм, поросший лесом». (ср. рус. Баба Горынинка, Змей Горыныч). А. Ковалевский указывал на украинский обычай «водить перегиню», обряженную девушку, после окончания прополки свеклы, отмеченный на Черниговщине, около Канева, и на Полтавщине, в зоне Лохвицы, и ставил его в связь с Б.

Лит.: Ковалiвський А. Берегинi й перегиня (з дослiдом текстiв) // Науковий збiрник Харкiвськоï науково-дослiдноï кафедри iсторiï украïнськоï культури. Харкiв, 1930.

Н.И. Толстой

БЕС — злой дух, демон. В народной демонологии славян представления о Б. развивались под влиянием церковно-книжной традиции и сближались с поверьями о черте.

В памятниках древнерусской литературы («Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, XI в.) и летописях к «бесам» оказались причислены высшие и низшие языческие божества, и слово «бес» могло иметь значение «языческий бог», «идол» (изображение божества). В житиях, повестях, заклинательных молитвах Б. выступают как нечистые злые духи, соблазняющие человека и наносящие ему физический и моральный вред (вызывают болезни, кликушество, пьянство, вводят в блудный грех). Б. обычно описывался как существо черного (синего) цвета, ср. рус. черный, синец‘бес, черт’; Б. мохнатый, крылатый, хвостатый, на руках и ногах — когти, распространяет вокруг себя дым и смрад. Может явиться в образе зверя, змея, черного пса, медведя, волка, воина, монаха, инородца (эфиопа, поляка, литовца), скомороха, иногда — ангела, даже Иисуса Христа. Иконографические изображения Б. подчеркивают его зооморфный облик (крылья, хвостик, птичьи лапы) и особо — остроконечную голову и волосы «шишом» (ср. рус. диал. шиш, шишко‘черт’). В русских памятниках XVII в. встречаются изображения Б. с гипертрофированными гениталиями.

Бесы и колдуньи наводят порчу на людей. Роспись середины XIX в. в церкви Рождества Богородицы в Рильском монастыре (Болгария)

В житийной литературе и заклинательных молитвах представлен перечень способов изгнания Б., вселившегося в человека: святой сковывает (связывает) беса, бьет, изгоняет в пустыню (в морскую глубину, в преисподнюю), заключает в замкнутом пространстве (в пещере, в горах, в яме, в сосуде).

В народной демонологии сохранились представления о Б. как о персонаже, отличном от черта, дьявола и беса книжной традиции. У восточных славян слово бесы служит для обозначения всех демонологических персонажей или для называния отдельных категорий духов: рус. бес полуденный — полудница, бес во дворе — домовой, бес-волосатик— леший; укр. польови бiс — полевик. У кашубов «бес» — антропоморфный злой дух высокого роста с огромными стопами. Польские пастухи называют Б. злых духов в зверином облике. Существует также польское поверье о «белых бесах», обитающих в «верхнем» мире (в отличие от подземных духов — «страхов»). У болгар сохранились представления, по которым Б. - это злой дух, умерщвляющий собак, или дух болезни, передающейся человеку при укусе больной собаки. У сербов существует поверье о Б. как о демоне, вселяющемся в людей и животных и вызывающем бешенство (Косово). Б. называются великаны в сербских и болгарских легендах.

Лит.: Рязановский Ф.А. Демонология в древнерусской литературе. М., 1915; Белова О.В. Бесы, демоны, люцыперы… // Живая старина. 1997. № 4. С. 8–10.

О.В. Белова

ВАСИЛИСК — зооморфное существо, убивающее взглядом или дыханием. Представления о В., восходящие к античным источникам, включались в средневековые бестиарии (сборники описаний различных животных), проникали в фольклорные легенды.

Западные славяне считали, что В. сотворен дьяволом; выглядит как петух, но имеет голову индюка, глаза жабы, крылья летучей мыши, хвост змеи. Иногда В. имел облик петуха с крыльями дракона, хвостом ящерицы, клювом орла. В древнерусских словарях-азбуковниках В. описывается как змей, одновременно имеющий сходство с петухом. В. рождается из петушиного яйца, высиженного жабой, или из яйца, снесенного и высиженного петухом в алтаре (ср. других мифологических персонажей, появляющихся из петушиного яйца, — черта, летающих змеев, домовых духов, приносящих богатство хозяину).

Взглядом В. проникает сквозь стены и обращает все живое в камень, В. и сам умирает, увидев в зеркале свое отражение. Ядовитым дыханием В. отравляет окрестный воздух, убивает птиц. В. обитает в расщелинах скал, пещерах, подземельях, где охраняет клады. Он не нуждается в пище: ему достаточно полизать камень, чтобы утолить голод. Губителен для В. вид или крик петуха.

Среди персонажей славянской народной демонологии внешнее сходство с В. имеют сербский «петух-змей» и русский дворовой (в виде змеи с петушиной головой).

Лит.: Белова О.В. Славянский бестиарий. М., 2000. С. 62, 67–68.

О.В. Белова

ВЕДЬМА — в восточнославянских поверьях женщина, обладающая вредоносными демоническими свойствами; относится к категории «знающих» людей (ср. названия В., образованные от слов «знать», «ведать»: ведьма, ведунья, знахарка). В образе В. находят отражение как древнеславянские архаические верования, так и книжно-христианские представления, восходящие к европейским средневековым учениям о ведовстве.

Обычная женщина могла, как считалось, приобрести сверхъестественные способности либо по наследству от матери-ведьмы, либо в результате союза со злым духом, чертом, который вселялся в нее, вступал с ней в любовную связь, заключал какую-то сделку. Ведовские способности могла передать женщине умирающая В., которая старалась перед смертью избавиться от сидящего в ней «не своего духа». Совмещение в В. человеческого и демонического начала понималось в народных верованиях как вид двоедушия: согласно мотивам быличек, пока В. спит, ее душа в виде животного или насекомого выходит из тела, чтобы вредить людям (см. Двоедушник).

Обычно В. представлялась старой и безобразной женщиной, с седыми растрепанными волосами, крючковатым носом, горбатой или хромой; ее отличительной особенностью является дикий или хмурый взгляд, покрасневшие и бегающие глаза; она не смотрит в глаза собеседника: в ее зрачках можно видеть перевернутое вверх ногами отражение человека. Характерными чертами внешности В. считались небольшие (скрытые в волосах) рожки и хвост.

Ведьме приписывались такие вредоносные свойства, как: способность портить скот и отнимать у коров молоко; насылать порчу, в результате которой люди болеют, новорожденные по ночам плачут, свадьбы расстраиваются, супруги ссорятся и т. п. В. может сделать так, что жир с чужих свиней «переходит» к ее свиньям; куры в соседнем дворе перестают нестись, а у В. начинают нестись лучше; пряжа с чужих веретен «уходит» на веретено В. Делая заломы и пережины в чужом поле, В. отбирает урожай в свою пользу. На Украине и в Карпатах верили, что В. могут вызвать непогоду и засуху, наслать град, бурю, наводнение, пожар, похитить небесные светила.

Особенно опасными становились В. в большие годовые праздники (в Юрьев день, на Ивана Купалу, на Рождество), а также в периоды полнолуния или новолуния, в грозовые ночи. Нападая в такие дни на людей и домашний скот, В. оборачивалась жабой, котом, собакой, свиньей и другим животным; могла превратиться в колесо, решето, стог сена либо стать невидимой. Особого рода обычаи были направлены на то, чтобы в это время подкараулить, выследить и разоблачить ведьмарствующих женщин.

Мотив распознавания В. представлен в многочисленных быличках о том, как в ночь накануне Ивана Купалы хозяева караулили В. в своем хлеву и, завидев кота или лягушку, отсекали животному лапу, а на следующий день в пораненной женщине-соседке узнавали В. Считалось также, что В. можно заставить прийти к купальскому костру; для этого на огне кипятили цедилку (полотно, через которое процеживали молоко) с воткнутыми в нее иголками либо лили в костер или на раскаленный серп молоко той коровы, которую «испортила» В.; люди верили, что от этого у нее горело все нутро и она вынуждена была приблизиться к костру, чтобы прекратить свои мучения. Опознать В. можно было и во время церковной службы (особенно пасхальной и рождественской): подозреваемая в ведьмарстве женщина должна была стоять спиной к алтарю, или держала на голове подойник, или старалась дотронуться до иконы, рясы священника, хоругви, или не принимала участия в крестном ходе вокруг церкви.

Еще один широко распространенный мотив, характерный для рассказов о В., - это ее полеты на шабаш: в ночь перед днем Ивана Купалы она мажется колдовским зельем, вылетает через дымоход со словами: «Выезжаю, выезжаю, ни за что не задеваю» и летит верхом на метле (хлебной лопате, кочерге, вилах, в ступе, в решете, на сороке или на животных) к месту общего сбора — на «ведьминскую» гору, «Лысую гору» либо на высокое дерево (дуб, сосну, тополь, березу). Там B. веселятся, пируют, танцуют вместе с чертями, дерутся между собой и т. п.

Общими для славян являются представления о трудной смерти В., которая не может умереть до тех пор, пока не освободится от своей второй, демонической души, т. е. пока не передаст кому-нибудь из людей свою колдовскую силу (ср. также Вештица).

Лит.: Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903. С. 128 — 132; Иванов П.В. Народные рассказы о ведьмах и упырях // Украïнцi: Народнi вiрування, повiр’я, демонологiя. Киïв, 1991. C. 430–497; Власова М. Русские суеверия. СПб., 1998. С. 60–72; Виноградова Л.Н. Общее и специфическое в славянских поверьях о ведьме // Образ мира в слове и ритуале: Балканские чтения-I. М., 1992. С. 58–73.

Л.Н. Виноградова

ВЕЛИКАН — мифоэпический персонаж. В народных легендах В. отождествляются с «чужими» народами или воинственными противниками — чудью, гуннами, татарами, турками, шведами.

В. - антропоморфное существо огромного роста (мог взять на ладонь пахаря с упряжкой, реки были ему по колено) и силы (бросал камни величиной с мельничный жернов, вырывал с корнем деревья). Согласно общеславянским легендам, В. были первыми людьми на свете (трансформация ветхозаветного сюжета - [одна из версий, логичным также представляется и то, что первосущества великаны - индоевропейский миф, который впоследствии изменился. Ср. с Йотуны у скандинавов, титаны у греков и асуры в индуизме - прим. админ]), участвовали в устройстве мироздания: насыпали горы, курганы, прокладывали русла рек и т. п., при этом передавая друг другу огромные предметы — камни, стрелы, палицы, топоры. Деятельность В. могла носить и разрушительный характер: они уничтожали дома и губили все живое, бросали в небо камни. За гордыню и вредоносную силу В. были истреблены Богом или превращены в обычных людей. В. погибли во время потопа (укр.) или в борьбе с огромными змеями (пол.), были съедены мифической птицей Кук (укр.). С мотивом гибели В. связаны рассказы о древних могильниках и огромных костях, которые сохранялись в Польше и на Украине в храмах и ратушах (служили объектом культового почитания) и использовались как оберег в хозяйстве и лекарство от лихорадки.

Лит.: Криничная Н.А. Персонажи преданий: становление и эволюция образа. Л., 1988; Левинтон Г.А. К мотиву гибели великанов // Материалы всесоюзного симпозиума по вторичным моделирующим системам. 1(5). Тарту, 1974. С. 64–68.

О.В. Белова

ДИВ, дива — в восточнославянской мифологии демонический персонаж. Упомянут в средневековых «Словах» — поучениях против язычества (в форме «дива») и дважды в «Слове о полку Игореве»: приурочен к верху дерева («Дивъ кличетъ връху древа») и спускается вниз («уже връжеся дивъ на землю»). Демон и женский мифологический персонаж со сходным именем известен у западных славян (обычно связывается с лесом), а также у южных славян (болг. самодива, синонимичное самовиле, см. Вилы). Слово первоначально было связано, с одной стороны, с русским «диво» и родственными славянскими обозначениями чуда, а с другой — со славянскими и балтийскими словами в значении «дикий», происходящими из «божий» (ср. укр. дивий — «дикий», старослав. «дивии», ср. др. — рус. люди дивия и т. п.). Развитие в славянской традиции отрицательных значений слов типа «дикий» иногда связывают с влиянием иранской мифологии; у иранцев родственное слово превратилось в обозначение отрицательного мифологического персонажа — дэва. В значении «бог» у иранцев выступало переосмысленное обозначение доли: ср. слав. Бог. Оба эти взаимосвязанных процесса объединяют славянские и иранские языки и мифологии. След древнего индоевропейского значения «бог ясного неба» можно видеть в мотиве падения Д. на землю.

Лит.: Иванов В.В., Топоров В.Н. К проблеме достоверности поздних вторичных источников в связи с исследованиями в области мифологии // Труды по знаковым системам. Тарту, 1973. Вып. 6.

В.В. Иванов, В.Н. Топоров

ОВИННИК — у русских и белорусов мифологический покровитель овина — места для сушки снопов с очагом или печью. В Древней Руси овин был местом поклонения огню, о чем свидетельствуют источники: «молятся огневи под овином…».

Кроме овинника, называемого также подовинником или дедушкой овинным, а у белорусов — осетником или осетным(от белорусского осеть — «овин»), мифологическими хозяевами овина могли быть и женские персонажи — овинницаили жареница. В русских заговорах упоминаются подовинник батюшка и подовинница матушка.

О. в обличье огромного черного кота с горящими глазами живет в яме для огня под настилом овина. По другим поверьям, он имеет облик человека с длинными всклокоченными волосами дымчатого цвета, старика или очень высокого лохматого мужика, а также может принимать вид одного из членов семьи, которой принадлежит овин. О. способен оборачиваться медведем или собакой. Увидеть О. можно на Пасху во время заутрени, когда он сидит в кострище в самом углу настила.

Характер О. в народных поверьях противоречив. С одной стороны, он проявляет себя как рачительный хозяин, охраняющий овин от всякой нечисти и способствующий хорошему намолоту зерна. Он помогает своему хозяину — человеку: по ночам переносит снопы на ток, довеивает зерно, ночью стережет солому. Считалось даже, что О. - добрый и милостивый дух, способный защитить человека от упырей и чертей, если ему помолиться. Согласно русским быличкам, О. до первых петухов дрался со старухой-упырицей, напавшей на парня, и отстоял его. В другой быличке О. защищает человека от происков банника.

По другим представлениям, О. труслив и убегает от человека. Рассердившись, он может подпалить овин, особенно если его топить в те дни, когда овин — «именинник», а именно: в день Феклы-Заревницы (24.IX/7.X), на Воздвижение (14/27.IX) и на Покров (1/14.X). В этом случае он даже может убить хозяина. Рассерженный О. способен запихать хозяина в печь. О. пугает людей страшным хохотом и хлопаньем в ладоши. В овине не принято было оставаться на ночь, но если необходимо переночевать, у О. просили разрешения: «Овинный батюшко, побереги, постереги от всякого зла, от всякого супостата раба Божия».

Когда первый раз в сезоне затапливали овин, просили О. сохранить его от напастей, а перед каждой очередной топкой овина у «хозяина» просили позволения. По окончании сезона сушки снопов вставали лицом к овину, снимали шапку, кланялись и говорили: «Спасибо, батюшко овинник, послужил ты нынешней осенью верой и правдой». Чтобы задобрить О., ему приносили жертвы: в день свв. Косьмы и Дамиана (1/14.XI) хозяин приносил в овин пирог и петуха. Петуху отрубал голову и ноги и бросал их на крышу избы, чтобы велись куры, а кровью кропил по всем углам овина. В этот же день в овин приносили и горшок специально сваренной для О. каши или просто приходили его поздравить. Полагали, что увидев О., нельзя креститься, иначе он сожжет всю усадьбу. На святках девушки приходили к овину гадать о браке: просовывали в окно овина руку или выставляли в дверь обнаженную заднюю часть тела. Считалось, что если О. дотронется до тела девушки голой рукой, то будущий муж будет бедным, а если мохнатой — богатым.

Женский овинный дух жареница живет в овине у печки и излучает из себя свет и огонь. Полагают также, что ее можно видеть в полдень на огороде или гороховом поле. Некоторые исследователи считают, что первоначально этот дух был связан с солнечным культом и лишь позже стал восприниматься как дух овинного очага.

Е.Е. Левкиевская