Круг ворона

ВИЛА — женский мифологический персонаж южных славян (болг. самодива, самовила, юда, макед. самовила, серб., хорв., словен. vila), по ряду признаков сходный с восточнославянской русалкой и западнославянской богинкой.

В. преимущественно представляется как красивая длинноволосая девушка, в белых одеждах, босая, часто с крыльями. Считают также, что В. невидима днем, ее можно увидеть только в полночь. В. умеет летать, великолепно поет, танцует, обычно появляется у воды, где купается, моет свои волосы и пр. В. способна как навредить человеку (убить, наказать слепотой, наслать паралич, искалечить и пр.), так и помочь ему. Человек, которому помогает В., часто сам приобретает сверхъестественные черты (может бороться с реальными и мифическими врагами, исцелять людей, не поддается сглазу и пр.), особенно это относится к детям, похищенным и взращенным В. или рожденным от В., а также к мужчинам, вступившим с В. в половую связь. Люди, которых В. наделила необычными свойствами, становятся героями, о них рассказывают легенды, воспевают в эпосе.

Характерной чертой быличек, рассказов и поверий о В. является их появление в небольшой группе: вместе они кружатся в хороводе, совершают невидимые трапезы на дорогах, на перекрестках, у источников. Попадание человека на место, где побывали В., считается опасным: человек надолго заболевает, и снять такую болезнь можно только магическим способом. Для этого ходят к месту, где произошло невидимое столкновение с В., приносят туда специально выпеченную булочку, сладкую воду или сахар, брызгают на дерево, источник или поляну, «принадлежащие» В., со словами заклинания и просьбой излечить больного, называя В. «сестрами», «матерями».

В. нередко отождествляется с ветром, вихрем, в котором она «обитает», «летает», «танцует», особенно часто этот сюжет связывается с В., которую болгары называют юда, сербы и македонцы — самовила. Опасный ветер убивает человека, поднимая его в воздух, высушивает деревья или же становится причиной длительного заболевания пострадавшего (главным образом психического), для излечения которого также обращаются к В.

А.А. Плотникова

ВОДЯНОЙ — мифологический персонаж, который обитает в воде и топит людей, хозяин и покровитель водного пространства. В. происходят из душ утопленников, в частности тех, чьи тела не были похоронены, из утонувших или проклятых матерью детей, из плода утонувшей беременной женщины. По другим поверьям, В. - это души злых, грешных людей, отбывающих наказание в воде. Согласно восточнославянским и словацким легендам, В. произошли из восставших ангелов, сброшенных Богом в воду. В наибольшей степени представления о В. развиты у восточных и западных славян, хотя типологически они различаются. Восточнославянский В. осмысляется как хозяин водоема, всей рыбы и животных, которые в нем обитают. У западных славян В. не имеет статуса хозяина водоема: он там просто живет, зато подчеркивается его происхождение из утопленников. У южных славян образ водяного духа развит слабо и ассоциируется с дьяволом, сидящим в воде, или с неким духом-хозяином озера, имеющим облик коня, барана, жабы или железного человека.

Восточные славяне представляют В. в виде древнего старика, западные — в виде взрослого мужчины, чехи — в виде маленького мальчика, а поляки и словаки часто считают, что В. невидим. В поверьях подчеркиваются аномальные черты в облике В.: он очень высокий или очень маленький, по западнославянским поверьям, у него очень длинные и худые ноги, огромная голова остроконечной формы; русские считают, что он горбат, поляки — что он ходит боком так, что невозможно увидеть его лицо. По общеславянским поверьям, В. лохматый и волосатый, оброс тиной, водорослями и мхом, у него зеленые волосы, длинная борода. Одежда В. преимущественно красного, черного или зеленого цветов. Часто В. имеет зооморфные черты: у него конская голова; чехи считают, что вместо волос у В. рыбья чешуя; русские, поляки, сербы и чехи полагают, что у него на ногах копыта, перепонки между пальцами; русские и сербы считают, что у В. есть хвост. В. может превращаться в любую рыбу или животное, а также в предметы: камень, дерево, бревно и пр. Характерные звуковые проявления В. - громкий смех, хлопанье в ладоши, шлепанье по воде. Типичный признак западнославянского В. - вода, постоянно капающая с его волос, шляпы, одежды, когда он выходит на берег.

Часто считают, что у В. есть семья. Согласно восточнославянским и польским верованиям, В. берет в жены русалок, утонувших девушек, западные славяне считают, что он сватает девушек в деревнях. Чехи полагают, что его жена имеет облик женщины с зелеными волосами; согласно севернорусским поверьям — это уродливая женщина с огромной грудью, она заботится о душах утопленников, стирает, рожает детей. По некоторым русским и белорусским представлениям, В. холост.

Места обитания В. - глубокие водоемы, водовороты, омуты, запруды, плотины и мельницы. В. показывается человеку и на берегу: на камнях, мельничных колесах, плотах, мостах, стогах сена.

Время наибольшей активности В. — полдень, полночь, время после захода солнца, лунные ночи. В. особенно опасен во время больших праздников: в ночь на Ивана Купалу, в субботу перед Троицей, а также в период цветения ржи. Зимой В. спит на дне реки, просыпается 1 апреля, ломает лед, мучает мелкую рыбу.

Основная вредоносная функция В. - заманивать людей и животных в воду и топить их. Украинцы считают, что он топит тех, кто плавает над его жилищем; с точки зрения поляков, его нападениям подвергаются те, кто сквернословит, работает в воскресенье, не соблюдает постов; по восточнославянским и сербским поверьям, В. топит тех, кто не перекрестился, входя в воду, а согласно словацким — тех, кто смеялся над ним. На Русском Севере и в Польше полагают, что В. каждый год должен получать своего утопленника.

В. бывает причиной несчастий, болезней, он устраивает водовороты и наводнения, вызывает сильный ветер, затопляет луга, губит посевы на прибрежных полях. Западнославянский В. ходит в гости к людям, посещает ярмарки, участвует в сватовстве и присматривает себе жену, заманивая девушек яркими лентами.

Согласно восточнославянским поверьям, В. охраняет рыбу и птицу, переманивая ее из других озер; пасет табуны своих лошадей и стада своих коров на прибрежных лугах. Плотогоны, мельники и рыбаки его почитают и боятся. Чтобы умилостивить В., ему делали приношения: бросали в воду дохлых животных, жертвовали первый улов рыбы, хлеб, соль, водку, деньги. Мельники приносили в жертву В. сало или внутренности свиньи. Чтобы В. не разрушал плотину, в ее основание закапывали череп.

Средства защиты от В.: чеснок, папоротник, веревка, сплетенная из девяти полос липового лыка, пуговица от свадебного наряда, святая вода. В. не может утопить человека, съевшего хлеб из муки, смолотой в ночь на Ивана Купалу. Чтобы избавиться от В., следует загадать ему загадку или задать вопросы, на которые он не сможет ответить.

Лит.: Левкиевская Е.Е., Усачева В.В. Полесский водяной на общеславянском фоне // Славянский и балканский фольклор. М., 1996. С. 153–172; Померанцева Э.В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975. С. 49–67.

Е.Е. Левкиевская

ВОЛКОЛАК — человек-оборотень, с помощью колдовства превращающийся или превращаемый на определенный срок в волка. Принято считать, что имя волколак образовано сложением слов волк и южнославянского длака «шерсть, шкура».

Представления о В. наиболее полно сохранились в украинской, белорусской и польской традициях, где с В. связаны сюжеты многих быличек: колдун превращает участников свадьбы в волков; человека превращает в В. отвергнутая им девушка; злая теща (жена) превращает нелюбимого зятя (мужа) в В.; колдун превращается в В., чтобы причинять зло людям; муж-В. в урочный час превращается в волка и нападает на свою жену, которая позже опознает его, увидев у него в зубах клочок своего платья. Слово волколак в большинстве русских говоров не известно, но русские представления об оборотнях (см. Оборотничество) близки поверьям о В. У сербов имя вукодлак обозначает вампира, образ которого вобрал в себя основные признаки В. В болгарской традиции под волколаком также часто понимается вампир, но сохранились представления и о В. как о человеке-оборотне, и об убийстве охотником волка, под шкурой которого оказывается человек.

Согласно восточнославянским и польским поверьям, В. чаще всего имеет облик обычного волка, хотя некоторые особенности его внешнего вида и поведения выдают в нем оборотня: с точки зрения русских, на задних ногах у В. колени выступают вперед, как у человека, а не назад, как у волка; белорусы считают, что у него человеческая тень и он всегда бегает один, вне стаи. По украинским, белорусским и польским поверьям, у убитого В. под шкурой находят остатки истлевшей одежды, свадебные украшения, бусы.

В. могут стать колдуны и ведьмы. Иногда склонность к оборотничеству предопределена судьбой: украинцы считают, что В. - люди, зачатые накануне Пасхи, рожденные женщиной от связи с волком, а русские полагают, что это люди, проклятые родителями. По чешским поверьям, людей в волков обращает св. Николай, а по южнославянским — св. Юрий, который набрасывает на людей волчьи шкуры.

Восточные и западные славяне полагают, что, желая превратиться в В., человек должен перекувырнуться через осиновый пень, перекресток, воткнутые в землю ножи. В других случаях человека опоясывают заговоренным поясом или накидывают его со специальным проклятием, «замыкая» его в зверином облике. Согласно украинским, белорусским и польским быличкам, человек, превращающийся в В., должен раздеться донага или заменить свою одежду ветхой, рваной в знак приобщения к «иному» миру.

Возвращение В. облика человека происходит при исполнении тех же действий в обратном порядке: кувыркании через перекресток (пень, ножи), перешагивании через пояс. Вернуть человеческий облик можно, разорвав символические путы, которые удерживают человека в зверином состоянии. Украинцы и белорусы считают, что для этого нужно перепрыгнуть через ров или перелезть через забор. У В., превращающегося в человека, лопается пояс, слезает волчья шкура, и он становится человеком.

Восточные славяне и поляки верят, что колдун может превратить человека в В. на большой или малый срок, но не навсегда, обычно на семь лет, но если колдун умрет, человек останется В. на всю жизнь. В других случаях полагают, что колдун не может умереть, пока не освободит человека от этого заклятья.

Человек, обращенный в В. насильно, испытывает страх и отчаяние, не нападает на скот и людей. В. избегает настоящих волков и ищет случая, чтобы снова стать человеком. По другим представлениям, В. поступают в услужение к волкам и обязаны по их приказу нападать на скот. В. не может есть сырое мясо и пытается жарить его на углях, оставленных от пастушьих костров, вынужден питаться кореньями, лесными ягодами, воровать хлеб у жнецов и пастухов. По другим верованиям, В. питается сырым мясом, хотя с трудом к нему привыкает. По украинским и южнославянским верованиям, В. являются причиной солнечных и лунных затмений, т. к. поедают солнце и луну, о чем упоминается в сербской рукописи 1262 г.

Е.Е. Левкиевская

ДВОЕДУШНИКИ — в западноукраинской и польской традициях люди, рожденные с двумя душами — человеческой и демонической (или двумя сердцами) и поэтому обладающие демоническими свойствами. Из Д. происходят вампир, мора, волколак, босорканя (см. Ведьма), на Карпатах — человек со «злым» глазом, у поляков — топельник (см. Водяной), а также атмосферные персонажи, управляющие градовыми тучами и ливнями.

Основной мотив, сближающий всех Д., - способность демонической души покидать спящее тело и вести самостоятельное существование для того, чтобы приносить вред людям: отнимать у людей здоровье или жизнь, как поступает польский вампир и аналогичные ему западноукраинские персонажи: босоркун, опырь, ночник; душить спящих людей, как это делает польская мора; отнимать молоко у чужих коров и портить людей, подобно карпато-украинской босоркане; оборачиваться волком и нападать на людей, как карпато-украинский и польский волколак.

К. Д. причисляются люди, способные управлять градовыми тучами и ливнями, а также умеющие контролировать урожайность и плодородие следующего года. На украинских Карпатах они называются чорнокнижниками. Сила и необычные свойства, которыми обладают чорнокнижники благодаря наличию второй души, дает им возможность отводить град и ливни от полей своего села и вести тучи в нужном направлении. Души закарпатских ведьм-двоедушниц, пока их тела спят, слетаются в полночь к водоемам и дерутся друг с другом хлебными лопатами.

Душа Д. ходит по свету в своем человеческом облике или оборачивается собакой, кошкой, конем, змеей, мышью, летучей мышью и др., а также предметами: колесом, кочергой.

В то время как вторая душа блуждает по свету, Д. крепко спит, и разбудить его, пока она не вернется назад в тело, невозможно. Обычно душа покидает и возвращается в тело через рот в виде мухи, мыши и т. п. Если изменить местоположение спящего Д. (например, повернуть его головой на то место, где были ноги), душа не сможет вернуться, и Д. умрет, если тело не повернуть обратно. Обычно считается, что Д. ничего не помнит о происходящем с ним во время сна, и днем его поведение ничем не отличается от обычных людей. Как правило, вторая душа Д. блуждает по ночам, а под утро возвращается. Полагают также, что потребность второй души покидать тело и вредить людям не зависит от личной воли Д., что это происходит, когда наступает определенный момент, и тогда Д. вынужден это делать, иначе он умрет.

Причину рождения Д. чаще всего объясняют неправильным поведением его родителей: карпатские украинцы верили, что Д. становятся люди, зачатые женщиной во время месячных, рожденные женщиной, которая, будучи беременной, посмотрела на священника, несущего чашу во время «великого выхода». По польским поверьям, ребенок становился Д., если мать, отняв ребенка от груди, второй раз начинала кормить его грудью, а если в семье подряд рождаются девочки, то седьмая становится Д. На Карпатах считают также, что обладание второй душой определяется судьбой, рождением под определенной звездой, что ни сам Д., ни его родители в этом не виноваты. Поляки верят, что если человеку, рожденному с двумя душами, при крещении дали только одно имя, он начинает вредить людям.

Узнать Д. можно по признакам, отличающим его от обычных людей: Д. рождаются с зубами, разговаривают сами с собой, у них красная шея, на голове два вихра или два завитка волос на макушке, хвост; по польским представлениям, Д. - лунатики, гуляющие во сне по крышам.

После смерти Д. его вторая душа не умирает, второе сердце не истлевает, а продолжает жить, поэтому, согласно карпатским поверьям, одна половина тела Д. живая, другая мертвая, одна половина лица румяная, другая синяя. После смерти Д. становится вампиром. От выпитой крови оставшаяся в живых нечистая душа Д. набирает силу и материализуется. Умерший Д. является причиной сильных бурь, ливней, града.

Чтобы умерший Д. не вредил после смерти, его хоронят с предосторожностями: в гроб ему кладут различные предметы — его нечистая душа сможет с ними играть, а также мак, дабы он, собирая его, был занят; на кладбище его несут не по дороге, а по обочине; хоронят на краю кладбища. Если Д. вредит после смерти, могилу разрывают, отрубают ему голову, переворачивают тело ногами туда, где была голова, или оборачивают лицом к земле, сердце пробивают липовым, осиновым или боярышниковым колом. В Закарпатье, если подозревают, что Д. «забирает воду» и является причиной засухи, на его могилу льют воду, чтобы он напился досыта.

Е.Е. Левкиевская

ДВОРОВОЙ, дворовик — у русских — домашний демон, живущий во дворе и близкий домовому. Д. на Смоленщине днем представлялся как змея с петушиной головой и с гребнем, а ночью приобретал цвет волос и облик, приближенный к хозяевам дома. В основном Д. одновременно является и духом дома, и духом двора, дворовых построек. На Владимирщине местопребыванием дедушки домового во дворе является подвешенная сосновая или еловая ветка с густо разросшейся хвоей, именуемая «матка, матошник, матерник, шапка, куриная лапа», в избе же Д. живет в подвале, клети или подклети.

Лит.: Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. М., 1993. Т. 1.

Н.И. Толстой

ДИВ, дива — в восточнославянской мифологии демонический персонаж. Упомянут в средневековых «Словах» — поучениях против язычества (в форме «дива») и дважды в «Слове о полку Игореве»: приурочен к верху дерева («Дивъ кличетъ връху древа») и спускается вниз («уже връжеся дивъ на землю»). Демон и женский мифологический персонаж со сходным именем известен у западных славян (обычно связывается с лесом), а также у южных славян (болг. самодива, синонимичное самовиле, см. Вилы). Слово первоначально было связано, с одной стороны, с русским «диво» и родственными славянскими обозначениями чуда, а с другой — со славянскими и балтийскими словами в значении «дикий», происходящими из «божий» (ср. укр. дивий — «дикий», старослав. «дивии», ср. др. — рус. люди дивия и т. п.). Развитие в славянской традиции отрицательных значений слов типа «дикий» иногда связывают с влиянием иранской мифологии; у иранцев родственное слово превратилось в обозначение отрицательного мифологического персонажа — дэва. В значении «бог» у иранцев выступало переосмысленное обозначение доли: ср. слав. Бог. Оба эти взаимосвязанных процесса объединяют славянские и иранские языки и мифологии. След древнего индоевропейского значения «бог ясного неба» можно видеть в мотиве падения Д. на землю.

Лит.: Иванов В.В., Топоров В.Н. К проблеме достоверности поздних вторичных источников в связи с исследованиями в области мифологии // Труды по знаковым системам. Тарту, 1973. Вып. 6.

В.В. Иванов, В.Н. Топоров

ДОМОВОЙ — у восточных славян домашний дух, мифологический хозяин и покровитель дома, обеспечивающий нормальную жизнь семьи, здоровье людей и животных, плодородие.

Часто у русских Д. считается духом умершего члена семьи, предка рода. Обычно он имеет вид древнего старика; черного человека; приземистого мужика с большой седой бородой, в белой или красной рубашке. У богатых людей Д. покрыт шерстью, у бедных он голый. Д. может принимать облик любого члена семьи, особенно отсутствующего, любого животного, при этом шерсть животного имеет тот же цвет, что и волосы хозяина дома. Д. может иметь вид змеи. Согласно севернорусским поверьям, в доме, где есть мужчины, Д. имеет вид мужчины; если в семье одни женщины, Д. является в образе женщины.

Места обитания Д. - дом, двор, хлев, конюшня, баня, места, связанные с пребыванием душ умерших: красный угол, печь, за трубой, порог входной двери; по полесским верованиям, он живет на чердаке, по русским и белорусским — в подполе.

Как и вся нечистая сила, Д. проявляет себя по ночам, когда занимается хозяйством. Днем он сидит на своем любимом месте — чердаке, за печью и пр. Увидеть Д. можно в полночь, в полнолуние, если смотреть на него через борону или через хомут.

Д. - хозяин и покровитель дома, семьи, скота и хозяйства в целом. Русские считают, что без Д. «дом держаться не станет». Д. выполняет все хозяйственные работы: поддерживает огонь в печи, убирает дом, сушит зерно, ухаживает за скотом и даже охраняет дом от воров. Если его рассердить, он наносит вред хозяйству, пугает людей, шумит по ночам в подполе или на чердаке.

Д. считается опекуном скота и птицы в доме, влияет на их здоровье и плодовитость. Если Д. любит скотину, она становится гладкой, сытой, здоровой. Нелюбимую скотину Д. мучит. Русские, приведя во двор нового коня или корову, отдавали их под покровительство Д., прося его беречь и любить.

Д. своим поведением или появлением предвещает будущее, предупреждает об опасности, отводит беду. Обычно не видимый для домочадцев, он появляется в образе хозяина дома перед несчастьем, чаще всего перед смертью члена семьи. Д. давит спящего человека.

Иногда считается, что Д. одинок, но часто, согласно русским и белорусским поверьям, он имеет семью, причем ее состав в точности повторяет состав в доме.

Чтобы Д. хорошо относился к людям, в определенные дни ему совершали приношения: клали хлеб под печку или в углы хлева; на Новый год относили на чердак борщ и кашу; на заговины — кусок мяса или чашку молока «заговеться хозяину». Так же поступали на Пасху и Рождество.

Обычай звать Д. с собой при переезде в новый дом известен преимущественно в русской традиции. Д., оставшийся в старом доме, плачет и воет по ночам, а не позвавшую его семью в новом доме ждут несчастья. Д. переводили в новый дом с частью старого хозяйства: хлебом, лаптями, веником и др. В старой усадьбе открывают ворота и со словами «Хозяин домовой, пойдем со мной в новый дом» переносят эти вещи в новое жилище.

Если Д. душит человека, отогнать его можно бранью и крестным знамением, поскольку молитвы он не боится. В случае, если Д. давит человека, нужно читать молитву «Да воскреснет Бог», а если Д. мучает скотину, в Полесье вешают в хлеву убитую сороку, зеркало или мужские штаны.

Лит.: Виноградова Л.Н. Региональные особенности полесских поверий о домовом // Славянский и балканский фольклор. М., 1996. С. 142–152; Померанцева Э.В. Русские рассказы о домовом // Славянский фольклор. М., 1972. С. 242–256.

Е.Е. Левкиевская

ДУХ-ОБОГАТИТЕЛЬ — мифологический персонаж, который обитает в доме, находится в услужении у одного из членов семьи и приносит своему хозяину богатство, отобранное у других людей. Д. о. имеется только у колдунов, а отношения с ним расцениваются как общение с чертом. Представления о Д. о. наиболее развиты на западе Украины и Белоруссии, у западных славян и на Украинских Карпатах. У русских Д. о. часто смешивается с образом змея-любовника (см. Змей), у западных украинцев и лужичан он связан с сюжетом о неразменной монете.

Д. о. специально выводят из куриного яйца, имеющего какую-либо аномалию, например отсутствие зародыша или два желтка, а также из яйца курицы, которая поет петухом; из яйца черной курицы. Такое яйцо нужно закопать в навоз или завернуть в шерсть, его нужно носить слева под мышкой или за пазухой семь, девять или сорок дней, после чего из него вылупится Д. о. Человек, решивший вывести Д. о., должен отречься от Бога: он не может посещать церковь, молиться, креститься, мыться, стричься, обстригать ногти, расчесываться. Он должен хранить молчание. Место, где высиживают Д. о., - пустой дом, баня, печь. Западные украинцы, поляки и южные славяне полагали, что Д. о. происходит из выкидышей, мертворожденных или умерших некрещеными детей, из душ убийц, людей, умерших без исповеди.

Другие способы получения Д. о. предполагают заключение союза с чертом. По польским и западноукраинским верованиям, Д. о. получают на перекрестке в полночь, подписывают договор кровью из мизинца. Д. о. можно купить в аптеке в городе, на базаре у цыган, евреев, венгров. Акт покупки сопровождается отречением от Бога. Иногда Д. о. сам хитростью навязывается человеку в услужение, появляясь в виде мокрого цыпленка, которого хозяева из жалости пускают к себе в дом. Д. о. попадается на глаза человеку в виде красивой бабочки. Принеся эту бабочку в дом, человек, сам того не желая, получает Д. о.

У восточных славян, поляков и лужичан Д. о. часто имеет вид змея или ужа. Когда Д. о. переносит богатство по воздуху, он выглядит огненным или светлым, если несет золото, и темно-синим, если несет хлеб. В западноукраинской, сербской и хорватской традициях Д. о. представляют в облике маленького человечка в красных штанишках и в красной шапочке, в которой заключена его волшебная сила. Согласно русским, белорусским и польским верованиям, у Д. о. есть специальное вместилище, куда он складывает украденное добро: сумка или большой зоб, из которого он дома изрыгает принесенное богатство. Сербы иногда представляют Д. о. в виде большого мешка, который, наполнившись, возвращается к хозяину.

В доме Д. о. живет на чердаке, на печи или за печью, за печной трубой, около порога или под столом. Восточные славяне и поляки считают, что Д. о. проникает в дом сквозь печную трубу (см. Труба печная). Д. о. не должен видеть никто, кроме его хозяина, иначе он покинет дом.

Д. о. носит в дом добро: сметану, зерно, масло, мед, водку, деньги, воруя их из других домов. Он приносит хозяину мешки с навозом, которые, пролетая через печную трубу, превращаются в золото. Д. о. способствует разведению пчел или лошадей, обеспечивает удачу в торговле, в кузнечном деле, в сватовстве, занимается домашним хозяйством. Белорусы, западные украинцы и сербы полагают, что Д. о. разыскивает клады для своего хозяина.

Чтобы Д. о. приносил богатство, хозяин должен кормить его молоком, кашей, яичницей. В пищу, приготовленную для Д. о., нельзя добавлять соли. Если разозлить Д. о., не давать ему еды, накормить соленой пищей или показать его постороннему человеку, он разобьет посуду, замучает домашних животных, разрушит хозяйство и уйдет, забрав с собой счастье, после чего все богатство сразу исчезнет.

Хозяин, имеющий такого «слугу», должен загружать его работой, иначе Д. о. убьет его. Западные украинцы считают, что душа человека, имеющего Д. о., после смерти поступает в распоряжение Д. о., который относит ее главному черту. Чтобы избавиться от Д. о., нужно освятить дом или окропить его святой водой. Белорусы и западные украинцы полагают, что Д. о. можно убить, ударив его наотмашь, перебросив через крышу, отнеся на девятую межу. Д. о. можно продать или отдать другому хозяину, вернуть на то место, где его нашли.

Лит.: Левкиевская Е.Е. Славянские представления о способах коммуникации между тем и этим светом // Концепт движения в языке и культуре. М., 1996. С. 185–212; Добровольский В.Н. Смоленский этнографический сборник. СПб.; М., 1891. С. 96–97; Гнатюк В. Знадоби до украïньскоï демонольогiï // Етнографiчний збiрник. Львiв, 1903. Т. 15. С. 96–105.

Е.Е. Левкиевская

ПОКОЙНИК — по мифологическим представлениям, опасное существо, способное «ходить» после смерти; в похоронном обряде воспринимается как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания, потенциальный предок-опекун рода (см. Предки).

В народной терминологии и фразеологии, связанной со смертью, П. изображается как странник, отправившийся в дальний путь (ср. восточнославянские выражения об умершем: «пошел до дому», «отошел», «собирается в далекую дорогу»), либо как переселенец, достигший загробного мира, который примкнул к сонму предков: «пошел до дедов», «отправился к праотцам», «с дедами гуляет», «с предками здоровается». В загадках и поговорках статус П. определяется через свойства, отличающие его от человека: «Обулся не так, оделся не так, поехал не так, заехал в ухаб и не выедет никак», а также через признаки, характеризующие неподвижность и безжизненность умершего: «Не дышит, не пышет, не ворохнется», «Нос есть — не нюхает, уши есть — не слышит», «С руками, с ногами, а с лавки не слезет». В похоронных причитаниях П. называется «гостем», «путником», которому предстоит трудный переход: «Куда же ты снаряжаешься? Во котору путь-тропу дальню дороженьку?»; его возвращения в дом родственники ожидают в установленные поминальные дни. Все этапы похоронного обряда были призваны обеспечить переход П. на «тот свет» и придать такому переходу необратимый характер, т. к. пребывание умершего в земном пространстве среди живых воспринималось как опасное нарушение нормального положения вещей (см. Похоронный обряд).

В демонологических поверьях славян мотив хождения «оживших» П. к родственникам — один из наиболее популярных. Такими «беспокойными» (т. е. склонными к хождению) покойниками могли быть все недавно скончавшиеся; о них говорили, что до истечения 40 дней или года после смерти они еще «не определились к месту», не перешли безвозвратно в загробный мир, поэтому часто вторгаются в мир людей во внеурочное время (см. Вампир). Визиты П. к людям, по народным воззрениям, опасны тем, что П. старается увести за собой близкого человека, который сильно тоскует по умершему. Считалось, что покойников вынуждают «ходить» оставшиеся окончательно не разорванными связи с живыми: сильная привязанность к членам семьи и тоска по любимым; чувство мести и обделенности; не исполненное близкими людьми желание умирающего; неулаженная ссора; невозвращенный долг и т. п. На вопрос о том, почему П. «ходят», в народе говорили: «А зависть какая-то у них» (сев. — рус.), «чтобы отомстить за что-то живым» (укр.), «чтобы посмотреть, есть ли в доме порядок» (рус.), «чтобы помочь родным по хозяйству» (пол.), «его водит тоска по родне» (бел.). Верили, что причиной «хождений» могло быть нарушение общепринятого правила класть в гроб с умершим его любимую вещь или надевать на него определенную (выбранную им самим) одежду, либо неточное соблюдение людьми прочих похоронных обычаев. Если все эти обстоятельства мешали переходу души умершего в иной мир, то он становился чрезвычайно опасным духом, наносящим вред людям, и причислялся к категории «нечистых», «заложных» П.

«Заложными» назывались в русских верованиях все умершие «не своей» смертью, т. е. неестественной, насильственной, преждевременной (самоубийцы, убитые в драках и сражениях, погибшие в результате несчастного случая, мертворожденные некрещеные младенцы, молодые люди, не вступившие до смерти в брак). К «заложным» относились также те, кого похоронили с нарушением предписанных ритуалов; те, кто при жизни занимался колдовством и состоял в контактах с нечистой силой; люди-двоедушники; дети, проклятые родителями и некоторые др.

Слово заложный, введенное в научный обиход Д.К. Зелениным, было известно в диалектах Вятской губ., где оно обозначало умерших внезапной смертью и отражало особый способ их захоронения: покойников не закапывали в землю, а «закладывали» кольями, палками, ветками, листвой, оставляя тело на поверхности земли. Считалось, что их «не принимает» святая Мать-земля, т. е. могила «не держит» в себе П., он выходит из нее и бродит как привидение, преследует и пугает путников, посещает дома своих родственников, насылая болезни. Главным вредоносным свойством «заложных» П. была способность вызывать стихийные бедствия (бури, град, затяжные дожди или засуху, летние заморозки и неурожай). Исторические свидетельства об обычае выкапывать из земли погребенных самоубийц для предотвращения таких несчастий встречаются в древнерусских памятниках начиная с XIII в. Считалось, что «нечистых» П. следовало хоронить на пустырях, в оврагах и топких местах, в крайнем случае — вблизи кладбища, но за его оградой. Если происходили стихийные бедствия или массовые эпидемии, сельские жители, несмотря на многочисленные запреты со стороны светских и церковных властей, тайком выкапывали из могилы тело «заложного» П., относили его за границу своего села, бросали в глухих местах или старались обезвредить опасное воздействие умершего (например, забивали в гроб осиновый кол, переворачивали труп в гробу лицом вниз, на шею П. накладывали серп или обломок косы, сыпали на могилу раскаленные угли).

Периодом общих поминок по всем «заложным» П. считался у русских Семик, а у других славян — троицко-духовский комплекс или Русальная неделя (см. Троица, Русалии). Еще в XVII–XVIII вв. в это время устраивались (по требованию служителей церкви) массовые захоронения в общей могиле всех не погребенных по христианскому обряду «нечистых» П., оставленных — как этого требовал старинный обычай — на поверхности земли.

Лит.: Зеленин Д.К. Древнерусский языческий культ «заложных» покойников // Зеленин Д.К. Избранные труды: Статьи по духовной культуре. 1917–1934. М., 1999. С. 17–34; Власова М. Русские суеверия. СПб., 1998. С. 391–408; Виноградова Л.H. Чтобы покойник не ходил: комплекс мер в составе погребального обряда // Истоки русской культуры (Археология и лингвистика): Тезисы докладов конференции. М., 1993. С. 39–42.

Л.H. Виноградова

ЗДУХАЧ — по сербским и черногорским поверьям, человек или животное с демоническими свойствами, обладающие способностью бороться с непогодой, защищать свои угодья от нападения других атмосферных демонов. Во время сна душа З.-человека или З.-животного покидает тело и, отправляясь на борьбу с демоническими противниками, ведет за собой ветры и гонит градоносные тучи. Группа З. - защитники края, селения или даже одной семьи.

По внешним признакам З. - обыкновенный человек (мужчина, девушка, новорожденный), который при приближении непогоды впадает в сон, а его душа борется с бурей, принимая облик ветра, орла, мухи. Проснувшись обессиленным и уставшим, он обнаруживает на себе раны, полученные во время битвы. О внезапно умершем человеке говорят, что он был З. От простых людей З. отличаются необыкновенной силой (ср. серб. поговорку: «Силен, как здухач»), способностью спать глубоким, беспробудным сном; они часто бывают сонливы, задумчивы, чудаковаты; могут становиться невидимыми для обычных людей. У них «легкая рука», что приносит процветание дому и селу. Считается, что З. обладают способностью к прорицанию. Некоторые реальные исторические лица с героической судьбой представлялись простому народу здухачами.

В роли З. нередко выступают животные: пастушеская собака, кошка, курица, конь, овца, баран, козел, вол, которые издают звуки во время сна или ведут себя неспокойно при приближении непогоды.

З. относятся к «добрым», «справедливым», «честным» духам и причисляются к святым и ангелам, с которыми они «часто встречаются». Но если З. отдает себя в распоряжение дьяволу, то после смерти он может превратиться в вампира.

Летая в воздухе, З. бьются друг с другом в одиночку или целым войском. Во время их битвы слышится сильный свист ветра, ломаются деревья, а самые сильные столкновения проявляются в резких порывах ветра, вихрях и разрушительных ураганах. Оружием З. служат кизиловые прутья, веточки, соломинки, щепки, перышки, скорлупки, сосновые шишки, копны сена, обгоревшие с обеих сторон лучины и поленья, вырванные с корнем деревья, метлы с гумна, веретена, домашняя утварь.

Изредка встречаются поверья о З. как об исключительно вредоносном персонаже.

А.А. Плотникова