Круг ворона

ПОВИТУХА — повивальная бабка, баба (ср. бабить — принимать ребенка), пупорезка и др. Своими действиями П. не только помогает роженице и способствует появлению младенца на свет, но и магическим образом влияет на его судьбу. Именно ей Господь Бог или святые показывают, как сложится жизнь у только что родившихся младенцев.

Народная традиция наделяет П. двойственным статусом: она посланница Божьей Матери (очень ярко этот мотив отражен у южных славян) или заместительница Ее повитухи (по апокрифам, Иисуса Христа принимала бабушка Соломонида). П. максимально приближена к лицам сакральным — ей дозволяется исполнять некоторые церковные обряды (окрестить ребенка и дать ему имя). В то же время П. в силу своих знаний и умений уподобляется колдунам и знахарям. Она также является «нечистой», поскольку связана с «нечистотой» родов, роженицы и младенца.

Двойственность наблюдается и в оценке деятельности П. Повивальная бабка совершает богоугодное, «чистое» дело: чем больше детей примет она на земле, тем счастливее будет на небе. Существуют и поверья, что П. - грешница и на «том свете» будет таскать мешок с пупами, которые она в своей жизни отрезала. П. опасна и может навредить: отдать послед роженицы женщине бесплодной и лишить первую потомства, вынуть у беременной плод и заменить его головешкой и др. Если П. сделает во время родов что-нибудь не «по закону», ребенок всю жизнь будет несчастен.

К П. предъявляются особые требования: она не должна быть бездетной (чтобы роды не были тяжелыми); желательно также, чтобы и ее дети, и те, которых она принимала, были здоровыми и удачливыми. П. может становиться женщина, у которой прекратились месячные. Необходимо, чтобы П. была богатой и благочестивой, обладала народно-медицинскими знаниями, владела бы и заговорной, и молитвенной традицией. Считается, что Богородица велела П. всегда быть готовой к приему новорожденных и никогда не отказывать женщинам в помощи.

П. исполняет весь ритуально-магический и бытовой «сценарий» родов. Она поддерживает и приободряет роженицу, читает молитвы, шепчет заговоры, открывает окна и двери, водит будущую мать вокруг стола или через улицу, «выкликает» младенца и др. Особенно велика ее роль в случае трудных родов и при появлении на свет бездыханного младенца (которого она «оживляет» известными ей способами).

П. принимает ребенка обязательно неголыми руками (чтобы тот жил безбедно), с особыми ритуалами перерезает пуповину и завязывает пупок. Особое внимание П. уделяет выходу последа и действиям с ним (обмыванию, захоронению или уничтожению). Все акты сопровождаются пожеланиями П. (чтобы ребенок был здоровым, трудолюбивым, хозяйственным, вовремя вступил в брак), которые, как полагают, сбываются. Несчастливая судьба человека порой объясняется неверным поведением П. во время родов.

П. является также своего рода творцом характера и физических свойств ребенка. П. «правит» тельце младенца, чтобы все соответствовало норме и отвечало народным эталонам красоты («расправлен, теперь уродцем не будешь»), заговаривает от грыжи, сглаза и бессонницы.

П. призвана уберечь младенца и мать от злых духов, особенно опасных до крестин и «сороковой» молитвы матери. П. обязана магическим способом «обеспечить» достаточное количество грудного молока у матери.

По окончании родов устраиваются очистительные обряды (баня, размывание рук — зливины, жмуринки у восточных славян) с обязательным одариванием П. Важную роль П. играет в обрядах родин и крестин: приглашает всех на пиршество, оповещая о рождении мальчика или девочки; готовит ритуальные блюда; наставляет крестных родителей, как себя вести, и пр.

П. почитают на протяжении всей жизни (иначе на «том свете» придется лизать ей руки). Культ П. продолжается и после ее смерти. Нередко хоронят П. с особыми почестями: в гроб кладут полотенце, на руки надевают варежки. П. обязательно поминают, посещают ее могилу.

П. посвящены специальные праздники и дни календаря: 26–27 января (у русских Сибири), второй день Рождества (у украинцев); 8/21 января — Бабин день — развернутый обрядовый комплекс в ее честь (южные славяне).

Известны сказки о том, что П. принимает потомство у нечистой силы (в семье черта, водяного, караконджола), за что получает богатое вознаграждение.

Лит:. Листова Т.А. Русские обряды, обычаи и поверья, связанные с повивальной бабкой // Русские: Семейный и общественный быт. М., 1989; Кабакова Г.И. Золотые руки // Philologia Slavica: К 70-летию академика Н.И. Толстого. М., 1993. С. 60–70.

И.А. Седакова

ПОКОЙНИК — по мифологическим представлениям, опасное существо, способное «ходить» после смерти; в похоронном обряде воспринимается как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания, потенциальный предок-опекун рода (см. Предки).

В народной терминологии и фразеологии, связанной со смертью, П. изображается как странник, отправившийся в дальний путь (ср. восточнославянские выражения об умершем: «пошел до дому», «отошел», «собирается в далекую дорогу»), либо как переселенец, достигший загробного мира, который примкнул к сонму предков: «пошел до дедов», «отправился к праотцам», «с дедами гуляет», «с предками здоровается». В загадках и поговорках статус П. определяется через свойства, отличающие его от человека: «Обулся не так, оделся не так, поехал не так, заехал в ухаб и не выедет никак», а также через признаки, характеризующие неподвижность и безжизненность умершего: «Не дышит, не пышет, не ворохнется», «Нос есть — не нюхает, уши есть — не слышит», «С руками, с ногами, а с лавки не слезет». В похоронных причитаниях П. называется «гостем», «путником», которому предстоит трудный переход: «Куда же ты снаряжаешься? Во котору путь-тропу дальню дороженьку?»; его возвращения в дом родственники ожидают в установленные поминальные дни. Все этапы похоронного обряда были призваны обеспечить переход П. на «тот свет» и придать такому переходу необратимый характер, т. к. пребывание умершего в земном пространстве среди живых воспринималось как опасное нарушение нормального положения вещей (см. Похоронный обряд).

В демонологических поверьях славян мотив хождения «оживших» П. к родственникам — один из наиболее популярных. Такими «беспокойными» (т. е. склонными к хождению) покойниками могли быть все недавно скончавшиеся; о них говорили, что до истечения 40 дней или года после смерти они еще «не определились к месту», не перешли безвозвратно в загробный мир, поэтому часто вторгаются в мир людей во внеурочное время (см. Вампир). Визиты П. к людям, по народным воззрениям, опасны тем, что П. старается увести за собой близкого человека, который сильно тоскует по умершему. Считалось, что покойников вынуждают «ходить» оставшиеся окончательно не разорванными связи с живыми: сильная привязанность к членам семьи и тоска по любимым; чувство мести и обделенности; не исполненное близкими людьми желание умирающего; неулаженная ссора; невозвращенный долг и т. п. На вопрос о том, почему П. «ходят», в народе говорили: «А зависть какая-то у них» (сев. — рус.), «чтобы отомстить за что-то живым» (укр.), «чтобы посмотреть, есть ли в доме порядок» (рус.), «чтобы помочь родным по хозяйству» (пол.), «его водит тоска по родне» (бел.). Верили, что причиной «хождений» могло быть нарушение общепринятого правила класть в гроб с умершим его любимую вещь или надевать на него определенную (выбранную им самим) одежду, либо неточное соблюдение людьми прочих похоронных обычаев. Если все эти обстоятельства мешали переходу души умершего в иной мир, то он становился чрезвычайно опасным духом, наносящим вред людям, и причислялся к категории «нечистых», «заложных» П.

«Заложными» назывались в русских верованиях все умершие «не своей» смертью, т. е. неестественной, насильственной, преждевременной (самоубийцы, убитые в драках и сражениях, погибшие в результате несчастного случая, мертворожденные некрещеные младенцы, молодые люди, не вступившие до смерти в брак). К «заложным» относились также те, кого похоронили с нарушением предписанных ритуалов; те, кто при жизни занимался колдовством и состоял в контактах с нечистой силой; люди-двоедушники; дети, проклятые родителями и некоторые др.

Слово заложный, введенное в научный обиход Д.К. Зелениным, было известно в диалектах Вятской губ., где оно обозначало умерших внезапной смертью и отражало особый способ их захоронения: покойников не закапывали в землю, а «закладывали» кольями, палками, ветками, листвой, оставляя тело на поверхности земли. Считалось, что их «не принимает» святая Мать-земля, т. е. могила «не держит» в себе П., он выходит из нее и бродит как привидение, преследует и пугает путников, посещает дома своих родственников, насылая болезни. Главным вредоносным свойством «заложных» П. была способность вызывать стихийные бедствия (бури, град, затяжные дожди или засуху, летние заморозки и неурожай). Исторические свидетельства об обычае выкапывать из земли погребенных самоубийц для предотвращения таких несчастий встречаются в древнерусских памятниках начиная с XIII в. Считалось, что «нечистых» П. следовало хоронить на пустырях, в оврагах и топких местах, в крайнем случае — вблизи кладбища, но за его оградой. Если происходили стихийные бедствия или массовые эпидемии, сельские жители, несмотря на многочисленные запреты со стороны светских и церковных властей, тайком выкапывали из могилы тело «заложного» П., относили его за границу своего села, бросали в глухих местах или старались обезвредить опасное воздействие умершего (например, забивали в гроб осиновый кол, переворачивали труп в гробу лицом вниз, на шею П. накладывали серп или обломок косы, сыпали на могилу раскаленные угли).

Периодом общих поминок по всем «заложным» П. считался у русских Семик, а у других славян — троицко-духовский комплекс или Русальная неделя (см. Троица, Русалии). Еще в XVII–XVIII вв. в это время устраивались (по требованию служителей церкви) массовые захоронения в общей могиле всех не погребенных по христианскому обряду «нечистых» П., оставленных — как этого требовал старинный обычай — на поверхности земли.

Лит.: Зеленин Д.К. Древнерусский языческий культ «заложных» покойников // Зеленин Д.К. Избранные труды: Статьи по духовной культуре. 1917–1934. М., 1999. С. 17–34; Власова М. Русские суеверия. СПб., 1998. С. 391–408; Виноградова Л.H. Чтобы покойник не ходил: комплекс мер в составе погребального обряда // Истоки русской культуры (Археология и лингвистика): Тезисы докладов конференции. М., 1993. С. 39–42.

Л.H. Виноградова

ПРЕДКИ — умершие родственники, определяемые в народной культуре как «праведные душечки», «благословенные родители», «святые деды», «отцы-матери», «свои предки»; воспринимаются как духи-опекуны дома и хозяйства и как высший авторитет для всей семьи и рода.

К категории П. причислялись те из родственников, которые умерли «своей» смертью (т. е. естественной, ненасильственной) и, как считалось, благополучно перешли на «тот свет». По некоторым поверьям, различались так называемые старые П. (давно умершие) и новые (два-три последних поколения умерших родственников), которых родня еще помнила поименно. Безымянные «старые» П. соотносились с мифическими родоначальниками, первопредками, участвовавшими в изначальном освоении мира и жившими в идеальном «золотом» веке; ср. рус. поговорку: «Предки на дереве едали, да золотом платили, а потомки на золоте едят, да ветром платят».

Праведные П. противопоставлены в народных верованиях душам «нечистых» покойников, т. е. умершим «не своей» смертью, которые стали вредоносными и опасными для людей духами (см. Покойник). Особую группу составляли умершие в течение последнего года: до тех пор, пока по ним не справили все индивидуальные поминки годового цикла (в третий, девятый, сороковой день, полугодовые и годовые), они еще не воспринимались как П., а после этого срока их уже можно было поминать наряду со всеми «родителями» в определенные дни (см. «Деды», Задушки, Задушницы).

В верованиях и обрядности славян почитание П. занимает одно из центральных мест. Считалось, что от их расположения и помощи зависят все сферы жизни человека: здоровье, счастье, удача, хозяйственное благополучие, погодное равновесие и т. п. По народным представлениям, П. являются своим сородичам во сне, предсказывают будущее и предостерегают о грозящей беде; участвуют в жизни семьи (охраняют дом, скот и посевы, помогают собирать урожай, заботятся о новорожденном); обнаруживают свое незримое присутствие в доме ночными звуками, ищут оставленную для них поминальную пищу и т. п. Практически все персонажи, причисляемые в народной демонологии к домашним духам-опекунам, по своему происхождению связаны с родовыми П. (см. Домовой). В свою очередь, первейшей обязанностью живых родственников было заботиться о своих П.: в поминальные дни люди соблюдали особые правила поведения и строгие запреты, чтобы не навредить «душечкам»; приносили на могилы родственников ритуальную пищу или приглашали их в дом на общесемейную трапезу (см. Кормление, Приглашение); для П. топили баню и оставляли на ночь теплую воду и чистое полотенце; перед началом важных хозяйственных и семейных предприятий устраивались жертвоприношения в честь П. (см. Жертва).

Мотивы «прихода» П. на землю и возвращения на «тот свет» характерны не только для обычаев поминальных дней, но и в целом для мифологии календарного времени (см. Календарь народный). По широко распространенным воззрениям, в один из предпасхальных дней или на Пасху «раскрываются небеса» и все души П. на короткое время выпускаются на волю, чтобы погулять в земном мире и навестить своих родных. Затем они вновь вынуждены вернуться «на свои места», а люди устраивают им символические «проводы». Весенний цикл народных праздников весь пронизан ритуалами поминовения предков (см. Весна, Благовещение, Пасха, Троица). Другим таким временем, когда душам П. позволено появиться среди живых, считался святочный период (см. Рождество, Святки).

В древнеславянских источниках сохранились многочисленные упоминания о языческих обычаях поклоняться умершим и приносить им жертвенные дары. По-видимому, именно обожествляемые П. подразумевались под персонажами, именуемыми в исторических книжных памятниках как Род и рожаницы, которым язычники «кладут требы», оставляя для них хлеб, сыр и мед.

Л.H. Виноградова

ПРЯХА — в народной культуре персонаж, связанный с наиболее ритуализованным женским занятием. Представление о прядении нити, воплощающей жизнь, судьбу, долю, восходит к индоевропейской древности — образам мифических прях у мирового древа; ср. болгарских орисниц, сербскую Сречу, которая прядет золотую нить. Об архаической символике прядения свидетельствуют изобразительные мотивы мирового дерева и др. на русских прялках; на Новгородчине в Великий четверг пряли левой рукой нити на каждого члена семьи и привязывали к березе: у кого пропадет нить, тот умрет. В сербской традиции мать после рождения ребенка должна спрясть нить, чтобы новорожденный вырос трудолюбивым (ср. веретено). В славянской традиции функциями прях, определяющих судьбы, наделяются как высшие персонажи, в том числе Богородица, св. Варвара и Параскева Пятница (ср. Пятница) — покровительницы рожениц и прях, так и низшие демоны — кикимора, мокоша, которые считаются продолжением сниженного образа славянской языческой богини Мокоши. Способностями прясть чудесную пряжу наделяются также пушные зверьки, прежде всего ласка.

 

«Ева преде, Адамова супружница».

Миниатюра из Сборника попа Пунчо. Болгария, 1796 г.

 

В русских поверьях нечистая сила овладевает пряжей у тех П., которые нарушили запреты или не помолились на ночь: кикимора, мара, мокоша портят и путают пряжу; русалки прядут оставленную на ночь в бане пряжу и пытаются соткать себе одежду; невидимая пряха, прядущая по ночам, кикимора предвещает смерть близких или другое несчастье. Параскева наказывает прях, нарушающих запрет на прядение в праздник (в пятницу). Напротив, изготовленная в праздник (Великий четверг) «оборотная нить» (которую пряли, вращая веретено «от себя») служила оберегом. См. также Ткачество, Прялка.

В.Я. Петрухин

РЕБЁНОК, дети — в мифологических представлениях посланцы иного мира: они падают с неба, произрастают на деревьях, на огороде (в капусте, огурцах), их приносят птицы (аист), их вылавливают из воды, находят в траве, в лесу, на дороге, покупают у нищих, у цыган и т. п. (так у восточных славян взрослые объясняют детям их происхождение). В то же время Р. — «дар Божий», он находится под покровительством Бога, Богородицы, святых, ангелов, которые защищают его от демонических сил.

Рождение детей — основная цель брака. Бездетные семьи стремились усыновить чужого Р., считая, что он «развяжет мешок», т. е. положит начало рождению собственных детей. Существует множество магических ритуалов, предписаний и запретов, призванных воздействовать на рождаемость детей, их число, пол, характер, способности, судьбу (см. Бесплодие, Беременность, Повитуха), обеспечить здоровье, нормальный рост и развитие Р., защитить его от болезней, сглаза, нечистой силы.

Обряды, исполняемые в первые дни после родов, должны были обеспечить Р. долгую жизнь и здоровье. Особое внимание уделялось Р., родившемуся в семье, где «не держались» дети. Чтобы уберечь новорожденного от смерти, приглашали в кумовья первого встречного, совершали символическую продажу Р. в благополучную семью, давали ему защитное имя, стремясь обмануть смерть. См. Обман.

Р. до крещения и наречения именем считается еще не вполне принадлежащим миру людей (у южных славян его нередко называют именами животных, демонов или инородцев: «улитка», «цыпленок», «волколак», «цыганенок», «турчонок» и т. п.). По народным представлениям, он пребывает на границе этого и «того» света и потому особенно подвержен опасности, а умерший до крещения или мертворожденный Р. превращается в демона. См. Дети некрещеные.

Большую роль играет пол Р. Если рождение сына всегда было желанным, то появление на свет девочки оценивалось, как правило, негативно (ср. сербскую поговорку: «Кого Бог хочет проклясть, тому он дает дочь»). С первых минут жизни Р. различия по полу определяли характер касающихся его ритуальных действий и запретов: если мальчику повитуха отрезала пуповину на топоре или на книге, то девочке — на гребне или веретене; плаценту мальчика закапывали в центре дома, а девочки — под порогом (чтобы она вышла замуж) или под печью (Полесье). В ряде случаев, однако, половая дифференциация нивелируется (ср. средний род слова дитя; отсутствие до определенного возраста различий в одежде мальчиков и девочек и др.).

В жизни Р. выделяется несколько этапов, получающих обязательное обрядовое оформление. Они связаны с физическим и психическим развитием: появлением зубов, первыми шагами, отнятием от груди, стрижкой волос, овладением речью, далее — с приобретением трудовых навыков (например, первую спряденную девочкой пряжу или нить надо было сжечь или пустить по воде, чтобы девочка стала хорошей пряхой). Целью этих обрядов было магическое обеспечение Р. счастья и успеха в жизни и особенно — своевременного и удачного брака, рождения детей.

Дети являются участниками и исполнителями многих обрядов продуцирующего характера: они совершают обходыдомов и произносят благопожелания на Рождество, Новый год, масленицу, Пасху, Ивана Купалу и в др. календарные праздники; в свадебном обряде обычно участвует мальчик (его сажают на колени невесты, чтобы магически способствовать рождению у нее сыновей); мальчику поручают бросить первую горсть зерна в начале сева; девочки участвуют во многих действиях, требующих ритуальной чистоты (например, при сборе купальских трав) и т. д. Первый и последний в семье Р. всегда пользовались особым отношением и, как правило, имели специальные названия (ср. первенец, поскребыш, мизинец и т. п.). Им приписывали особые умения, удачливость, магические способности: лечить, останавливать град, вызывать дождь и т. п. Обрядовые роли Р. и его магические возможности зависели также от того, живы ли оба его родителя (дети-сироты были значительно ограничены в своих ритуальных функциях, но в некоторых случаях именно им поручали ответственные обрядовые роли), состоят ли родители в законном браке (незаконнорожденный, внебрачный Р. считался удачливым и часто выбирался на ту или иную обрядовую роль, но он мог считаться опасным и отстраняться от участия в обрядах).

Детский фольклор включает в себя разнообразные жанры: колыбельные песни, потешки, загадки, считалки и пр. Во многих волшебных сказках главным героем является Р.-богатырь, обладающий нечеловеческими способностями. Былички повествуют о том, что демоны (леший, водяной и др.) принимают облик Р.

Лит.: Виноградова Л.H. Откуда дети берутся? Полесские формулы о происхождении детей // Славянский и балканский фольклор. М., 1995; Кабакова Г.И. О поскребышах, мизинцах и прочих маменькиных сынках // Живая старина. 1994. № 4; Ее же. Дитя природы в системе природных и культурных кодов // Образ мира в слове и ритуале. Балканские чтения-1. М., 1992; Науменко Г.М. Этнография детства. М., 1998.

СИРОТА — воспринимается как лицо социально и ритуально ущербное. Тяжкая участь и беззащитность С., лишенного опекунов и защитников, отмечается в пословицах (например, «Житье сиротам — что гороху при дороге, кто мимо идет, тот и урвет»; «В сиротстве жить — день деньской слезы лить»), в похоронных плачах и свадебных причитаниях невесты-С. Заключая брак, жених-С. обычно «шел в приемыши», т. е. поселялся в доме у тестя и занимал зависимое положение.

Как и нищий, С. считался обделенным, лишенным доли, а поэтому не мог участвовать в семейных обрядах, чтобы не распространить свою обездоленность на окружающих и на саму обрядовую ситуацию. С. не допускается к участию в свадебном обряде. Например, у болгар в обряде бритья жениха, предваряющем свадебную церемонию, в роли брадобрея не мог выступать С. У сербов муку для свадебного каравая должна просеивать девушка, у которой живы оба родителя. Следили, чтобы мальчик, участвующий в некоторых этапах свадьбы, не был С. В Болгарии С. не могла присутствовать в послеродовом обряде, в котором на третий день после родов чествуют духов судьбы орисниц. С. не принимал участия и в некоторых календарных обрядах, исполняемых ради плодородия и правильного течения жизни. В Болгарии в день св. Германа, празднуемого для предотвращения града, куклу, изображавшую Германа, изготавливали в том доме, где живы оба родителя. В Сербии запрещалось С. разжигать первый огонь в новом доме.

С., не имея опеки среди людей, получал ее от Бога, забравшего у него родителей, но за это предоставившего С. свое особое покровительство (ср. пословицы: «За сирого и вдового сам Бог на страже стоит», «Дал Господь сиротинке роток — даст и хлеба кусок», «За сиротою сам Бог с калитою»). Имея покровительство в сакральном мире, С. мог обращаться туда за помощью. В частности, невеста-С. перед венчанием приходит на могилу своих умерших родителей, чтобы попросить у них благословения и опеки. С., как и нищий, имел статус посредника между миром людей и «иным» миром. Слово С., как и слово нищего, быстрее доходит до Бога. Поэтому помощь, оказываемая С., считалась богоугодным делом и уравнивалась в глазах общества с помощью вдове, подаянием нищему, деньгами, отдаваемыми на церковь, и осмыслялась как Божья доля, которая должна была обеспечить дающему после смерти прощение грехов и достойное существование в загробном мире, а при жизни — удачу в делах. Например, при засеве земледелец просил Бога уродить хлеба «на всякую долю, на нищую долю, на сиротскую долю…»

Связь с миром предков повышала ритуальный статус С. и определяла его участие в обрядах. В Болгарии в день св. Лазаря во время ритуального обхода девушками-лазарками просят девочку-C. покружиться с куклой Лазаря, чтобы велись пчелы, ягнята и телята. В сербском и болгарском обрядах вызывания дождя девочку-С., называемую пеперудойили додолой, украшают зелеными ветками и водят по селу.

Предвестием сиротства в сновидениях считался сон о роящихся пчелах.

Лит.: Трофимов А.А. Убогий сирота // Живая старина. 1999. № 1. С. 25–26.

Е.Е. Левкиевская

СТАРИК — одна из наиболее значимых фигур в традиционной культуре славян. Старики в народных представлениях приобретают амбивалентный статус: их в высшей степени почитают, но одновременно и боятся, т. к. верят, что они обладают магическим знанием и находятся в контакте с «иным миром».

С. как глава семейства, рода выполняет самые важные сакральные действия: окуривает праздничную трапезу, читает молитвы и благопожелания, преломляет караваи; отгоняет градовую тучу; разжигает огонь в новом доме; совершает жертвоприношения и др. С. - один из главных персонажей свадьбы, южнославянской «славы». С. посвящены отдельные дни календаря: в Болгарии 7.I/20.I в день Иоанна Крестителя совершают ритуальное купание стариков в реке.

Особое место отводится С. в обычаях, связанных с культом предков: в погребальной и поминальной обрядности (см. «Деды»), в рождественско-новогоднем цикле, где некоторые реалии и действия именуются «стариками», «дедами»: укр. дiдуха палити — жечь новогодние костры («чтобы грелись предки»); болг., макед. дедник — бадняк; дедове — остатки обрядовой пищи, которые предназначаются Богородице или умершим; укр. дiдо, болг. дедо — солома, которой устилают пол в Сочельник, и мн. др.

С. - обязательный (часто главный) персонаж святочных и масленичных ряженых процессий, именуемых у южных славян старци. Часто С. выступает в паре со старухой и разыгрывает шутливые (порой с эротическими элементами) сценки. В Белоруссии С. на Рождество водит козу; в Словакии в обряде, идентичном выносу Марены, парни ходят с соломенным чучелом, изображающим С. В полесской свадьбе ряженый стариком выкупает место для жениха.

Двойственность статуса пожилых людей особенно проявляется в народной демонологии. Нечистая сила (домовой, леший, водяной, полевик, вампир, хранитель кладов, духи болезней) по своему внешнему виду уподобляется С. Полагают, что С., переживший свой «век», превращается в вампира. С этими поверьями связаны превентивные действия при погребении очень старых людей (им отрезают пятки, раны на теле прижигают раскаленным железом и пр.). Мифологическим «стариком с бородой» пугают детей, чтобы они не шалили и не подходили к колодцу или к реке.

С. также приписывается способность колдовать, лечить, ворожить, заговаривать, насылать порчу (например, на молодоженов), отбирать урожай с чужих полей при помощи заломов (см. Колдун).

В фольклорных произведениях описывается, как Бог или святые в облике нищих стариков ходят по земле, показывают благочестивому христианину муки грешников в аду, а повитухе — кто из родившихся в этот день какой смертью умрет и др. Стариками рисуются многие сказочные персонажи, соотносящиеся с календарем, астрономией и метеорологией (месяцы, праздники, солнце, ветры и др.). Распространены легенды, повествующие о том, что в древности стариков убивали. Своей смертью им разрешили умирать лишь после того, как один С. при помощи мудрого совета спас народ от голода. С. - частый образ в славянских загадках: «Стоит старик над водою, сам трясет бородою» [Тростник], «Сидит старик кусковьем набит» [Овин] и др.

И.А. Седакова