Круг ворона

РОЖДЕСТВО — один из главных годовых праздников, отмечаемый в честь рождения Христа (25.XII/7.I); считается переломным моментом года, когда солнце поворачивается на лето, в природе происходят чудеса: вода в водоемах на мгновение превращается в вино, домашний скот получает способность разговаривать, открывается граница между «тем» и этим светом и т. п. В народной традиции цикл рождественских праздников обычно включает три даты (Сочельник, Рождество и следующий за ним день) и характеризуется множеством продуцирующих ритуалов, призванных обеспечить хозяйственное благополучие в течение всего года.

В Сочельник (24.XII/6.I) производились все основные приготовления к празднику. У южных славян главной заботой этого дня были обряды, связанные с доставкой в дом рождественского дерева, предназначенного для сжигания в очаге (см. Бадняк). Широко распространен у славян обычай приносить из леса небольшие елочки или хвойные ветки, украшать их колосьями, орехами, лентами, бумажными цветами и подвешивать все сооружение над столом верхушкой вниз — это делалось для обеспечения семьи счастьем и удачей. К потолочной балке подвешивали также особые украшения из соломы или бумаги, именуемые паук, свет, квочка и т. п. Общеизвестным элементом обрядности этого дня было внесение в дом необмолоченных снопов и соломы: ее расстилали на полу или на столе; на ней сидели домочадцы или топтали ее ногами (подражая при этом голосам домашних животных); разбрасывали по соломе орехи и сухие фрукты; на соломе валялись и хозяева, и дети. Украинцы Закарпатья приносили ржаной сноп, называемый дед, дедух, коляда. У поляков Белостоцкого воеводства с таким снопом связан специальный ритуал: хозяин скрывался за ним и спрашивал жену, видит ли она его; на ее ответ: «Нет, не вижу!» — он говорил: «Дай же, Боже, чтобы весь год из-за ржи меня не видела».

Все предпраздничные хлопоты должны были закончиться до сумерек, когда же на небе появлялась первая звезда, вся семья собиралась за накрытым столом. К ужину готовили нечетное количество постных блюд (в т. ч. вареную пшеницу, кутью, горох или фасоль, хлебную выпечку и т. п.). Во многих местах принято было обвязывать цепью ножки стола, за которым происходила трапеза, чтобы «завязать пасть волку», «чтобы семья держалась вместе», «чтобы ноги были крепкими, как железо». Под столом размещали части плуга, ярмо, кнут, топор и другие орудия труда. Перед началом ужина хозяин приглашал к столу диких зверей, вредоносные стихии (мороз, ветер, тучу), души умерших предков (см. Приглашение).

«Рождество Христово». Картина на стекле. Около 1820 г. Моравия, окрестности г. Брно

В Словакии начинали трапезу с того, что зажигали свечу и молились в память об умерших. Поляки Краковского воев., накрывая стол, оставляли свободное место «для душ». В украинских карпатских селах на стол выкладывали столько лишних ложек, сколько в семье было умерших за истекший год. У всех славян соблюдались запреты, связанные с верой в незримое присутствие душ: не разрешалось за ужином сидеть слишком тесно, внезапно вставать и вновь садиться, пользоваться ножами и вилками, поднимать с пола упавшую ложку и т. п. Популярными были также гаданияо будущем, которые совершались во время ужина в Сочельник и сразу после него. Остатки пищи не убирали со стола на ночь, считая, что ими будут питаться прибывшие к общесемейной трапезе души умерших.

Рано утром на Р. домочадцы готовились к приему первых ритуальных гостей: колядников, полазников, визит которых призван был обеспечить хозяевам удачу и достаток. См. Колядование, Полазник.

Обязательным ритуалом в рождественское утро было внесение в дом свежей воды: хозяева отправлялись за водой как можно раньше, чтобы набрать ее прежде других. Такая «новая», «первая», «непочатая» вода считалась особенно целебной, ею умывались все члены семьи для здоровья, а часть отливали для замешивания теста на обрядовый хлеб. У словаков почти повсеместно был известен обычай посещать ранним утром ближайший колодец, поздравлять его с праздником и «угощать», бросая в него остатки пищи от вечерней трапезы: это должно было обеспечить достаток чистой воды на весь год. При замешивании теста для рождественских хлебов хозяйка должна была сохранять полное молчание; руками, вымазанными в тесте, она прикасалась к домашним иконам; выскакивала в сад и обхватывала фруктовые деревья, чтобы они были плодородными.

Обильный завтрак или обед — один из главных компонентов рождественской обрядности. У русских готовили большое количество мясных и мучных изделий. За стол садились всей семьей и сначала разговлялись мясным блюдом. У южных славян обязательным рождественским блюдом была печеница (зажаренный поросенок, ягненок или домашняя птица). В ряде мест Сербии и Болгарии начинали завтрак с печеных воробьев, чтобы обеспечить себе такое же проворство, резвость и легкость, какие свойственны воробьям. Хорваты выставляли на стол блюдо с зелеными побегами заранее посеянного и пророщенного зерна, такое украшение называлось «гобин» (т. е. изобилие, урожай) и символизировало будущий обильный урожай.

После трапезы совершались магические обряды, которые должны были повлиять на успешное ведение хозяйства. Например, для урожайности плодовых деревьев хозяин выходил в сад с топором, замахивался на каждое дерево, угрожая его срубить, и спрашивал, будет ли оно плодоносить в этом году; обвязывал стволы рождественской соломой; закапывал под корнями остатки праздничного ужина; тряс ветки или осыпал их зерном и т. п. Повсеместно принято было посещать свой скот, поздравлять его с Р., угощать обрядовой пищей. Хозяйки приносили кур и гусей в дом и кормили их зерном в замкнутом круге (обложив веревкой), чтобы они в течение года не отбивались от дома.

Несмотря на общеизвестный запрет работать в праздник, многие считали, что в день Р. надо «обычая ради» символически переделать (хотя бы начать) все основные домашние и хозяйственные дела: девушки брались за рукоделие, прядение, мужчины запрягали тягловый скот и т. п.; это должно было обеспечить успех во всех работах в наступающем году.

Л.Н. Виноградова, А.А. Плотникова

РУСАЛИИ — языческий праздник древних славян, упоминающийся в исторических источниках начиная с XI в., в которых осуждались «поганские» обычаи «плясати в русалиех», надевать маски животных, играть на сопелях и гуслях, петь «бесовские» песни. Судя по этим свидетельствам, Р. отмечались в канун Рождества Христова и Богоявления, а также на неделе после Троицы или в летний Иванов день.

Этнографические данные XIX в. позволяют соотнести исторические данные с «русальными» обычаями южных славян. В Македонии в святочный период ходили по дворам группы мужчин, называемых «русалии», которые устраивали магические танцы и хороводы вокруг больных людей с целью их исцеления. Участники этих ритуалов на весь период святок соблюдали особые правила поведения: они не должны были креститься перед едой и на ночь; здороваться при входе в дом и при встрече с односельчанами; сохраняли молчание; ночевали всей группой в чужом доме. Магия врачевания была главной целью их обходов по домам. Русальскую дружину хозяева встречали с большими почестями. Считалось, что их приход в дом способствовал сохранению здоровья домочадцев и изгнанию болезней.

В северной Болгарии и северо-восточной Сербии подобные группы «русалиев» ходили от села к селу в течение недели, следующей за Троицей, для лечения тех, кто болел «русальской» болезнью. По поверьям, «русальскую» болезнь насылали женские мифические существа (русалии, самодивы), появлявшиеся на земле в весенне-летний период. Группа мужчин-«русалиев» состояла из нечетного числа участников (пять, семь, девять человек), одетых в меховые шапки, на которые укреплялись цветочные венки, обутых в кожаные лапти, с колокольцами на поясе, в руках они держали большие палки. «Русалии» исполняли вокруг больного (которого для этого выносили из дома во двор или на поляну) танцы с круговыми движениями и подскоками; часто они доводили себя до особого экстатического состояния и конвульсий, обеспечивая тем самым эффективное исцеляющее воздействие на больного.

В других славянских традициях обряды с названием русалии, по этнографическим материалам XVIII–XIX вв., не зафиксированы, однако почти повсеместно у славян известен созвучный с этим календарный термин — Русальная неделя. По-видимому, он восходит к латинскому наименованию античного праздника роз (rosalia, rosaria), который отмечался в период цветения роз и включал обычаи поминовения безвременно скончавшихся молодых людей и возложения венков на их могилы.

У восточных славян к Русальной неделе приурочен обряд «проводов русалки» (варианты названий: «похороны русалки», «изгнание русалки»), распространенный в южнорусских областях и восточном Полесье: группа девушек выбирала из своей среды «русалку», надевала на нее венок или много венков (иногда всю увешивала зеленью) и в последний день Русальной недели поздно вечером выводила ряженую за село в ржаное поле или к реке, на кладбище, в лес; там с «русалки» срывали венки и бросали их в костер, в воду, за ограду кладбища, а затем разбегались с места «проводов», чтобы изгоняемая «русалка» не догнала и не навредила. Подобный сценарий «изгнания русалки» является ритуальным соответствием характерных для восточных славян верований о сезонном появлении на земле (в первый день Русальной недели) душ незамужних девушек или детей (называемых «русалками») и об их возвращении на «тот свет» в последний день этой недели (см. Русалка).

Лит.: Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха: Генварские русалии и готские игры в Византии. СПб., 1889. С. 260–262; Арнаудов М. Русалийски игри у българи и румъни // Студии върху българските обреди и легенди. София, 1972. С. 128–155; Златковская Т.Д. Rusalia — русалии: О происхождении восточнославянских русалий // История, культура, этнография и фольклор славянских народов: VIII Международный съезд славистов. Доклады советской делегации. М., 1978. С. 210–226; Виноградова Л.Н. Русалии на Балканах и у восточных славян: Есть ли элементы сходства? // Балканские чтения-II: Симпозиум по структуре текста. М., 1992. С. 59–64.

Л.Н. Виноградова

СВЯТКИ — двухнедельный период зимних праздников, начинавшийся с Рождественского сочельника (24.XII) и кончавшийся Крещением (6.I). По церковному календарю, крайние даты этого периода посвящены памяти евангельских событий, связанных с рождением Христа и крещением его в Иордани; в народной традиции к этим датам примыкает также празднование Нового года, который приходится на середину святочного цикла. О том, что все три даты (Рождество — Новый год — Крещение) воспринимались как единый цикл праздников, свидетельствует как повторяющийся комплекс однотипных ритуалов, так и народная терминология этих дат: например, при широко известном у восточных славян названии всего святочного периода Коляды Рождественский сочельник именовался в украинско-белорусской зоне и в Полесье как «Первая коляда», день накануне Нового года — «Вторая коляда», а канун Крещения — как «Третья коляда».

Особое мифологическое значение святок в народном календаре определяется «пограничным» характером этого периода, когда солнце поворачивается с зимы на лето, когда заканчивается старый и начинается новый год, когда отмечается один из главных праздников христианской церкви — Рождество Христово. Чрезвычайная насыщенность обычаями, обрядами, магическими действиями, гаданиями, запретами, приметами выделяет С. из всего календарного комплекса. Вместе с тем С. считались опасным периодом, временем, когда души умерших и персонажи нечистой силы активно вторгаются в мир людей. По восточнославянским поверьям, Бог, радуясь рождению сына, выпускает с «того света» и души умерших, и нечистую силу гулять по белу свету. Этим объясняется негативная трактовка святочного времени как «бесовского», «нечистого», «злого», «страшного» и «вредного». У южных славян святочные дни назывались «погаными», «некрещеными», «караконджуловыми», «вражьими» и т. п.

Подобными поверьями в значительной степени определяется и обрядность святочного комплекса. Так, в связи с представлениями о «приходе» с того света душ умерших предков (а также о появлении на свет Спасителя) любой гость, входящий в дом накануне Рождества или Нового года, воспринимался как особа священная, от которой зависело благополучие семьи на весь год, поэтому первым требованием было угостить или одарить каждого посетителя; по первому пришедшему в дом гостю гадали о будущем, вынуждали его участвовать в домашних магических обрядах (см. Полазник). Как сакральных гостей и «Божьих посланников» принимали хозяева участников колядных обходов (см. Колядование). Так же ритуально обставлено было торжественное внесение в дом святочных символов: бадняка, рождественского снопа, называемого «дедом», «дидухом», либо ритуального хвойного деревца («подлазнички») и т. п. Белорусы Гомельщины, внося в дом сено, говорили, что это «коляды пришли».

С этим же кругом представлений о незримом присутствии духов в жилом пространстве человека связаны и многочисленные запреты. Прежде всего запрещались все прядильно-ткаческие работы и действия с использованием острых и режущих орудий: нельзя было прясть, сновать, ткать, шить, скручивать, связывать, рубить, резать, колоть шилом и т. п., иначе, как считалось, приплод домашних животных уродится «кривым», «слепым» и вообще увечным. Весь период С. остерегались выносить из дома мусор, чтобы «не вынести свою удачу». Забота о духах-опекунах, незримо присутствующих в доме, лежит в Основе запретов убирать со стола на ночь остатки ужина, поднимать с пола упавшую ложку, мыть посуду сразу после праздничной трапезы.

Приход персонажей из иного мира инсценировали святочные ряженые, среди которых наиболее популярными были фигуры страшилищ, оборотней с зооморфными чертами, «стариков», «деда и бабы», «покойников» и т. п. (см. Ряжение).

Центральным моментом всех трех святочных праздников была общесемейная ритуальная трапеза, которая готовилась как поминальный стол: обязательным блюдом была кутья, сыта, канун или коливо; у русских — блины и овсяной кисель; во многих местах у восточных славян и в карпатской зоне на стол ставили лишний прибор («для души», «для гостя», «для ангела»).

К святочным праздникам были приурочены магические ритуалы, призванные обеспечить хозяйственное благополучие семьи на весь год (см. Рождество). Большое число обычаев (либо запретов) было связано с «магией первого дня» и обусловлено принципом: «насколько успешным будет начало года, настолько удачно он и закончится». Например, накануне Рождества не поили овец водой, чтобы их не мучила жажда все лето (белорусы); завязывали ножницы для стрижки овец, чтобы в течение года волки не задирали скот (карпатские украинцы); прятали или выносили из дома на период С. все веретена, чтобы летом не встречаться со змеями (Полесье), и т. п.

Присутствие духов в пространстве людей обеспечивало, по народным воззрениям, возможность заглянуть в будущее, чем и объясняются многообразные формы святочных гаданий. Особое место занимали прогностические приметы, по которым старались угадать погоду и урожайность в грядущем году.

Поверья о возвращении пришельцев с «того света» обратно в царство мертвых в последний день С. получили ритуальное оформление в обычаях, интерпретируемых как символические «проводы духов»: ср. восточнославянские обряды «изгнания коляды» или «кутьи», «старого года», «зимы», «мороза» и др. условных персонажей (см. Крещение).

Лит.: Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Зимние праздники. М., 1973. С. 209–216, 244–261, 271–279; Чичеров В.И. Зимний период русского народного земледельческого календаря XVI–XIX веков. М., 1957; Виноградова Л.Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян: Генезис и типология колядования. М., 1982; Курочкiн О.В. Новорiчнi свята украïнцiв: Традицiï i сучаснiсть. Киïв, 1978; Богатырев П.Г. Народный календарь // Вопросы теории народного искусства. М., 1971. С. 202–226.

Л.Н. Виноградова

СЕМИК — четверг перед Троицей, у русских день поминовения «заложных» покойников, а также неизвестных и ничейных покойников, предшествующий поминовению предков в троицкую субботу (см. Троица, Задушницы). К С. уже в XVII в. было приурочено погребение погибших, казненных либо умерших от голода и болезней, в скудельницах или убогих домах. В этот день обычно на кладбище устраивали поминки, переходящие в буйство. Во многих местах считалось, что С. установлен в память именно об утопленниках, поэтому в С. от людей требовалось соблюдение запретов, связанных с водой: нельзя было ни мыть, ни стирать, ни полоскать, иначе бы в семье непременно кто-нибудь утонул.

Лит.: Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Умершие неестественною смертью и русалки. М., 1995.

Т.А. Агапкина

СОРОК МУЧЕНИКОВ — день памяти Сорока мучеников, отмечаемый в христианском календаре 9/22.III, в обрядности и мифологии которого широко разрабатывается символика числа 40.

По восточнославянским поверьям, в день С. м. в родные края возвращаются 40 стай птиц или же в этот день птица должна положить в гнездо 40 палочек (т. е. начать его строить). Отмечая возвращение птиц, восточные славяне в этот день пекли фигурное печенье типа «жаворонков» (птичек), предназначенное для детей. Их съедали, дети играли с ними на улице, приветствуя прилетающих птиц словами: «Жаворонки, прилетите, красну вёсну принесите», относили на поле, на огороды и др.

В Сербии в день С.м. пекли младенчићи — небольшие пшеничные калачики или каравайчики, которые смазывали медом и украшали веточками плодовых деревьев. Ими угощали молодоженов, давали скоту, разносили детям и соседям. Каравайчики были разной формы: «нож», «сабля», «ножницы», «овца» и др. Дети носили их по домам и обменивались ими. Особые каравайчики пекли для свинопаса, овчара и пастуха: нижнюю их часть отдавали скоту, а остальное съедали сами. Считалось нужным испечь столько каравайчиков, сколько голов скота пастухи имели у себя в стаде. Иногда пекли сорок или сорок один калачик в память о мучениках; чаще же смазанные медом калачики дети разносили по соседям в память об умерших.

В Болгарии хлебцы, приготовляемые в день С. м., часто имели антропоморфную форму и были предназначены для раздачи посторонним или иной формы жертвования (их, например, закапывали в землю). Каравайчики раздавали детям, которые трижды катали их по какой-нибудь могиле, приговаривая: «Откатывайся зима, прикатывайся весна», или зарывали в землю кусочек, а остальное съедали сами. В других местах делали сорок каравайчиков и раздавали их детям, чтобы «баба Марта была милостива к тем ягнятам, которые родятся».

В Болгарии этот день праздновался в честь «бабы Шарки», т. е. оспы. Накануне здесь готовили по крайней мере сорок хлебцев в форме куклы, называемых младенци, на них делали стеблем или трубочкой углубления на манер оспинок. На хлебцах, приготовляемых для детей, эти «оспинки» делали неглубокими, для взрослых — побольше и числом, и размером. В день С. м. их намазывали медом, окуривали и раздавали по домам.

Согласно южнославянским поверьям, день С. м. — это граница зимы и лета, когда Господь забивает в землю раскаленные шипы, и она начинает согреваться. В эти же дни из земли вылезают на поверхность змеи и насекомые, а также прилетают птицы (аисты, жаворонки). День С. м. был первым в ряду нескольких праздников (Благовещение, день св. Иеремии), когда совершались ритуалы изгнания змей. Болгары и сербы убирали дворы, сгребали мусор и сжигали его, чтобы охранить себя от змей, обходили дома с зажженными тряпками. Накануне этого дня дети били по очагам и кричали: «Убегайте, змеи и ящерицы», а женщины перед восходом солнца зажигали тряпки и откидывали их подальше со словами: «Бросаю этот кусок, чтобы напугать змей и ящериц!» Болгары жгли перед воротами навоз и били по нему камнями, чтобы также испугать змей.

Изгнание змей сочеталось с преклонением перед ними и опасением нанести им какой-либо вред. В Сербии день С. м. посвящался змеям, что отразилось в его названии «Змеиный день» и в запрете убивать змей.

Т.А. Агапкина

СРЕДА — день недели, часто объединяемый с пятницей по признаку требуемого в эти дни поста. В значительной степени общими для этих дней являются и запреты, предписания и приметы. По украинским представлениям, С. - девушка, и ее почитают прежде всего девушки и женщины, к ней они обращаются за помощью. В С., как и в пятницу, соблюдается запрет на «женские» работы: прядение, тканье, шитье (все славяне), часто также мытье волос, бритье (болгары). Последствия нарушения этих запретов могли быть самые тяжкие, например женщина, нарушившая запрет мытья волос, могла овдоветь (болгары); нарушившая табу на прядение и шитье будет страдать болезнями — коликами, головной болью и т. п. (украинцы Карпат), у нее могут «сгореть дети и дом» (болгары). За несоблюдение поста и других запретов в С, в отличие от пятницы, нельзя было вымолить прощение, т. к. «нигде нет церкви св. Среды» (Сербия, Лесковацкая Морава). Перед С, как и перед пятницей, запрещались супружеские сношения. Болгары считали, что ребенок, зачатый в канун С, родится «с изъяном», а рожденному в С. покровительствует св. Богородица; по белорусским верованиям, человек, родившийся в С, — счастливый.

Для начала полевых работ С. иногда считалась благоприятным днем. Сербы Хомолья именно в С. старались начать пахоту или хотя бы одну борозду пройти в этот день, чтобы все дальнейшие работы были успешными. В Пожеге, наоборот, С. называли несчастливым днем и избегали что-либо важное начинать в С.

В течение года особенно значимыми были С. на поминальной и масленой неделе, когда нельзя было замешивать кислый хлеб и делать что-либо в поле; С. на четвертой неделе Великого поста, когда у восточных славян (средокрестье) пекли постные хлебцы в виде крестов, которые потом брали с собой, выходя на первую пахоту в поле или выгоняя первый раз скот на пастбище; сербы пересчитывали яйца, снесенные домашней птицей, веря, что сколько до этого дня снесено яиц, столько будет в хозяйстве приплода скота; третья или четвертая С. между Пасхой и Вознесением (полес. сухие, громовые), которые праздновались «от грома»; четвертая известна также как Переплавная; по полесским верованиям, в этот день Бог или Богородица «переплывает» через реку, и только с этого дня можно было купаться; С. на троицкой неделе (в. — слав. кривая среда, серб. крива среда, болг. руса сряда) — опасный день, в который нельзя сажать, иначе все вырастет «кривое» (сербы). Южные славяне опасались С. на первой неделе Великого поста, называя ее Луда или Черна и считая, что нарушивший запреты в этот день может быть наказан падучей или безумием.

С.М. Толстая

СРЕТЕНИЕ ГОСПОДНЕ — праздник, отмечаемый христианами 2/15.II. В народном календаре С. имело значение сезонной границы: этим праздником у восточных и западных славян отмечалась половина зимы, а в южнославянских регионах — и начало весны (ср. Трифонов день), с чем было связано значительное число примет погоды и урожая. Хорошая солнечная погода обычно предвещала долгую зиму, а мороз — раннюю весну; метель на С. обещала раньше обычного «подмести» все корма для скота и др.

У восточных (реже у западных и южных) славян о С. говорили: «Сретение — зима с летом встречается», в дополнение к чему рассказывали о том, как именно борются зима с летом: «Лето зиму по щеке ударяет: „Полно тебе, зиме, зимовать — пора мне, лету, летовать“». Восприятие С. как начала весны отразилось в таких приметах, как: «На Сретение кафтан с шубой встретились, а цыган шубу продает» и др.

С. по многим параметрам сближалось с новолетием, что отразилось в представлениях о судьбоносности встреч, случающихся в этот день: сербы верили, что если встретить в этот день здорового человека, то и весь год будешь здоров (и наоборот). В некоторых местах С. считалось неудачным и опасным днем: жители Смоленщины и македонцы не выполняли в этот день никаких работ, чтобы не встретиться с волками; украинцы Черниговщины полагали, что родившийся на С. будет несчастлив; у болгар беременные женщины воздерживались от работ с острыми предметами из боязни, что будущий ребенок будет иметь на теле знаки и следы их работы.

Во всех славянских традициях большое значение придавалось свече, которую в этот день освящали в церкви. У украинцев и белорусов ее называли «громничной свечкой», ср. Громницы как одно из восточно- и западнославянских диалектных названий Сретения. Эту свечу хранили в течение года: ее зажигали во время грозы и града, давали в руки тяжело умирающему, окуривали дымом от нее больных, чертили дымом кресты на балках и матице, зажигали ее в доме, чтобы уберечься от «ходячего» покойника; прикрепляли к посуде, из которой весной засевали; обходили с зажженной свечой скот при первом выгоне на пастбище; подпаливали детям волосы при головной боли, терли ею горло при болях; вешали над входом в дом в купальскую ночь, чтобы защититься от ведьмы, и т. д.

Т.А. Агапкина

СТРАСТНАЯ НЕДЕЛЯ — последняя неделя семинедельного Великого поста, когда, согласно Новому Завету, Иисус Христос принял крестные муки за грехи человеческого рода. Наиболее мифологически и ритуально насыщенными днями на этой неделе являются Страстная среда, Страстной четверг, Страстная пятница и Страстная суббота. В эти дни совершались поминовения умерших, а также повсеместно шло приготовление к празднованию Пасхи: хозяйки пекли пасхальные хлебы, красили яйца, запекали мясо; мужчины строили качели и карусели, заготавливали дрова и др.

Поминовения усопших на С. н. были наиболее популярны у южных славян. Болгары считали, что в Вербное воскресенье или на С. н. раскрывается небо и предки возвращаются на землю, где остаются до Троицы. Поэтому на С. н. у болгар и сербов принято было посещать кладбище и поминать покойников. Женщины раздавали на кладбище обрядовые хлебы (просфорки, лепешки, часто в нечетном количестве и из пресного теста) и устраивали поминальный обед дома; оставляли на могилах коливо и крашеные яйца; пускали по воде специально приготовленные хлебы; жгли на могилах свечи, украшали цветами кресты и памятники. В некоторых местах Болгарии к числу поминальных относили три последние дня Великого поста либо Страстную субботу, когда женщины посещали могилы и совершали там названные действия.

Скорбный характер Страстной пятницы, а также ограничения Великого поста нашли отражение прежде всего в многочисленных запретах, накладываемых на человека и его бытовое и хозяйственное поведение. Даже в быту говорили меньше обычного, чтобы не проронить пустого слова. Как и в течение всего поста, избегали громкого уличного пения; петь можно было только в доме: здесь в семейном кругу люди пели «божественное»: духовные стихи, псалмы, читали Псалтырь и пр. Подобные формы досуга заменяли обычные бытовые разговоры. Были запрещены уличные игры и хороводы. По поверьям болгар, за соблюдением этих запретов следили самовилы (см. Вила), не позволяющие людям развлекаться в пост.

Большая часть ритуалов С. н. — своеобразное обыгрывание событий христианской истории, связанных прежде всего с бичеванием Христа, а также землетрясением, последовавшим за Его смертью. В момент смерти Христа словенцы со страшным треском валили на землю несколько предварительно подпиленных деревьев, а в течение всех трех дней — со среды до пятницы — с грохотом разбивали и топтали собранные со всего села старые доски, посуду, бочки и другие деревянные предметы, называя это пугать Бога. В пятницу — в ознаменование смерти Христа и землетрясения, а в ночь с субботы на воскресенье — в знак Его Воскресения — у церквей и костелов принято было стрелять. Поляки Поморья в память об этом землетрясении били в барабан в пасхальную ночь, и при звуках этих ударов люди спешили на службу в костел.

К этому добавлялись обряды, посвященные «изгнанию Иуды» или «Поста», а также обыкновение заменять молчащие в последние дни С. н. колокола грохотом трещоток и колотушек. За таким занятием молодежь проводила три последних дня Великого поста, оглашая окрестности неимоверным шумом. Этим «творилась память» Иисусу Христу. В среду, четверг и в пятницу у хорватов совершался «барабан»: по окончании службы парни сильно били длинными прутьями по скамьям в церкви и гремели трещотками.

Страстная пятница в быту и повседневной жизни была временем вселенской скорби по поводу кончины Иисуса Христа, выражающейся не только в строгом посте и других ограничениях. В Страстную пятницу, по поверьям, вся природа скорбит вместе с людьми и затихают птицы. Со скота снимали колокольчики, хозяйки запирали в темных сараях домашнюю птицу, чтобы она не шумела и хоть немного попостилась (по словенским поверьям, это воздержание летом защитит птицу от нападения хищников). Запрещалось свистеть: словенцы считали, что в момент смерти Христа от радости свистели черти. Верили, что человек, засвистевший в пятницу, будет унесен чертом, а тот, кто на минуту забудется и закричит, уже никогда в жизни не сможет закричать. Матери запрещали детям играть на улице и шуметь, а также просили не топать ногами по земле, чтобы не ранить ее гвоздями от каблуков, ведь в землю уже положен Христос. Украинцы не шумели, не разговаривали дома в полный голос и не ссорились. У кашубов в Страстную пятницу принято было плакать; а если дети не плакали, то их били ветками.

Т.А. Агапкина

СТРАСТНОЙ ЧЕТВЕРГ — четверг на последней неделе Великого поста (см. Страстная неделя).

У восточных и южных славян С. ч. был связан с культом мертвых. Предков в этот день «поили», для чего поливали могилы вином и водой, выставляли горшки с водой у домов (там, где можно ожидать появления душ), раздавали на кладбище кувшины для воды. В Западной Болгарии в С. ч. сразу после первых петухов женщина шла к источнику, набирала там несколько кувшинов воды и отправлялась с ними на кладбище, где выливала по одному-два кувшина на каждую принадлежащую семье могилу. Широкую известность получил обычай пускания воды мертвым. Кое-где в С. ч. обустраивали могилы.

Специфической чертой поминовений в С. ч. является обычай разводить поминальные семейные костры: их жгли на кладбище, вблизи «своих» могил, а также во дворах и на других традиционно принадлежавших семье участках земли. Так, в сербском селе Свиница, расположенном на румынском берегу Дуная, такой костер разводили утром на пороге дома и предназначали его всем умершим в этой семье, а затем жгли костры на кладбище, в изголовье каждой могилы. Считалось, что таким образом «греют» покойников. Великочетверговые поминальные костры известны на украинских Карпатах и в других местах.

У восточных славян С. ч. повсеместно назывался в народе «Чистым», т. к. на него приходились основные очистительные ритуалы Страстной недели (в католическом мире они могли совершаться утром в Страстную пятницу). Люди мылись в бане, иногда обливались водой у проруби или даже купались в ней, а также приносили домой для умывания свежую воду из источников для того, чтобы, омывшись ею, избавиться от болезней (главным образом кожных) и обеспечить себя здоровьем на весь год. Люди также сбрасывали в проточную воду старую одежду (чтобы зло и болезни уплыли вместе с ней); мыли и высушивали на солнце предметы домашней утвари (например, дежу); приносили домой ветки можжевельника и жгли их дома на листе железа, а затем перешагивали через огонь в апотропеических целях; окружали дом магическим кругом (объезжали его верхом на кочерге, очерчивали мелом и др.), оберегая дом и домочадцев от всякого зла, от проникновения в дом змей, лягушек, белили дом и др.

У восточных славян С. ч. был единственным днем в году, когда, как считалось, можно было увидеть домового: для этого брали свечу, принесенную домой с вечерней службы в церкви, и пасхальное яйцо и шли на чердак, где оставляли ему яйцо, чтобы и домовой мог «разговеться» на Пасху. Если человеку показывался мохнатый, в шерсти, домовой, то ожидали богатства и удачи, если голый, без шерсти, — нищенства. В этот же день пытались заручиться расположением домового, чтобы он оберегал скот: для этого под угол дома выкладывали для него еду. Ночью ходили в лес, где, сняв с себя крест, призывали лешего и расспрашивали его о судьбе.

В С. ч. совершали ритуалы, напоминающие приглашение зверей и мифологических существ на рождественский ужин. Для этого, например, дети выносили наружу овсяный кисель и «звали зверей»: «Волки, медведи, лисицы, куницы, зайцы, идите к нам кисель есть!», полагая, что насытившиеся звери не тронут летом ни скот, ни сады.

Известен обычай изготавливать в С. ч. вещи, имеющие магическую силу. Так, на восходе солнца, сидя на пороге дома, хозяйка выпрядала особую нить, крутя веретено и суча нить в обратную сторону. Этой нитью перевязывали руки, чтобы они не болели при жатве; вплетали ее в рыболовную сеть, чтобы улов был больше, и т. п. Повсеместно известно и приготовление особой «четверговой» соли: ее специально пережигали в печи, освящали в церкви или выносили на улицу «под звезды», полагая, что от этого соль, оскверненная некогда Иудой во время Тайной вечери, «очистится» и приобретет целительные свойства.

На С. ч. приходились многочисленные обычаи, связанные с домашними животными. В открытую печную трубу хозяева созывали по кличкам всю скотину, чтобы летом, во время выпаса, скот не разбредался и возвращался с пастбища домой. Женщины на огороде вешали на колышки забора перевернутые горшки, с тем чтобы коршуны и ястребы не таскали цыплят (см. Куриный бог).

Считалось также, что все, совершенное в С. ч., в итоге обернется удачей и прибылью. Так, соседка стучала в окно своей приятельницы и спрашивала у нее: «Дома ли овечки?», на что хозяйка отвечала: «Дома, дома». Такой диалог продолжается до тех пор, пока они не переберут по очереди весь скот, все огородные и зерновые культуры и весь хозяйственный инвентарь — в надежде на их сохранность и умножение в будущем году. В С. ч. также трясли деньгами, будучи уверены в том, что они не будут переводиться в карманах весь год.

Лит.: Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. М., 1979.

Т.А. Агапкина

СУББОТА — день недели, ассоциирующийся в народной традиции прежде всего с поминовением умерших; у южных славян часто называется днем мертвых. См. Деды. У южных славян обычно объединяется со вторником и получает общую отрицательную оценку как опасный и неблагоприятный день. По болгарским обычаям, в С. нельзя стирать, чтобы мыльной водой не залить глаза мертвым; нельзя шить и кроить одежду — тот, кто станет ее носить, умрет; сербы старались в С. не начинать никаких серьезных дел, избегали устраивать в С. свадьбы и т. п. Македонцы также считают С. плохим днем, когда люди «не хотят даже умирать», когда исполняются дурные сны, и т. п. Болгары особенно остерегались суббот в марте, воздерживаясь от стирки белья, битья пестом в ступе и других ударов, чтобы предотвратить летнее градобитие. Изредка встречается и положительная оценка С., противопоставляющая этот день недели остальным, ср. сербскую поговорку: «Все дни вылиты из серебра, только суббота из чистого золота».

Родившимся в С. (людям и животным, в частности собакам) приписываются способности видеть умерших и общаться с потусторонним миром (болгары Пиринского края), распознавать ведьм и прочих демонических персонажей, отгонять чуму и другие болезни, оборачиваться змеями (Пловдивский край). Сербы называют людей, рожденных в С., субботники, считают их «видовитыми» (Болевац) и верят, что им не может навредить ни хала, ни чума, ни вампир (Тимок). Их считают счастливыми, но иногда, наоборот, думают, что субботние дети «не будут долго жить».

У восточных и западных славян С. тоже объединяется со вторником и соответственно считается счастливым, благоприятным и «легким» днем, подходящим для начала полевых работ, например пахоты (Русский Север), жатвы, для заключения брака (Польша) и др. Однако в Полесье по субботам воздерживались от большинства «женских» дел: не сновали кросен, не белили стен, не резали скот, не золили белья и т. п., мотивируя все эти запреты тем, что в С. «свет сновался». Украинцы на Карпатах боялись в С. заболеть, веря, что в этом случае от болезни невозможно излечиться.

С.М.Толстая