Круг ворона

ЗАДУШКИ — у славян-католиков главные в году поминальные дни, совпадающие с днями церковного поминовения Всех Святых (1.XI) и душ умерших родственников (2.XI). День памяти святых впервые был введен в Европе в 998 г. в монастырях бенедиктинцев, а с XIII в. принят во всей западной церкви как официально признанная дата, посвященная памяти по умершим. В народном восприятии день Всех Святых рассматривался как канун главного поминального («задушного») дня (2.XI), к которому приурочен основной комплекс обычаев и обрядов.

Считалось, что в дни осенних З. умершие родственники посещали свои дома, собирались под окнами или слева от двери; проникая в дом, они грелись возле печи, искали приготовленную для них поминальную еду. Перед уходом на «тот свет» души сходились в костел на ночную службу, которую для них служил дух умершего ксендза. Живым запрещалось наблюдать за умершими, нарушителю этого запрета грозила суровая кара.

Ритуал З. начинался с наведения порядка на кладбищах: люди очищали могилы родственников, украшали их ветками, зажигали свечи; устраивалось коллективное моление по умершим, а затем ксендз благословлял могилы и кропил их святой водой. В доме хозяева готовились к приему душ умерших: производили уборку, посыпали пол песком, приоткрывали дверь или окно, придвигали к натопленной печи лавку, куда ставили сосуд с водой, гребень, мыло и полотенце, «чтобы души могли помыться и причесаться» (восточная Польша).

Хозяйки на З. пекли специальный хлеб «для душ». Его относили на кладбище и раздавали нищим, беднякам, детям, священнослужителям, оставляли на могилах. Стремились раздать как можно больше (в ряде мест выпекали и раздавали до 200–300 булочек), веря, что это обеспечит приумножение достатка и благополучия. В некоторых словенских областях получил распространение обычай «сбора хлебов»: в задушный день группы молодежи ходили по селу, посещали кладбище и костел, стараясь собрать побольше поминального хлеба и соревнуясь в этом друг с другом.

Во многих р-нах Словакии в ночь накануне З. хозяева оставляли на столе стакан вина «для душ», а утром посылали детей проверить, убавилось ли оно. У сербов Штирии кроме вина клали на стол хрен, а в Дравской Долине оставляли для умерших вино, хлеб и блюдо каши. Жители районов Словацкой Оравы и Липтова считали обязательным оставлять на столе в ночное время «ужин» для умерших. Там верили, что не нашедшие поминальной еды души будут плакать от голода весь год до следующих З. Специальное угощение (хлеб, муку, кашу, фрукты) люди относили на кладбище, называя это «колядой для мертвых» (словац.).

В дни З. люди соблюдали многочисленные запреты: не работали в поле, не занимались хозяйственными делами, не отправлялись в путь. По польским поверьям, накануне З. следовало как можно раньше лечь спать, чтобы не мешать своим присутствием душам справлять их праздник; запрещалось убирать со стола остатки поминального ужина; поздно вечером выходить во двор и выплескивать за двери помои или воду; не спускали на ночь собак с цепи. Если было крайне необходимо выбросить мусор или вылить возле дома воду, то хозяева намеренно шумно себя вели, чтобы отогнать духов, или произносили специальные приговоры-предостережения: «Посторонись, душа, а то оболью!». Запрещалось также подбеливать печь и стены дома, чтобы не забрызгать глиной и известкой умерших. Опасаясь навредить какой-нибудь из незримо присутствующих душ, которая могла бы случайно застрять в давильном прессе, словенцы Белой Краины развинчивали его в день З., чтобы «освободить душу» и дать ей уйти в положенный срок на «тот свет». Ср. Задушницы, Деды.

Л.Н. Виноградова

ЗАДУШНИЦЫ — поминальные дни в календаре южных славян, исповедующих православие. Число таких дней различно в разных местных традициях (от трех до десяти в течение года). Среди них наиболее популярны: масленичная суббота; летние поминальные дни, приуроченные к Вознесению или Троице; осенние поминальные даты, приуроченные к субботе накануне дней св. Дмитрия (26.Х) или св. Михаила (7.XI). В число З. могли также включаться пятница и суббота Страстной недели, понедельник Фоминой недели; у сербов — также вторая, третья и четвертая суббота Великого поста; у болгар — суббота перед Вербным воскресеньем или перед днем Параскевы Пятницы.

Ритуалы этих дней включают ряд обязательных элементов: это возжигание свечей (реже — разведение костров), связанное с представлениями о том, что свет от них освещает умершим путь в земной мир; символическое «кормление душ» или раздача поминальной еды соседям и нищим в память об умерших; поливание могилы водой или вином «за души умерших»; украшение могил зеленью и цветами, обкладывание их дерном и т. п. Исполнителями задушных обычаев выступали, как правило, женщины. Они готовили и носили на могилы вареное жито, обрядовый хлеб, крашеные яйца, фрукты и др. поминальную еду; оставляли ее на могилах родственников, раздавали односельчанам «за души умерших». Старались принести пищу горячей, считая, что души питаются паром от теплой еды. У болгар-капанцев принято было, вернувшись с кладбища, в задушную пятницу готовить новую порцию ритуальных хлебов по числу умерших родных для раздачи соседям на следующий день, причем особые изделия пеклись для умерших мужчин, для женщин, молодежи и детей.

Считалось, что начиная с Пасхи (либо с субботы сыропустной недели) и до Вознесения (либо до Троицы) души умерших пребывают среди живых и что их можно увидеть или услышать с помощью особых магических ритуалов. С этой целью во многих р-нах Болгарии в троицкую субботу (когда, как считалось, души возвращались на «тот свет») женщины приносили в церковь ореховую листву, устилали ею пол, вставали на колени или ложились на эту зелень, так как верили, что «умершие пребывают под листьями» или что «они проходят по ним», при этом запрещалось смотреть наверх, чтобы не спугнуть мертвых, следовало хранить молчание, чтобы услышать их голоса. Если же кто-то непременно хотел увидеть души, то надо было взять зеркало и держать его над водой до тех пор, пока в нем не появится отражение. Случалось, что зеркало для этой цели подвешивали над колодцем, однако это считалось опасным и для мертвых, и для живых. У сербов Шумадии в летние З. (на Вознесение) было принято ходить на кладбище в надежде увидеть своих умерших родственников. Идти следовало ночью, в полном молчании; на могилах зажигали свечи и оставляли немного еды, а к кресту прислоняли зеркало, в котором должен был показаться покойник.

У южных славян широко распространено верование, что перед каждым покойником на «том свете» стоит стол, на котором лежит именно та еда, которую его родные принесли ему на З. Не принято было совершать «задушные» ритуалы в тех домах, где в семье была молодая невестка, приведенная мужем в дом менее года назад. Согласно сербским поверьям, «открывает могилы» весной и «закрывает» их осенью св. Петр. У болгар Странджи известны поверья о том, что до Вознесения души умерших «свободно порхают по цветам», а после этого дня уходят с земли, ибо затем начинают созревать плоды и «мертвые в них теряются»; запрет спать днем в этот день мотивировался тем, что иначе умершие могут остаться во сне спящих и не смогут своевременно уйти на «тот свет».

Л.Н. Виноградова

ЗИМА — сезон года, когда, по народным представлениям, природа «умирает» или «засыпает», а земля «заболевает», «отдыхает» до наступления весеннего тепла и света (см. Весна). В народном календаре началом З. считается рождественский (Филипповский) пост (у католиков — адвент) или отдельные даты ноября и декабря (см. Андреев день, Варвара, Игнатов день, Кузьма и Демьян). Кульминацией зимнего цикла праздников являются святки, охватывающие период с Рождества до Крещения. С этим же временем связано представление о середине зимы и повороте природы к весне (ср. рус. Спиридон (12/25.XII) поворот, солнцеворот; Со Спиридона солнце на лето, зима на мороз). Окончание З. не имеет точной датировки и смыкается с началом весны (см. Трифона день, Сретение). Конец З. может отмечаться ритуалами проводов, или изгнания зимы (см. Масленица).

Т.А.

ИВАН КУПАЛА (Иванов день) (24.VI/7.VII) — одна из главных дат славянского народного календаря, совпадающая с церковным праздником Рождества Иоанна Крестителя. В народной традиции соотносится с днем летнего солнцеворота, симметричного в годовом круге Рождеству (как времени зимнего солнцеворота), с которым И. К. объединяют общие мотивы и обрядовые действия. Как и Рождество, Иванов день считается временем откровения тайн природы, когда растворяются небеса и земля, «играет» или останавливается солнце, начинают говорить растения и животные, вода становится чудодейственной и целебной либо превращается в вино и т. п. Основное содержание обрядности этого дня представляет собой сложный комплекс ритуальных действий и верований: 1. сбор растений, украшение зеленью домов, дворов, людей и домашнего скота; 2. хождение к воде, купание, обливание водой, сплавление по реке венков и трав; 3. разжигание костров, игры и хороводы возле них, символическое уничтожение в костре нечистой силы, перепрыгивание через огонь; 4. выслеживание и отпугивание ведьмы; 5. ночные бесчинства молодежи.

Ритуалы с зеленью — один из самых устойчивых (общеславянских) элементов обрядности И. К. О сборе трав, плетении венков, опоясывании полынью в этот день сохранилось множество средневековых свидетельств. В ряде мест выход за целебными травами был особым образом ритуализован. В Болгарии молодежь шла во главе с опытной женщиной; при сборе трав исполнялись обрядовые песни; прямо в поле плели большой венок, через который пролезали для здоровья все участники обряда. Ходили за зеленью до восхода солнца, так как считалось, что целебные свойства растений сохраняются до освящения их солнцем. По болгарским верованиям, с этого дня в зелени уже нет злых духов, поэтому ее можно заготавливать. У южных славян и в Карпатах был широко известен обычай гадать по этим растениям: их подвешивали на ночь под крышей дома, а утром каждый из домочадцев проверял, сохранил ли свежесть или завял его букетик (последнее было предвестием болезни и смерти).

Действия у воды и с водой (умывание, обливание, купание, гадания по брошенным в воду цветам, венкам или банным веникам т. п.) известны в ритуалах И. К. у всех славян, но в разных местах они приурочены к разным моментам праздника. У болгар принято было купаться на рассвете И. К. сразу после сбора трав. Поверье о том, что в ночь накануне И. К. вода становится благословенной, известно в Словении. У восточных славян обычно купались на рассвете, когда «купальский» костер полностью догорал. Вообще во многих местах купание в реках разрешалось только с И. К., когда вода якобы становилась особенно чистой и здоровой.

Возжигание «ивановских» костров — центральный акт обрядности И. К. в украинско-белорусской зоне и у западных славян, а также в Словении и Хорватии. Огни жгли накануне И. К. (поздним вечером и часто до самого утра) за селом, на выгоне, на холмах, у реки либо на границах села, на развилках дорог и т. п. Целью жжения костров чаще всего считалось «сожжение ведьмы». Материал для костра готовили заранее. Молодежь стаскивала со всей округи хворост, старые метлы, бочки, колеса и т. п. либо собирала дрова по дворам: многие хозяева считали большим грехом не дать чего-нибудь для ивановского костра. В Полесье в костре сжигались чучело «ведьмы», купальское деревце, метлы, старая обувь, конский череп и т. п. Считалось, что к обрядовому костру должны были выйти все женщины села; не пришедшая обвинялась в «ведьмарстве». Над углями догорающего костра молодежь прыгала, чтобы защитить себя от нечистой силы, болезней и порчи. Не догоревшие остатки (угли, пепел, головешки) использовались как магическое средство повышения плодородия: их разбрасывали по полям, садам и огородам.

У южных славян ритуалы разжигания костров (развитые в Словении и Хорватии) по мере продвижения на восток теряют свою силу и практически сходят на нет в восточной Сербии, Болгарии и Македонии. В Болгарии лишь в некоторых областях жгли общесельские костры и прыгали через них для здоровья или для избавления от насекомых. В р-не Варны старались в ивановскую ночь добыть (способом трения) так называемый новый огонь, от которого разжигали домашний очаг во всех домах.

В ночь накануне И. К., по народным поверьям, ведьмы особенно активизируются: отбирают молоко у коров, вредят хлебным полям, делая в них «заломы», летают на шабаш, похищают небесные светила. Люди в эту ночь не только оберегали свое хозяйство от них, но и старались их выследить, распознать и обезвредить. Для этого, например, кипятили на купальском костре воду, в которой варили цедилку (полотно для процеживания молока) с воткнутыми в нее иголками, считая, что это причиняет ведьме нестерпимые боли и вынуждает ее явиться к ивановскому костру, чтобы просить о пощаде. Замеченных возле костра мелких животных (лягушек, мышей, кошек) ловили и бросали в костер, считая их воплощением ведьмы (Полесье).

Именно в эту ночь, как полагали в народе, можно было наблюдать необычные явления: «раскрываются» небеса, все растения склоняются к земле и лишь одна, самая целебная, травка стоит прямо; если ее сорвать и дать бесплодной женщине, то та вскоре забеременеет; вода в источниках перестает волноваться и замирает; звезды спускаются на землю; подземные клады выдают себя свечением или выходят на поверхность; зацветает папоротник и др. чудесные растения; «играет», «танцует» или «купается» солнце.

Лит.: Тавлай Г.В. Белорусское купалье. Минск, 1986; Климець Ю.Д. Купальська обрядовiсть на Украïнi. Киïв, 1990; Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов (XIX — нач. XX в.). М., 1979. С. 228–252; Толстая С.М. Материалы к описанию полесского купальского обряда // Славянский и балканский фольклор; генезис, архаика, традиции. М., 1978. С. 131–142; Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Мотив «уничтожения — проводов нечистой силы» в восточнославянском купальском обряде // Исследования в области балто-славянской духовной культуры: Погребальный обряд. М., 1990. С. 99–118.

Л.Н. Виноградова

ИГНАТОВ ДЕНЬ — день памяти христианского святого Игнатия (Богоносца), отмечается 20.XII/2.I.

И. д. особенно популярен у южных славян: он открывает рождественско-новогоднюю обрядность, служит точкой отсчета нового года и увеличения светового дня. С И. д. начинаются святочные гадания, собираются дружины колядников, заготавливается бадняк. В этот день в некоторых областях закалывают поросенка, встречают первого гостя (см. Полазник). Обязательным является выпечка караваев, посвященных Богородице, «деду Игнату». Вечером устраивается ритуальная трапеза с преломлением хлеба и благопожеланиями, идентичная обрядовым застольям накануне Рождества, Нового года и Крещения.

В основе обрядовых актов И. д. лежит семантика начала, и они призваны продуцировать удачу в разных сферах народной жизни. Во многих местах это праздник птицеводческий, «куриный», который отмечается для того, чтобы умилостивить духов куриных болезней. Объектом магических действий И. д. становится и домашний скот. В Болгарии хозяйка бросает на пол орехи, дети спешат их собрать, чтобы ягнята были резвыми. В Боснии чабаны постятся, чтобы волки не нападали на овец, и др.

Обрядность И. д. отражает культ Богородицы, у которой, согласно апокрифическому преданию, начались в этот день родильные муки. С И. д. до Рождества девушки и молодые замужние женщины (особенно беременные; см. Беременность) выпекают и раздают в честь Богородицы хлеб, соблюдают запреты, чтобы избежать мук при родах и произвести на свет здоровых детей.

В ряде областей И. д. осмысливается как недобрый, «тяжелый» день, как начало опасного периода, когда активизируется нечистая сила; см. Святки.

А.А. Плотникова, И.А. Седакова

ИЛЬИН ДЕНЬ — день памяти пророка Ильи, отмечаемый 20.VII/2.VIII. И. д. праздновался во избежание грома и молний (ср. хрононимы: укр. Громове свято, серб. Илиjа громовник, болг. Гръмовник). И. д. считался временем летних гроз и бурь, страх перед последствиями которых (пожары, разрушения, гибель урожая) породил отношение к И. д. как опасному и крайне неблагоприятному (ср. рус. Илья немилостивый, Илья сердитый). И. д. входил в цикл дней, празднуемых для защиты от грома и пожаров: ср. также сербское поверье о том, что св. Пантелей (отмечаемый 27.VII) приходится Илье-пророку братом, а Огненная Мария (30.VII) — сестрой. В России в И. д. совершались молебны в поле и в церквях и часовнях, посвященных Илье: запрещались различные виды хозяйственных и домашних работ (косьба, вывоз сена, жатва, а также стирка, колочение белья вальками); несоблюдение этих запретов могло навлечь на село, дом, угодья грозу, сильные ветры, пожары. В России в И. д. совершались молебны от засухи.

У южных (реже и у восточных) славян известны поверья о том, что от грома в И. д. портятся орехи: они становятся червивыми, пустыми, сгорают изнутри, «их съедает молния». Плоды лесного ореха и сам кустарник расценивались как прибежище демонического или хтонического существа, поражая которое, гром (громовержец) наносит вред и самим плодам (см. Лещина).

И. д. считался календарной границей, когда проявлялись первые признаки осени. Болгары говорили, что в И. д. Илья надевает первый из своих семи кожухов и поворачивается в сторону зимы, а в России считалось, что «на Илью до обеда лето, а после обеда осень». Верили, что с И. д. перестает греть солнце («До И. д. и под кустом солнце сушит, а после И. д. и на пустоши роса не обсыхает»); начинаются утренние холода и даже заморозки («На И. д. и камень прозябает», «До Ильи — хоть разденься, а после Ильи в зипун оденься»); сокращается световой день («Петр и Павел час убавил, Илья-пророк два уволок»); опадают листья с деревьев («Придет Петрок — оторвет листок, придет Илья — отщипнет и два»); начинаются дожди и ненастье («До Ильи и поп дождя не намолит, а после Ильи и баба фартуком нагонит», «Прийде Iлля, то наробить у полi гнилля»). С И. д. запрещалось купание.

С И. д. связывалось сезонное исчезновение животных (змей, птиц и др.; ср. Воздвижение), а также начиналось «волчье» время: открывались волчьи норы и волки могли нападать на скот; в некоторых местах в И. д. начинался сезон охоты на волков и охотники считали, что, затравив в И. д. волка, они обеспечат себе удачу на будущее.

С И. д. отменялись запреты на пищу нового урожая. В И. д. пасечники в первый раз подрезали соты и угощали всех медом. К И. д. должно было закончиться роение пчел; после него пасечники отгоняли чужой залетевший к ним рой, считая его ненадежным (ср. рус. «Ильинский рой не в корысть»), У восточных славян с И. д. связано появление хлеба из муки нового урожая (ср. приметы: укр. «На Iллi новий хлiб на столi», бел. «На Илью поўну печь хлеба нальлю»). Хлеб из новой муки приносили для благословения в церковь, оставляли его перед иконой Ильи.

И. д. был одной из хозяйственных границ года: в И. д. могли начинать жатву («Илья жниво зачинает») или заканчивать уборку урожая (укр. «Iлля на полi копи лiчить»), а также завершать косьбу: «Илья-пророк — косьбе срок»; после И. д. косили толокой в помощь вдовам, сиротам и одиноким старикам (ср. бел. «Iвановэ сена — пановэ, а Iллiнэ — удовiнэ»).

Одним из наиболее заметных событий И. д. была братчина — осенний праздник урожая.

Лит.: Макашина Т.С. Ильин день и Илья-пророк в народных представлениях и фольклоре восточных славян // Обряды и обрядовый фольклор. М., 1982. С. 83—101.

Т.А. Агапкина

КАРАЧУН, корочун, керечун — в народной традиции термин, закрепленный главным образом за рождественским циклом обрядов и верований.

У украинцев, поляков, словаков, мораван, болгар, сербов этим словом обозначаются зимний солнцеворот — Рождество и Сочельник, 24 и 25.XII., период святок, а также рождественский хлеб и рождественское деревце. В болгарских диалектах этим словом может называться летний солнцеворот — день св. Феодора (8.VI). В др. — рус. языке Корочунъ обозначал пост перед Рождеством, солнцеворот — Спиридоньев день (12.XII), предрождественский пост, обряд колядования.

В русском и белорусском языках слово карачун употреблялось для обозначения внезапной смерти, смерти в молодом возрасте, предсмертных судорог, а также злого духа, черта, демона, сокращающего жизнь.

Общим элементом всех этих значений надо признать значение ‘переворот, поворот, резкое и значимое изменение состояния’, представленное в названиях дней зимнего и летнего солнцеворота, являющихся границей зимы и лета; в обозначениях смерти и пограничного состояния между жизнью и смертью (агонии); в названиях нечистой силы, вызывающей смерть, особенно преждевременную.

Обрядовое и магическое значение имеет рождественский хлеб — крачун, известный на Карпатах (у украинцев, поляков, словаков и мораван). Крачун считался символом семейного богатства. Хозяйка пекла его в вывернутом кожухе и в рукавицах (укр.), в середину хлеба клали зерна разных злаков, чеснок, травы, облатку, втыкали стебель овса или пихтовую веточку, ставили баночку меда и освященной воды, обвязывали К. жгутом льна или конопли, чтобы все это уродилось и было благополучно. В Словакии К. делили на каждого члена семьи, давали скоту ради здоровья и плодовитости, а остаток клали перед дверью хлева ради охраны от ведьмы. Кусок К. и все «испеченное» в нем сохраняли как лекарство, оберег и сильные магические предметы. С К. гадали, катая его по полу: если он перевернется на верхнюю корку, это означало несчастье в скотоводстве или смерть кого-нибудь из членов семьи. Гадали также по форме, которую К. примет в печи (укр.).

Лит.: Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971. С. 203–207.

М.М. Валенцова

КОЛЯДА — ключевой для рождественско-новогоднего комплекса термин, обозначающий разные обрядовые реалии. У восточных и южных славян известен как название Рождества и его кануна. Словом «коляда» может называться: ужин в Сочельник (Полесье); сноп, внесенный в дом накануне Рождества (бел., укр., в. — пол.); обрядовый костер, который жгли в ночь перед Рождеством (македон.); праздничный хлеб или жаренный на святки поросенок (рус., болг.). Наиболее типично использование термина в обряде колядования. В разных славянских языках «колядой» назывался сам ритуал обхода поздравителей по домам; группа его участников; дар, подаяние за колядование; песня, исполняемая при обходе. В русских песнях-колядках упоминается персонаж по имени Коляда, который «рождается накануне Рождества», «приезжает на конях», «ходит по дворам» и т. п. В южнорусских поверьях Коляда — мифическая баба, которая в ночь перед Рождеством ходит по домам и проверяет, кто сколько напрял пряжи. В Рязанской обл. «колядой» назывался один из персонажей святочных ряженых, одетый в вывороченную шубу.

Л.В.

КРЕЩЕНИЕ, Богоявление — один из больших христианских годовых праздников, который отмечается 6/19.I. У православных празднуется в память о событии крещения Христа в Иордане, у католиков также в память о поклонении трех царей-волхвов новорожденному Христу. Главные содержательные моменты обрядности и верований этого дня связаны с очистительной символикой воды и креста (закрещивания), изгоняющих нечистую силу из земного пространства. Для восточнославянской традиции наиболее значимым является канун К., народные названия и обрядность которого во многом повторяют терминологию и обычаи рождественско-новогоднего комплекса (приготовление обрядовой пищи, праздничный ужин, гадания и приметы о погоде и т. п.). У южных славян восточной части Балкан в комплекс крещенских праздников, помимо кануна К., могли включаться и следующие два дня: день Иоанна Крестителя (7/20.I) и Бабин день (8/21.I), соотносимые друг с другом как «мужской» и «женский» праздники.

К. воспринималось как переломное время и завершение святок, т. е. как переход от «нечистого» святочного времени к новому периоду, когда земное пространство освобождается от вредоносных духов (см. Святки). Полночь накануне К. считалась именно тем моментом, когда происходит смена времени, а в природе совершаются какие-то чудеса: «открываются» небеса, и у человека, увидевшего это, исполняется любое желание; перестает дуть ветер; животные способны говорить; сны оказываются вещими. Чудодейственной, целебной, «святой» становится вода в водоемах. В знак окончания святок хозяева выносили из дома рождественскую солому и сноп, простоявший в углу две недели, выметали накопившийся за это время домашний мусор; обрядовый хлеб, пролежавший с Рождества на божнице, относили скоту и домашней птице. Со дня К. снимались многие запреты на хозяйственные работы и занятия, связанные с прядением и тканьем.

Центральным событием праздника было церковное освящение воды, которое могло происходить как в церкви, так и возле реки или другого источника. У восточных славян принято было заранее делать на реке прорубь и устанавливать ледяной крест; к проруби сходилась вся деревенская община в ожидании момента, когда священник опустит крест в воду. В этот момент мужчины стреляли из ружей, чтобы отогнать нечистую силу. На Украине это называлось «розстрiлювати коляду». В белорусских селах тоже принято было стрелять из ружей в том убеждении, что дьявол после водосвятия выскакивает из воды и надо выстрелами отогнать его от села. У южных славян популярным был обычай, по которому группа парней прыгала в воду сразу же после ее освящения, чтобы достать крест и оказаться первым в этом деле.

У восточных и южных славян было принято купаться в водоемах после освящения воды. Такое купание было почти обязательным для участников святочного ряжения и колядования («чтобы смыть с себя скверну бесовских масок» или смыть «личину беса»); этим же способом пытались избавиться от болезней и порчи.

Принесенной в дом богоявленской водой хозяева кропили жилье, домочадцев, двор и хозяйственные постройки, скот, ульи, огороды, поля, лили ее в колодец, добавляли в корм скоту, в бочки с вином и т. п. У сербов Хомолья беременные женщины пили эту воду при трудных родах, веря, что смогут «открыться» (т. е. успешно разродиться) так же, как небеса открывались в день К. Весной «святую» воду в сосудах развешивали на фруктовых деревьях, чтобы те не померзли; ею поливали озимое поле против градобития и т. п.

Почти повсеместно у восточных и западных славян (а также у словенцев) соблюдался обычай рисовать кресты (у католиков — также и начальные буквы имен «трех королей»). Это делали мелом либо чесноком, углем, иногда и тестом на дверях, окнах, воротах и заборах, чтобы оградить жилье от бесов, змей и всякой нечисти.

Преимущественно в южнославянской и западнославянской традициях известны ритуалы крещенских обходов по домам ряженых. У славян-католиков популярными были обходы трех ряженых «королей» («Каспера», «Мелихера» и «Бальтазара»), которые, войдя в дом, кропили домочадцев «святой» водой и надписывали на дверях и окнах кресты. В Болгарии с очистительной целью совершался обряд совойница: девушки, наряженные «женихом» и «невестой», ходили по домам с водой и веткой базилика, окропляя в каждом дворе все постройки и домочадцев.

Как и к другим святочным праздникам (Рождество, Новый год), к К. были приурочены многочисленные гадания (о замужестве, здоровье, приплоде скота и т. п.) и приметы о погоде и урожае в наступившем году. У восточных славян считалось, что теплая погода на К. или мокрый снег предвещали хороший урожай злаков, а метель и ветер — к урожаю грибов и ягод. Сербы и болгары судили по направлению ветра, каким будет лето (дождливым, засушливым, «здоровым», удачным и т. п.).

Л.Н. Виноградова

ЛЕТО — в народном календаре и мифологии наименее маркированный сезон, начало которого совпадает с завершением весеннего цикла (см. Троица), пик приходится на период летнего солнцестояния (см. Иван Купала, Купание), а календарные даты второй половины лета воспринимаются уже как наступление осени. Основными мотивами ритуалов, верований и примет лета являются защита от грома, молнии и вызываемых ими пожаров, культ растительности, завершение летних полевых работ (косьба, жатва и др.) и постепенное снятие запретов на продукты нового урожая (см. Ильин день, Преображение).