Круг ворона

РАЙ — часть потустороннего мира, блаженная страна, в которой пребывает Бог, ангелы, святые и души праведных. Славянские народные представления о Р. сложились под сильным влиянием христианства; в дохристианских верованиях деление на Р. и ад четко не выражено; слово рай, как и вырей (ирий), обозначало вообще потусторонний мир, мир мертвых, ср. словен. райник — покойник. Р. нередко отождествляется с небом или его верхними слоями, наделяется высшими этическими и эстетическими достоинствами как мир праведности, чистоты, красоты и совершенства и противопоставляется аду. На мировом дереве, согласно белорусской свадебной песне, у корней помещаются черные соболи, в середине — боровые пчелы, а сверху — райские пташки. В белорусских верованиях Р. - то же, что вырай; птицы населяют Р. с тех пор, как Бог изгнал из рая согрешившего человека; при этом Бог делит птиц, как и людей, на добрых и злых и пускает в Р. только добрых: зимой в Р. они своим пением тешат святых людей и ангелов, а летом пребывают на земле и услаждают людей.

Согласно другим верованиям, Р. находится где-то очень «далеко, за горами, за морями» или на высокой железной горе; чтобы после смерти попасть в Р., нужно всю жизнь собирать срезанные ногти, тогда после смерти они срастутся и помогут вскарабкаться на гору (белорусы). Болгары помещают Р. на востоке, где восходит солнце, а ад — на западе.

По севернорусским представлениям, Р. - это «сад вечно зеленый, находится на небе, ад же под землей. В раю ничем не кормят, да и есть там не захочется, потому что там дух (т. е. запах) хорош, как в саду». Образ рая как цветущего сада, соответствующий этимологическому значению греческого названия Р., встречается уже в описании «похорон руса» у Ибн Фадлана (X в.) и составляет наиболее устойчивый стереотип в народных верованиях. Полесский крестьянин представлял себе Р. как огромный сад в небе, огороженный высокой, в десять верст, стеклянной стеной, прикрытой стеклянным сводом. Там никогда не бывает зимы и непогоды, всегда светит солнце, причем не жарит, а греет; там не бывает ни грома, ни молнии; всюду яркая зелень, огромной высоты деревья, масса ярких цветов — синих, белых, красных, издающих такое благоухание, что непривыкший может задохнуться. Там обитают всякие звери, но они никого не трогают: волк не нападает ни на коней, ни на овец, медведь не трогает пчел. Праведные души живут в мире и согласии, возлегают на пуховых подушках и ничего не делают — обо всем заботится Бог и не жалеет для них ни хлеба, ни остального. Когда ангелы приносят новую душу с этого света, ее встречают звуки труб, колокольный звон, радостная музыка. По мнению полешука, темные пятна на солнце — это Р., просвечивающий через светило.

Адам и Ева в раю. Картина на стекле. 1835 г. Кросненское воеводство, Польша

По некоторым сербским представлениям, Р. - это зеленый луг, на котором резвятся дети, собирают охапки цветов, чтобы вечером отнести их Богу. В Р. длится вечная весна, всегда светит солнце и звучит чудесное пение ангелов (болгары). Обитатели Р. - праведные души — бесплотные тени, облаченные в белые одежды; они не едят, не пьют, не вступают в брачные связи. Женщины живут со своими первыми мужьями, а мужья — с первыми женами; супруги вдов и вдовцов становятся в Р. их слугами. Перед каждым сложено то, что он своими руками подавал ближним, а также то, что после его смерти домашние раздавали на помин его души.

Р. представляется бесконечным блаженством, которым после смерти награждаются праведные души. В рассказах об обмираниях, повествующих о посещении «того света», присутствуют картины Р. (обычно контрастирующие с картинами адских мук), в которых нередко Р. и ад оказываются пространственно совмещенными в некоем помещении и находящимися как бы по обе стороны длинного коридора, так что путешествующий во сне видит их одновременно. Образу Р. как «помещения» отвечают представления о том, что у Р. есть ворота или двери, запирающиеся на ключ; ключами от Р. владеет св. Петр (или Петр и Павел), св. Михаил или св. Николай. По свидетельствам иностранцев, русские при похоронах вкладывали покойнику письмо к св. Николаю, которого они считали стражем райских врат. Люди безгрешные или «отмолившие свои грехи» при жизни попадают после смерти прямо в Р.; в разных локальных традициях к этой категории умерших могли относиться разные группы лиц: дети до семилетнего возраста; люди, убитые молнией; иногда также женщины, умершие родами; люди, умершие на светлой неделе, и др. По поверью калужских крестьян, радуга, набирая воду, захватывает утопленников на небо и тогда они попадают прямо в Р.

В славянских легендах и поверьях широко представлена библейская тема «утраченного» рая, изгнания из Р. первых людей.

С.М. Толстая

«ТОТ СВЕТ» — загробный мир, место пребывания душ умерших людей, а также разного рода духов и мифических персонажей. В системе славянских верований «Т. с.» — одно из центральных понятий, связанных с представлениями о посмертном существовании души и о тесных связях земного и потустороннего миров.

В народных поверьях и фольклорных текстах «Т. с.» описывается противоречиво: как отдаленное пространство, расположенное высоко в горах или за горами, морями, за непроходимыми лесами, на краю света, на острове посреди океана, за горизонтом (обычно — на западе или севере), либо вверху за облаками, либо внизу глубоко под землей. Вместе с тем считалось, что и в ближайшем пространстве, окружавшем человека, есть места, соотносимые с зоной смерти и входом в иной мир (например, кладбище, колодец, места у воды, болота и овраги, а в пределах жилого пространства — печная труба, подпол, углы дома).

Путь на «Т. с.» представляется долгим, трудным и опасным. Странствие героя в загробный мир — один из самых популярных мотивов в разных фольклорных жанрах. На этом пути приходится преодолевать множество препятствий: продираться сквозь заросли, переправляться через водную преграду, карабкаться вверх по горам или по дереву, спускаться вниз в бездонную яму или падать в колодец, переходить по мосту, жердочке, по тонкому волосу над пропастью и т. п. В сказочных сюжетах достичь «Т. с.» герою удается лишь с помощью мифических животных (птицы, волка, оленя) или при содействии демонических персонажей. В поверьях «проводниками» на «Т. с.» служат умершие родственники или ангелы, св. Николай, Архангел Михаил и др. Главным рубежом, отделяющим этот свет от «Т. с.», считается мифическая река, переправившись через которую умерший забывает свою прошлую жизнь и приобщается к миру духов. Последней преградой на пути к «Т. с.» оказываются «врата загробного царства», охраняемые чудовищами или святыми христианского культа.

По одним верованиям, «Т. с.» предстает неким подобием земной жизни: там также светит солнце, поют птицы, растут деревья, стоят дома, где обитают души умерших, которые поселяются такими же своими семьями, что и при жизни, и занимаются привычными занятиями. Необычность этой страны отмечена лишь тем, что это край небывалого изобилия, богатства и благополучия: там стоят золотые и серебряные дворцы, растут золотые плоды, текут молочные реки и т. п. По другим представлениям, «Т. с.» прямо противопоставлен земному миру: это вечно темный, застывший, холодный, беззвучный, мокрый, безрадостный и обездоленный мир. Отрицание всех основных параметров, характеризующих пространство человека, — один из главных приемов описания загробного мира в похоронных причитаниях и заговорах. «Обратность» того света по отношению к земному миру может быть отмечена и в поверьях, по которым умершие питаются антипищей (падалью, навозом), а золото и дары, переданные из иного мира, оборачиваются на земле гнилушками и золой.

Представления о разделении «Т. с.» на рай и ад возникли, по-видимому, под влиянием христианства. Архаические народные верования изображают два этих мира территориально не расчлененными. По апокрифическим преданиям, «Т. с.» расположен на земле за водным пространством, где соседствуют и праведные, и грешные души. Сказочные герои, достигшие «Т. с.», встречаются в одном мире как с Богом и святыми, так и с грешниками, терпящими наказания за грехи. «Т. с.» как единое пространство, включающее рай и ад, по народным представлениям, является не только местом пребывания душ умерших и мифических существ, но и той страной (называемой ирий или вырей), куда на зиму переселяются птицы, змеи, насекомые. Считалось, что птицы перелетают туда осенью по Млечному Пути, а змеи переползают вверх по деревьям (либо птицы зимуют под водой на дне озер и колодцев, а змеи уходят под землю). Весеннее «открывание» земли и ворот загробного мира освобождает птиц и змей, и они вновь появляются на земле, а вместе с ними на волю выпускаются на определенное время и души умерших, которые могут навестить своих живых родственников.

Лит.: Афанасьев А.Н. Заметки о загробной жизни по славянским преданиям // Афанасьев А. Происхождение мифа: Статьи по фольклору, этнографии и мифологии. М., 1996. С. 289–305; Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. СПб., 1996. С. 281–297; Елеонская Е.Н. Представление «того света» в сказочной традиции // Елеонская Е.Н. Сказка, заговор и колдовство в России. М., 1994. С. 42–50; Соболев А.Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. Сергиев Посад, 1913.

Л.Н. Виноградова

ТРУБА печная — наряду с окном, дверью, подполом, чердаком осмысляется как открытая граница, посредник между этим и потусторонним миром, место, связанное с миром мертвых.

Согласно южнославянским верованиям, через Т. пролезает в дом вампир, вештица, дьявол, духи болезней, духи судьбы. Восточные и западные славяне полагали, что через Т. прилетает к вдовам черт в облике умершего мужа, приносит богатство летающий змей; чехи считали, что в Т. стонет панна Мелюзина, занесенная туда вихрем. Через Т. черти уносят душу умершего колдуна, вылетает ведьма на шабаш. Согласно русским сибирским верованиям, вештица влетает в Т. в виде сороки, чтобы вынуть плод у беременной женщины. По полесским поверьям, чтобы призвать к себе чертей, нужно три раза свистнуть в Т. Согласно украинской быличке, через Т. Параскева Пятница бросает веретена женщине, нарушившей запрет прясть по пятницам. На Русском Севере верили, что колдуны превращают участников свадьбы в волков, выпуская их через Т. Восточные славяне полагали, что около Т. находится место домового, а на востоке Польши считали, что там сидит дух-обогатитель. Чтобы демоны не могли проникнуть в дом, сербы в Т. втыкали колючки боярышника, украинцы вокруг нее обсыпали маком, а саму Т. крестили на ночь.

Т. - путь, по которому души умерших уходят в загробный мир, а души новорожденных детей появляются на свет. Белорусы верили, что душа умершего, которого забыли помянуть родственники, ветром врывается в трубу и стонет, прося поминовения; по украинским представлениям, там находятся души мертворожденных детей, а по сербским — души предков, поэтому в Сочельник хозяйка бросала остатки ужина в Т., чтобы накормить их. Украинцы полагали, что смерть, приходя за человеком, садится около Т. Чтобы не бояться покойника, придя домой после похорон, заглядывали в Т. Согласно русским, польским и македонским приметам, сова или ворон, сидящие на Т., предвещают смерть хозяина или кого-либо из членов семьи. Кашубы считали, что аист бросает в Т. детские души в виде лягушек, которые, пролетая через дымоход, превращаются в новорожденных детей. Поляки полагали, что, если аист во время свадьбы стоит на Т., это предвещает новобрачным скорое рождение детей. С Т. связывали появление на свет и приплода птицы: на Украине Т. чистили от сажи за месяц до того, как посадить гусыню на яйца, иначе яйца почернеют и гусята не выведутся.

У восточных славян широко известен обычай звать в Т. заблудившуюся скотину, выкликать имена пропавших без вести родственников. На Русском Севере во время гаданий о браке девушки открывали Т., в нее задавали вопросы, чтобы узнать о своей судьбе, а в Полесье, желая приворожить парня, в Т. произносили любовный заговор. У сербов молодая, входя в дом мужа, заглядывала в Т.

В Т. помещали предметы-обереги: белорусы туда вешали щучью голову, которую клали под ноги корове во время первого выгона на пастбище. У южных славян ритуальные действия с дымоходом совершали в «волчьи» и «медвежьи» дни: в дымоход ставили клин, чтобы волк наколол себе язык; болгары дымоход замазывали глиной или свежим навозом, чтобы замазать волку глаза, а в «медвежий день» в дымоход подбрасывали кукурузные зерна или специально испеченный хлеб в качестве жертвы для медведя.

Чтобы отогнать градовые тучи, восточные славяне закрывали в Т. вьюшки, а в Полесье на печи сжигали травы, направляя дым в Т., клали туда ухват. Во время ритуальных бесчинств на Рождество молодежь затыкала Т. соломой. В Полесье на третий день свадьбы, когда устраивали шуточную женитьбу отца и матери молодых, на Т. вешали свадебное деревце, а после брачной ночи мужчины обдирали побелку с Т., говоря, что ее нужно выбелить заново.

Е.Е. Левкиевская

УГОЛ — часть дома или другого хозяйственного строения, отделяющая «свое» (замкнутое) пространство от «чужого» (открытого, не освоенного человеком). В славянском жилище особая роль отводилась красному углу, где находились иконы и стоял стол.

В народных верованиях, языке и фольклоре внутренние У. символизируют весь дом, ср. выражение «иметь свой угол», а также похоронное причитание сироты, потерявшей родителей: «…к которому мне теперь углу приткнуться». При этом «свой угол» последовательно противопоставляется «чужому», соотносимому со смертью, горем, запустением, бедностью, тишиной, ср. в причитаниях: «А мы ж то с своего угла повышли. Заставил ты нас по чужим углушкам слоняться, заставил ты нас век горевать, чужие углы считать».

В русском заговоре, произносимом «для богатства дома», символически воспроизводится внутренняя организация идеального дома: «Наша изба о четыре угла, во всяком углу по ангелу стоит. Сам Христос среди полу стоит, со крестом стоит, крестом градит, хлеб и соль, скот и живот, и всю нашу семью». Напротив, в похоронных причитаниях посмертное жилище покойного описывается как дом без углов. В белорусских заговорах жилище, располагаемое в центре мира, под мировым деревом, имеет не четыре, а три, девять, «тридевять» углов.

В обрядах и верованиях внешние У. символизируют внешнюю границу дома (ср. аналогичное значение других пограничных частей дома и двора, в частности ворот и порога). В «строительной» магии при выборе места под будущий дом большое значение придавалось устойчивости этой границы: в углах будущего дома клали по камню, куску хлеба, сыпали по горсти пшеницы и т. п.; если через два-три дня после этого все предметы оставались на своих местах, считалось, что место выбрано удачно. По углам иногда ставили четыре горшка с водой: если к утру воды в них прибывало, это также рассматривалось как добрый знак (и наоборот). Нерушимость границы дома закреплялась и при начале строительства: под углы фундамента закапывали ветки вербы, освященные в Вербное воскресенье, остатки освященной пасхальной пищи. Подкладывая под углы дома монеты или хлеб, надеялись на то, что в доме не будет переводиться добро, богатство.

У. дома как пограничное пространство традиционно считался местом обитания нечистой силы и духов умерших (ср. русское представление о домовом, живущем в У., южнославянские поверья о домовой змее, обитающей под У. дома) и потому был объектом многих очистительных, апотропеических и умилостивительных ритуалов. В России на Благовещение окуривали У. изб от нечистой силы и болезней; во время родов, происходивших в бане, повитуха отколупывала от каменки четыре камушка и бросала их в четыре У. со словами: «Этот камушек в уголок, черту в лоб». Белорусы, стремясь избавиться от домового, портившего скот, окуривали углы дома освященным маком и говорили: «Домовой, иди домой, эта хата моя».

При первом выгоне скота на поле читали заговор и секли топором по четырем У. хлева, тем самым оберегая скот от зверей и недоброго человека; разводя первый раз в овине огонь, трижды произносили заговор от пожара в каждом У. овина.

Чтобы летом лягушки и ужи не проникли в избу, в Страстной четверг обливали холодной водой наружные У.; для избавления от мышей — разбрасывали по У. дома скорлупу освященных пасхальных яиц; чтобы в доме не было блох, посыпали У. снегом. Подобным же образом защищали и поля от мышей, грызунов, града, нечистой силы (закапывали по углам кости пасхального поросенка, яйца, втыкали ветки освященной вербы).

Снаружи под внешние У. дома «отправляли» все то, что могло быть опасным для живущих в нем, в частности выливали туда воду, которой обмывали умершего, сжигали на У. солому и мусор, оставшиеся после выноса покойного (в надежде, что в доме больше не будут умирать люди).

У. дома, связанный с нечистой силой и вообще — со сферой потустороннего, занимает заметное место в гаданиях и магии. В Поволжье девушки на святки отгрызали щепку от У. дома и бросали ее в колодец: если вода при этом сильно булькала, это предвещало скорое замужество. У сербов в Сочельник по углам дома разбрасывали орехи, затем собирали их и использовали для распознавания вора: клали такой орех на место, где прежде лежала украденная вещь, и раскалывали его; считалось, что вор непременно сознается в содеянном.

У. дома, фактически образуемый за счет пересечения брусьев (бревен и др.), воспринимается как аналог креста; ср. обычай хоронить детей, умерших некрещеными, под У. дома (под «крестом»).

Лит.: Толстой Н.И. На четыре угла изба строится // Славянский и балканский фольклор. М., 2000.

Т.А. Агапкина

ЧЕРДАК — верхняя часть жилища, пространство, ограниченное крышей и потолком. Ч. выделился с появлением потолка, который ограничил и несколько сузил «свое» пространство дома. Ч. - периферия жилища, в связи с чем он получает отрицательные значения, приобретает семантику «чужести», полуосвоенности. Ч. использовался для хранения предметов, которые требовалось временно, по ритуальным предписаниям, удалить из дома: на период святок и после окончания прядения весной на Ч. выносили прялку, веретено, прятали на лето готовую основу, подготовленную для тканья (Полесье), и т. п. В некоторых русских областях на Ч. старики хранили приготовленные для себя гробы.

Ч. считался одним из мест обитания домового и духа обогатителя. На Ч. хозяйки оставляли для них угощение в большие календарные праздники. Накануне поста относили на Ч. кусок мяса или чашку молока. В Полесье на Ч. относили примирительную жертву для рассерженного домового: если положенный на Ч. хлеб наутро исчезал, то считалось, что домовой простил хозяев и больше не сердится. У сербов верили также, что на Ч. появляются души предков и духи судьбы — суденицы. В похоронной обрядности словаков специально испеченный после погребения хлеб выносили наверх, ломали на четыре части и клали по четырем углам Ч.

По южнославянским представлениям, на Ч. укрываются зловредные демоны: ночью туда приходит вампир; в корзине с шерстью там сидит Чума или Оспа, а на святках появляются караконджолы. Чтобы расположить к себе болезни, в Антоновден (17.I) или Атанасовден (18.I) болгары пекли и раздавали соседям лепешки, а одну оставляли на Ч. для Чумы. По сербским верованиям Чума, появляясь из своей земли в «этом» мире, входит в дом через Ч. или дымоход. Чтобы задобрить ее, на Ч. оставляли еду, воду, мыло и гребень. Верили также, что на Ч. прячется баба Коризма — олицетворение Великого поста. В восточной Мазовии на святках девушки гадали на Ч.: обежав три раза вокруг дымохода, они надеялись увидеть будущего жениха.

М.М. Валенцова